Все мои женщины. Часть 29

     “ВСЕ МОИ ЖЕНЩИНЫ”

     ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ. ТАНЬЧА

     

     Придется вернуться в хронологии немного назад. Вернее, начать с событий, предшествовавших тем, о которых собираюсь рассказать в этой главе.

     В Германии, в доме офицеров, я успел застать художника, на чье место меня взяли. Сумасшедшая случайность, но он оказался моим земляком! В жизни бывает ВСЯКОЕ:

     Мы провели с ним пару дней, скорифанились, и уезжая, он сказал: “Вернешься в Союз, приходи в мой комбинат, помогу устроиться”. Вернувшись через год с небольшим, я держал в уме это предложение, но решил подстраховаться и подключил к решению вопроса Виталия.

     Виталик: Один из двух настоящих друзей – все остальные, с кем встречался по жизни, лишь коллеги, знакомые и собутыльники. С ним мы понимали друг друга с полуслова, с полувзгляда: стоило мне только подумать о чем-то, он тут же озвучивал, еще не сформировавшуюся у меня мысль. И наоборот. Разные по характеру, темпераменту, иногда расходящиеся во мнениях – при этом, тонко чувствующие друг друга. Вместе нам всегда было комфортно.

     С помощью Виталика был произведен начальственный звонок из горкома партии директору комбината, с просьбой (читай – приказом!) принять меня на работу. Ослушаться мог только сумасшедший. Так что, я пошел устраиваться, имея железобетонную гарантию, что меня возьмут. Но комбинат, куда меня приглашал мой предшественник в доме офицеров, сразу не понравился: кучка серых личностей, рожи смурные, неприветливые. Понимаю, о чем они кумекают: заявился какой-то хмырь, неизвестно откуда, “с улицы”, вероятнее всего – художник никакой: тем более, по протекции. Чем дышит? С какой целью послали? Подслушивать-подглядывать за ними? Да запросто!

     Оттого и устроили мне такой “теплый” прием.

     Покрутился я там с полчасика, осмотрелся и говорю директору: “Понимаю, что вы мне не дюже рады. Но чтобы развеять ваши сомнения, скажу – я у вас работать не буду. И не стукач я, как вы решили”. И свалил оттуда.

     

     Судьба – есть стечение обстоятельств, которые как бы прописаны заранее, но человеку дается возможность покрутить рулем. И от этих движений, в ту или иную сторону, Судьба претерпевает изменения. Подчас очень значительные.

     Рядом, на соседней улице, находился еще один комбинат, принадлежавший другой организации. Ноги сами понесли меня в ту сторону: и буквально через час меня взяли там на работу. Без звонка сверху, без чьей-либо протекции – вслепую. Спросив лишь, где я работал до этого. Пропахал я там последующие 12 лет.

     

     В этом неспокойном и шебутном хозяйстве Таньча работала экономистом. Маленького роста, стройненькая, симпатяшка, немногословная. В общем – приятная женщина. По мере моего освоения, наши контакты носили мимолетный характер, чисто в рабочем плане. Когда пошла череда праздников и дней рождений, стали общаться в неформальной обстановке. Как говорится, если есть взаимное притяжение, объекты, рано или поздно, пересекутся орбитами.

     Вплотную орбиты пересеклись в канун ноябьских праздников. Обычно мы отмечали своим коллективом – мастерская на десять человек, помещение большое, так что и народа и места нам вполне хватало, звали к себе коллег редко. А тут они сами заявились! Из своих тесных комнатушек – к нам, на большой огонек.

     Открывается дверь и вваливаются три женщины.

     – О-о-о! Какие люди к нам!

     – Что? Не ждали?

     – Ждали-ждали, как же! . . Особенно тех, кто не с пустыми руками!

     – Мы в курсе, так что принесли!

     – Наши люди!

     – А чьи ж еще? Конечно, ваши!

     – Ха-ха-ха! Раз наши, тогда садитесь поближе! Можно на колени!

     – Успеется, ха-ха! Это потом:

     – Смотрите, свято место пусто не бывает, ха-ха-ха!

     У нас вольготно, даже потанцевать есть где. Когда градус спиртного в крови переваливает за определенную отметку – то и на столах! Толпа обожает женский стриптиз на столе:

     

     В тот вечер водяра и винище лились рекой, было шумно, весело и накурено. Базар про работу, баб и деньги – стандартное меню подобных мероприятий внутри одного коллектива. “Русские посиделки”.

     Часа через два, крепко приняв за воротник (или “на грудь”? раз про баб речь) , наши женщины стали готовы на безрассудства. Сие состояние ловится мужчиной безошибочно. Особенно, если мужик опытный.

     Отпочковав от толпы Таньчу и Лариску (наш экономист пришла с подругой, та у нас не работала) , мы с Петюней (мой коллега) умыкнули девок в его личную мастерскую.

     Личная мастерская: Мечта каждого художника! Иметь такую хочет каждый. Не общий кагал, не общий котел, где варятся все – а СВОЯ, ЛИЧНАЯ площадь! Собственная территория. Но чтоб такую иметь, нужен не хилый фарт: или готовься ежемесячно выкладывать “бабки” за аренду. Пете посчастливилось отхватить комнату дешево – в полуаварийном доме: платы практически никакой, только за свет. Обустроил, навел марафет – вот тебе и отдельная квартира! Не столько для художественных надобностей, сколько для приятного времяпровождения – кому бухать с друзьями вдали от лишних глаз, кому – девок водить, кому – и то, и другое. Своей мастерской у меня еще не было, поэтому Петюнину хату я почитал за райские кущи. Туда мы вчетвером и намылились.

     

     Свет выключен. На дворе ноябрь, мастерская без отопления – только “козел” горит ярко-оранжевыми нитями, не давая человекам замерзнуть до околения. Никто и не думал раздеваться, пытаемся лишь оголить нужные участки тела. Обстановка приятному сексу не способствует, но приходиться довольствоваться тем, что имеется.

     От ХОТЯЩЕЙ женщины веет жаром: но у нас колотун, поэтому от Таньчи не веет ничем – почти все тело закрыто. Она хихикает, пытается играть в неприступность: этакое “полу-хочу/полу-нет”. Игра – хорошее дело, но должны быть правила и границы. Таньча, на мой взгляд, не соблюдает первые и переходит вторые. Меня это злит: “Уж коль пришла и знаешь зачем, чё выёbываться?!”.

     Ко всем минусам плюсуется еще одно: Петя не стал делать широких хозяйских жестов и отвел нам с Таньчей два стула, поставленных рядом, сам же расположился с Лариской на топчане. По сравнению с нашими условиями – просто будуар!”Гад!”. Два стула – условия СОВСЕМ не фонтан! Неудобно – еще мягкое определение.

     Таньча капризничает: задрала платье, стянула до колен колготки, но трусики приспускать не торопится. Настрой падает. Тем не менее, пристроился на полусогнутых и добрался Василием до ее дырочки. Мы вроде как трахаемся, но это мало походит на совокупление – уёbище, а не секс! Мне жутко неудобно, в комнате дубарь, моя партнерша словно снежная баба. Желание падает. И не только оно.

     У Пети похожая ситуация, даже хуже моей – по отрывкам из разговора понимаю, что Лора Петю ваще динамит. Он пытается “образумить” партнершу, найти нужные слова, но выходит у него плохо. “Выходит он хорошо, входит плохо!”, – вспоминается анекдот про визит к врачу-сексологу. Но чё-то нифига не смешно…

     Что удивительно, “моя” Таньча начинает болтать! Становится словоохотливойне в меру. Раньше за ней такого не замечал, всегда считал молчуньей (что нравилось) . Болтает Таньча НЕ О ТОМ. Можно сказать – о прямопротивоположном тому, чем мы занимаемся: про комбинат: про домашний ремонт: про своего мужа. Пипец какой-то! Я с бабой хочу НОРМАЛЬНО перепихнуться, она типа не против – а тут: !

     Затем совсем не к месту, громко (!) начинает отпускать шуточки про “соседей” – подкалывать Петю с Лорой. У них и так не клеится, а она им палки в колеса! А затем перешла и на меня: стала буробить про мои похождения, про то, что ей, якобы, про меня понарассказывали.

     – Да чё ты знаешь? Слухи всё, бабские сплетни! Какой вагон тёток, ты чего?!

     Наконец, осознаю, что она из той породы женщин, которым пить ВООБЩЕ нельзя – ее несёт, дурой становится. Но правильная мысль посещает меня поздно – ЕЁ ПОНЕСЛО ПО-НАСТОЯЩЕМУ.

     – А вот у моего мужа ни-ког-да не падает! , – это Таня в полный голос.

     “Какая ж ты дура! , – мысленно отвечаю ей. -Для мужа ты – жена, секс с тобой – не испытание для него. Нет напряга, все в комфорте и тепле. Он это делал с тобой тысячу раз, у него напрочь отключено реле “вдруг не получится?”. У меня с женой тоже НИ-КОГ-ДА не падает, идиотка!”.

     Ничего этого я не произношу. Зачем? Чтобы нарваться на истеричные вопли пьяной дуры? Эх-х: Понимаю, что НОРМАЛЬНОГО секса уже не будет, испортила всё дура. Ну, пусть хоть у Петюни выйдет.

     А то-б там! Услышав злорадную фразу подруги “про упал”, Лариска выпорхнула из-под хозяина мастерской, включила свет и стала застегивать то, что успелось расстегнуться.

     Я – нормальный мужик, Петя – тоже. Если б бабы не выёживались и не издевались, мы б отрахали их по очень неплохой программе. Даже в таких “неахти” условиях. А они сами не получили и нам не дали получить. Собаки на сене. Сучье отродье: Вы ж не голощелки, чтоб динамить взрослых мужиков! Что за лабуда?! Игрушки ваши бабские, бля!