Все мои женщины. Часть 55

     «ВСЕ МОИ ЖЕНЩИНЫ»

     ГЛАВА 31 — «ГЕЛА»

     

     С этой, приятной во многих отношениях, женщиной у меня не было никаких проблем. Как в профессиональном, так и в личном плане. Тихая, не капризная, почти незаметная — т. е. не акцентирующая внимание окружающих на своей персоне: «Смотрите, вот я какая!». При всем при этом, это была женщиной, обладающая потрясающим шармом!

     Ах, шарм! Некая субстанция, которую невозможно разложить на составляющие, препарировать, проанализировать результаты исследований, а затем выдать рецепт приготовления в домашних условиях (кстати, в лабораторных тоже не получится) .

     Что такое «шарм» известно всем… и неизвестно никому. Его ощущают, но из чего он сделан и как его при желании воспроизвести или скопировать, неведомо.

     Шарм — наиважнейшая часть имиджа женщины. Можно иметь ладную фигурку, симпатичную мордашку и даже нестервозный характер, но если нет шарма — шансы женщины стать безумно любимой и жутко обожаемой резко падают вниз, словно курс акций в период дефолта.

     Отсутствие шарма не смертельно. Не обладая этим Нечто, конечно, выживешь. Большинство так и поступают — обустраивают личную жизнь с тем, что имеется в арсенале. Живут-поживают, выбросив из головы сожаления об отсутствии этого мощного вида вооружений. Типа — «раз всё более-менее устроилось, чего зря морщить лоб?».

     Только вся правда в том, что женщина с Шармом и женщина без оного, это не просто две разные женщины — это женщины с разных планет. Женщина с Шармом — как беспроигрышная лотерея. Женщина с Шармом — вечный фаворит. Женщина с Шармом — олимпийский чемпион, чье звание дается пожизненно. Она не боится завтрашнего дня, ибо знает: ее бесценное качество готово прийти на помощь в любой день, в любую минуту — стоит лишь захотеть. Такой женщине не страшны катаклизмы в виде разводов, она не впадает в депрессию от мысли, что с уходом мужчины жизнь кончается. Да, горько и обидно, когда бросает любимый мужчина, но для женщины с Шармом это не вселенская катастрофа. Женщина с Шармом знает себе цену. Эту цену знают и окружающие. И эта цена велика. Кстати, женщин с Шармом бросают только сумасшедшие…

     

     Гела была женщиной с Шармом — вторая такая, повстречавшаяся на моем пути.

     

     Говоря на современным сленге: в чем фишка 31-й главы? . . Во времени. В конце главы вы поймете, почему я сделал акцент именно на этом.

     События той поры происходили в период, когда страна резко убегала от социализма, безоглядно впендюриваясь в дикий капитализм, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Перемены, которых все ждали, наконец-то, наступили. Но их стремительность посрывала головы не только верхушке власти, но и миллионам граждан. Что получится в результате — не знал никто. Бывшая великая держава катилась по наклонной плоскости в хаос, неразбериху и анархию.

     Я — уже не мальчик, мне 37. Отношения с женой превратились в пустую формальность совместного проживания: утром ушел на работу, вернулся заполночь. В выходные тоже стремился уйти из дома под любым предлогом. Свободное от работы время проводил с Тави (будущей второй женой) . Неизбежность развода висела в воздухе, что, впрочем, меня нисколько не страшило — внутренне я был готов на этот шаг. Что и сделал: холодным ноябрьским утром собрал чемодан, взял портативный телевизор «Шилялис» (любимая вещь в той квартире) и ушел из дома. Без сожалений и комплексов. Убежал в никуда. Ринулся, чтобы влить в жилы «свежую кровь». Свалил из тины… Тави тоже ушла от родителей.

     Я упросил кореша пустить нас жить в его пустовавшую однокомнатную хату, которую он получил накануне (частный дом его матери снесли, всем прописанным в хате выдали по квартире) . В нашем новом жилище не было ничего — голые стены. Даже унитаз — и тот пришлось устанавливать самим.

     Так я начал новую жизнь. Резко «обновил кровь». В стране такие перемены — мне тоже не грех!

     

     Чёрт, забежал вперед! И вообще — в другую книгу (я предупреждал: о событиях, связанных с моей второй женой, здесь рассказывать не стану) . Возвращаюсь к рассказу о Геле…

     

     С прежней работы пришлось уволиться — комбинат без заказов захирел, народ разбежался. Один знакомый организовал новую газету, пригласил поработать у него. Предложение подвернулось как нельзя кстати (деньги — на нуле!) . Не задумываясь, я согласился. Важно было пережить «эпоху средневековья» — мы и так сидели с Тави почти на голом полу, да еще без рубля…

     Коллективчик издания, куда я устроился, представлял собой четыре человека: директор (тот самый мой знакомый) , секретарь-делопроизводитель, человек-Ноги (пацан, бегающий по рекламодателям) и я. Секретарем в нашей шарашкиной конторе работала Гела.

     Время было смутное: фирмы возникали и вскоре закрывались. Новое веяние — предпринимательство — захватило умы граждан кажущейся простотой: «Да я щас! . . Да мы!». Но откуда взяться понятию о бизнесе у советского человека? Мы ж инкубаторские! Детсад, пионерлагерь, комсомол — везде ходили строем и выполняли команды начальства. А тут — СВОБОДА, бля! Делай, что хошь! Ну, и ринулась масса матросовых на бесчисленные амбразуры капитализма… так же массово погибая под шквальным, перекрестным огнем новой системы экономики.

     Наша газетенка продержалась в этом водовороте год. Уже подвиг!

     Дирек (мой знакомый) в бизнесе не разбирался вовсе, ему токо хотелось быстрых «бабок». Думал: «Создам газету — деньги от рекламы потекут рекой». Ага, щас! Мой тогдашний начальник хорошо разбирался только в выпивке. Побыть душой компании — запросто! Заквасить по литру на харю — да легко! Полу-бард, полу-журналист, полу-музыкант. Он везде был «полу», и ни в чем «полный».

     Гелу взяли на работу секретарем по очень простой причине — она была любовницей моего начальника.

     

     У нас с ней с первого дня сложились теплые и дружеские отношения. Она не выпендривалась, не выпячивала достоинства и не сильно ретушировала собственные минусы. Как я написал выше, главным плюсом Гелы был Его Величество Шарм. Чего не отнять — того не отнять!

     Говорят, что шарму научиться нельзя, хоть из кожи лезь — не получится. Согласен. Это врожденное качество. Или есть внутри, или нет вовсе. У Гелы шарм был. Она вообще выглядела очень мило. Чуть картавила, но это ее нисколько не портило — наоборот, добавляло ценных очков в ее копилку.

     Мы часто оказывались вместе на вечеринках, что само по себе не странно — коллектив маленький, всё гораздо проще. Стал замечать, что в любом подпитии Гела оставалась в одной поре, без резких перепадов настроения — добродушная, спокойная. Мне это нравилось. Может потому, что самому не хватало этих качеств? . .

     Позже, после распада газеты, мы несколько раз пересекались в других кампашках. Она перешла под другое «покровительственное крыло», но меня это обстоятельство не корёжило — я понимал, что ТАКАЯ женщина долго быть ничейно-одинокой не может.

     

     В тот вечер мы с ней оказались в редакции одни — «толпа» разлетелась по делам, я засиделся, работая над иллюстрациями для очередного выпуска, она проверяла входящие письма и платежки.

     — Гел, может накатим по маленькой? — спросил я.

     — Можно, — улыбнувшись, кивнула она.

     Выпили по чуть-чуть. Тихо разговариваем. Тема очевидна — про работу. У русских нет обширного списка тем для бесед в подпитии: работа, бабы, деньги. Про баб с Гелой говорить не мог по умолчанию. Деньги нас с ней интересовали постольку-поскольку — лишь бы хватало на хлеб с маслом. Оставалась тема работы. Всё логично.

     … Я посадил ее на край стола и снял с нее трусики. Она все так же продолжала улыбаться, не говоря ни слова. Мы поцеловались. И тут… обычно тихая и скромная Гела впилась в мои губы с такой страстью, что я ошалел: «Огонь-баба!». Она обхватила меня за шею руками, а талию обвила ногами так крепко, что я почувствовал себя в железном капкане. Ощущения были великолепными. Этот был сладкий плен, о таком мечтают!

     Я любил ее на крае стола — она откинулась назад, опершись локтями о поверхность. Я стоял на полу, качаясь на замечательных, сладко-замирающих качелях. Она смотрела на мое лицо и прерывисто дышала. Ее личико раскраснелось. Появившийся на щеках румянец придавал ей еще большую привлекательность. Она не произносила слов. Она смотрела на меня. Мне кажется, в тот момент она ЛЮБИЛА меня. А я — ее.

     Женщина, которая нравится — и твоя. Сумашедшая радость, ребята! Космос без вакуума!!

     Она не просила для себя ничего — она ОТДАВАЛА себя. И главное (!) — была не бездушным бревном, позволяющим себя иметь, а вместе со мной испытывала прилив нежности и любви. Разделяла эти чувства со мной.

     Это важно. Для меня это очень важно. Я истинно желал дать ей сладость, но… увидел, что она не настроена. «Может, потом? Не сегодня?».