Зверь — хорошее имя для раба

     
В жизни он был Зверем. И именно это возбуждало меня неимоверно, когда его тело извивалось на дыбе, а из груди его вырывались даже не стоны, а хриплое рычание. Когда его же собственный фирменный ремень из крокодиловой кожи охаживал его беспомощно вздрагивавшую задницу.

     

     Я любила заходить к нему на работу. Там, на своей фирме, это был настоящий король. Мне нравилось смотреть как он распинает нерадивых работников, украдкой бросая время от времени на меня испуганно-извиняющиеся взгляды. Мне нравилось наблюдать как его секретарша — молодая длинноногая блондинка с идеальной фигурой — пытается всеми силами привлечь внимание своего красавчика-шефа. Она трясла перед его носом великолепной грудью, поправляя бумаги на его столе, виляла роскошным задом, цокая каблучками по кабинету и только что не ложилась с распахнутыми ногами на стол. Каждое ее движение говорило: «Вот же я! Куда ты смотришь? Ведь я моложе, красивее и так хочу тебя!». Глупышка, знала бы она чем ей это грозит — у меня пару раз возникала мысль приказать ему привезти ее к нам в гости на экшн. Может когда-нибудь и прикажу — забавно было бы посмотреть как этот роскошный зад обагрят кровавые полосы, а пизденка — наверняка такая же белокурая, как ее пустая головка — будет разорвана вибратором или даже дубиной моего раба.

     Но больше всего мне нравилось, когда приезжали его партнеры. Тогда ему приходилось врать, представляя меня то своей партнершей, то приятельницей из смежного бизнеса — и он знал, что будет за это наказан. Его голос только неимоверным усилием воли оставался спокойно-деловитым, взгляд становился безумным, а в шикарных брюках начинал набухать бугор.

     Вот и в тот раз, принимая гостей из Германии, он крутился между ними и мной, как вошь на сковородке. Гости хотели кабак и сауну, а мой Зверь уже почти рычал от нетерпения и желания их сплавить, понимая, что в этот раз ему достанется по первое число, и что каждая минута общения с гостями, каждое ложное слово, сорвавшееся с его уст, отразятся на его спине и заднице багровыми рубцами, заставляющими его морщиться потом несколько дней, усаживаясь в свое начальническое кресло.

     Отправив, наконец, партнеров в сауну со своим заместителем, а секретаршу почти насильно вытолкав за дверь, он опустился передо мной на колени: «Госпожа желает сразу домой или вначале заехать поужинать?». Конечно, мы поехали ужинать. У меня было настроение устроить Варфоломеевскую ночь, а ресторан давал возможность моему почти идеально вышколенному рабу совершить еще пару-тройку прегрешений. В этот вечер судьба была на моей стороне — какой-то подвипивший «джентельмен» навязчиво приглашал меня танцевать, из-за чего и был спущен Зверем с лестницы. О, наказание за столь вопиющее нарушение спокойствия в приличном заведении должно было быть ужасающим! И когда пелена гнева стала спадать с глаз Зверя, а адреналин в крови уступил место осмыслению происшедшего — понимание перспектив сегодняшней ночи зажгло огонь страха в его прекрасных глазах. Сунув официанту мзду за беспокойство, он на явно подрагивающих ногах вернулся к столику. Есть он больше не смог, только нервно отпивал минералку из высокого бокала. Как он был красив в свете свечей — ужас смешивался с возбуждением и плескался в его глазах, заставляя зрачки становиться огромными и глубокими, пальцы, нервно крутящие ножку бокала, дрожали… Я чувствовала, что ему не терпится уйти, но медленно и спокойно доедала великолепный десерт — пусть понервничает, предвкушение — важная часть наказания.

     Уже в машине, по пути к дому, сжав пальцами руль, как будто именно от него зависело его спасение, Зверь попытался облегчить свою участь, чем порадовал меня несказанно. Еще бы — такой повод для ужесточения грядущей пытки. Если вы думаете, что он попытался выклянчить пощады или просить прощения, то вы ошибаетесь. Нет, мой Зверь не таков и именно за это столь ценен.

     «Госпожа, — произнес он неслушающимися губами. — Ведь этот пьяный придурок сам виноват. Я поступил правильно, спустив его жирную задницу с лестницы!».