Всё без эмоций

     
Её звали Люба…

     Он встретил её в парке, когда промозглая осень сорвала последние одежды с несчастных деревьев, и вволю поливала их дождем. Вот и тогда моросило, что-то мерзкое, холодное…

     Он пил пиво, морщась после каждого глотка — болело горло, а пиво как назло было холодным. Порывы ветра шевелили длинные кудрявые волосы, которые уже через один были седы. Ветер пытался сорвать и шляпу, которую, в конце концов, пришлось снять и убрать в пакет…. Позавчера ему исполнилось 22… Друзья так и не пришли, подруг он тоже давно не видел…. Впрочем, друзей как таковых у него не было, так как они все его предали. Ну да речь не об этом.

     Допив пиво, он собрался выкинуть пустую бутылку, да так, чтобы она разбилась о дерево. Размахнувшись со злостью, он почувствовал чью-то маленькую теплую влажную ладонь, охватившую его грубую лапу. Он обернулся. Это была она…

     -Не выбрасывайте, — приказала она тихим голосом.

     Русые волосы падали на алые от холода щеки. Большие глаза смотрели на него без какого-либо намека на эмоции. А его пронзительные глаза выдали начавшийся ступор. К счастью он быстро прошел, но рука уже успела разжаться и бутылка, упав на бордюрный камень, разлетелась на тысячи осколков. Звон от этого удара эхом прокатился по его голове и вывел из ступора.

     -С вами всё в порядке? — спросила она.

     -Да, да, — захлопав глазами, сказал он. — Я… куплю ещё.

     -Да ладно уж, — девушка заулыбалась.

     -Нет, — он от чего-то заволновался. — Мне все равно надо.

     …

     — Подождите секунду, — сказал он, попытавшись улыбнуться. — И тогда пойдем.

     Девушка с интересом проводила его взглядом, когда он отошел за дерево. С интересом она прислушалась к журчанию и наблюдала за паром, пошедшим по ветру. При этом она со звоном поставила сумку с пустой тарой на землю. Послезавтра ей исполнится 69… Родители подарят роликовые коньки, придут подруги. Мальчик…

     -Ну, вот и всё, — виновато улыбаясь и ещё раз проверяя на ходу, застегнута ли у него ширинка, сказал он. — Пойдем.

     Они пошли по засыпанной начавшими гнить и разлагаться листьями асфальтовой дорожке.

     -Я помогу? — спросил он, показав на сумку с бутылками.

     -Ладно, — она остановилась, чтобы передать свою ношу.

     И снова теплые пальчики скользнули по холодной и мокрой от мороси руке. Он мельком глянул на девушку. Потом, оценив вес сумки, спросил:

     -Удачный сегодня день?

     -В смысле? — не поняла она и даже слегка покраснела.

     -Я о бутылках. Много удалось насобирать? — он тоже покраснел, поняв, что задал вопрос только чтобы услышать её голос.

     -А-а-а-а! — протянула она и усмехнулась. — Нет! Летом куда больше удается.

     -Тогда те, — он запнулся. — Вам надо бы зайти ко мне. У меня этих бутылок тонна.

     -Да ладно, — её щечки снова запылали стыдливым румянцем. — Давай уж на «ты». А бутылки я, наверно, и в самом деле заберу.

     -Правда? — он чуть не задохнулся от внезапно нахлынувшей радости. — Эт’ хорошо! Эт’ правильно!

     Они подошли к ларьку. Он полез в карман за деньгами.

     -Ты какое пиво будешь?

     -Вообще-то я не хочу, но раз ты угощаешь — тогда «Старопрамен».

     Он сунул свое лицо в окошко и, переборов ненависть к черножопой морде, что там сидел, выдал сквозь зубы:

     -Две «Старопрамен».

     -Сэчас, сэчас, — засуетился продавец, как бы назло нервируя его своим произношением.

     -Сука черножопая, — сказал он, отвернувшись и даже не взяв сдачи.

     Они шли, потягивая пиво. Шли по серым асфальтовым дорогам. Пересекали унылые пустые дворы с покосившимися от дождя деревянными строениями. Наконец, подошли к кирпичной хрущевке, из мрака подъезда которой раздавалась капель.

     -Вот и приехали, — мрачно сказал он, потеряв на мгновение дальнейший ход событий.

     Пять лестничных пролетов, чередуемых с площадками, покрытыми когда-то белой и бордовой, а ныне грязной мелкой серо-коричневой плиткой. В прихожей у него и, правда, стояли ящики с пустыми бутылками. Они тускло блеснули, когда он включил свет, как бы тоскуя по своей былой наполненности.

     -Я, — она запнулась. — Я даже не знаю как вас… тебя отблагодарить.

     -Как тебя зовут? — спросил он.

     -Люба, — тихо сказала она, как бы стесняясь своего имени. — А тебя?

     -Эт’ неважно. Ну… Пусть будет Игорь. Или нет. Лучше Слава, — он замялся. — Так вот, Люба. Ты и так много сделала для меня. Но если позволишь тебя проводить, то эт’ будет совсем хорошо.

     -Это совсем не обязательно, — она почему-то захотела отказаться. — Я помню дорогу.

     -Так я помогу бутылки донести, — он настаивал. — Или вдруг придется защищать тебя от хулиганов.

     -А ты умеешь драться?! — спросила она.

     -Умеешь, не умеешь! Это не от этого зависит! — сказал он. Драться ему и, правда, ни с кем ещё не приходилось.

     -А от чего? — девушка оказалась очень любопытной.

     -Всё здесь, — он постучал согнутым указательным пальцем по лбу. — У меня в заднице.

     -Нет, всё равно не надо, — она уже начала побаиваться этого странного типа. — Я лучше завтра приду и остальное заберу.

     При этом она качнулась к двери. Но он опередил её и захлопнул дверь.

     -Чего тебе страшно? — он заговорил громче, чем тогда в парке.

     -Нет, — соврала она.

     -Иди сюда, — сказал он и, положив оттопыренный средний палец между ягодиц, обтянутых потёртой джинсой, ладонью подтолкнул её на кухню.

     Здесь он был Богом. Усадив её на табуретку, он повернулся к холодильнику. Она не знала, что сейчас будет. Только догадывалась. И это пугало её. А он достал непочатую бутылку водки и банку с кильками. Через мгновение он нарезал бородинский хлеб и поставил два стакана на стол. Сам сел напротив неё. Открыл бутылку и плеснул на дно её стакана. Себе налил побольше.

     -Бери стакан! — скомандовал он. — За знакомство!

     Быстро осушив свой стакан, он пальцами выловил кильку, ловко положил её на ломтик хлеба, отправил всё это в рот, и только потом поморщился.

     -Пей, что ты ждешь? — он недоумевал.

     -Просто я ещё никогда…

     -Так тем лучше, значит проскочит, как… как, — он так и не нашел сравнения и поэтому налил себе ещё.

     Девушка неумело выпила и закашлялась.

     -Во! Эт’ хорошо, — сказал он скалясь. — На вот закуси.

     Пока она закусывала он выпил своё и налил по новой. Девушка перестала кашлять. Её изнутри уже наполнило тепло, и она сама взяла стакан в руки. Она обхватила его двумя ладошками, подобно ребенку, держащему бутылочку с молоком.

     -А теперь за что? — поинтересовалась она.

     -А, — он думал полсекунды. — Нехай они все подохнут.

     -Кто?! — неожиданное веселье охватило девичий организм.

     -Ну там враги, правительство, чечены и проче’, — он уже перешёл на дурашливо-шутливый лад.

     -Эт’ правильно, — неожиданно для себя сказала она.

     Когда стаканы наполнились третий раз, она сказала:

     -А третий тост я знаю за что!

     -За что? — спросил он, выковырнув рыбью кость меж зубов.

     -За любовь, конечно же.

     -Эт’ хорошо, — сказал он и искренне улыбнулся. — Тогда с локтя, до дна и стоя! Ну, хотя бы я.

     Он встал и, удержав равновесие, увидел, что она тоже приподнялась со своей табуретки. Она придерживала свой стакан, когда пила, а он не удержал и уронил уже пустой стакан, задев его подбородком.

     — На счастье, — проревел он и взглянул в её ясные, не смотря на алкоголь глаза.

     — Ну да… — протянула она.