шлюхи Екатеринбурга

Все мои женщины. Часть 18

     “ВСЕ МОИ ЖЕНЩИНЫ”

     ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. ГАЛА

     Часть 2-я

     

     У меня произошел еще один забавный эпизод, связанный с кино, рассказать? . . Дело было так.

     За день до очередного сеанса в ДО, киномеханик или зам. нача приносили мне листок с названием фильма, который собирались крутить в предстоящие выходные. Задание состояло в том, чтобы оформить две афишки – одну клеили на территории воинской части, другую – в штабе, он располагался вне военного городка. Принесли и на этот раз. Смотрю в рукописный текст – “Новый х/ф “Трактор на Пятницкой”.

     “Во, лабуда! , – подумалось мне тогда. -Про что ж фильм с таким названием? Про стройку, что ли? Трактор… Бред!”.

     Оформил афиши, отдал посыльному на расклейку. Так как в анонсе было указано, что фильм новый, народ решил посмотреть. Тем более, с таким странным названием – ПРО ТРАКТОР (!) .

     Только начался субботний сеанс, ко мне в мастерскую влетает зам. нача. Весь всклокоченный, рожа красная, глаза – как блюдца. Между прочим, хороший мужик был, не скотина. Не как всё прочее начальство.

     – Ксаныч! Ты чё такой взмыленный? – смеюсь.

     – Сяв! Бляdь! Ты ЧТО написал в афише?!

     Недоумеваю:

     – Не понял…

     – Какой на hуй ТРАКТОР?!?

     – Что было в сопроводиловке, то и написал! – зло отвечаю на несправедливые выпады в мой адрес.

     – Где эта бумажка?!

     – Да выкинул давно! Хрен ее хранить-то?!

     – Во, бля! Ну, будет нам распизdон!

     – Да за что??

     – Не трактОр, а трактИр, понял?! В зале – весь штаб! Пошли титры, генерал как заржал: “Ну, вы даёте, ха-ха! Работнички умственного труда, хе-хе!”. Шестёрки, ясное дело, тут же подхватили: “Безобразие! Наказать!!”. Въехал теперь, чем пахнет?

     Тихо начинаю оhуевать: “Когда ж мои неприятности закончаться, а???”.

     Ксаныч ушел, а я полез в корзину – злополучная бумажка должна была быть еще там. Мусор (точно помню) еще не выбрасывал. Нашел! Разворачиваю скомканный листок, в надежде обнаружить ошибку написавшего: вдруг, в попыхах накарябали “трактОр”? Оч-ч-чень хотелось снять с себя обвинения.

     Бля, “трактИр” написано! Хоть и мелкий почерк, но “и” с “о” не спутаешь. Рву вещественное доказательство, хотя понимаю, что отсутствие оного мало повлияет на решение начальства: захотят наказать – накажут. Без фактов. Вкупе со всеми имеющимися на мне грехами, получу “уёбен зи битте отседова!”.

     … Меня спасло то, что фильм генералу ПОНРАВИЛСЯ! Или его жене. Или дочери. Мне без разницы – кому. Главное, чтоб отстали. Ксаныч пришел после сеанса и доложил эту приятную весть. Мы, на радостях (он не схлопотал выговор, я ПОКА не вылетаю из ГСВГ) это событие обмыли.

     “Я ж говорю – классный мужик был, майор!”.

     

     Откладывать вожделенное соитие было глупо – могли перегореть. А там, глядишь, у женщины возьмут верх моральные принципы, существующие помехи и… прощай любовь! На работе нельзя, у нее дома нельзя, у меня на “Массандре” нельзя – мои соседи-охламоны вечерами сиднем сидят, никуда не ходят. Куда ж податься?! И решил я увезти Галу подальше от нашего городка, от любопытствующее-опасных глаз.

     “Едем!” – говорю ей.

     “Куда?” – таращит очи.

     “Да какая разница? Нам тут не дадут”.

     Свалили с работы на пару часов раньше, на вокзал добирались конспиративно – порознь. Сели в электричку, обратную по направлению к Б. (не лишняя предосторожность – меньше знакомых встретишь) . И стал я глазеть в окно: какая станция приглянется? Где почувствую, что “здесь!”? Проехали остановок шесть-семь. Смотрю, вроде подходящее место, уж тут с нашими, наверняка, не столкнешься нос к носу. Хрен им тут делать – полустанок!

     – Выходим! – говорю.

     Озирается по сторонам, ничего не понимает, но делает, как мужик велел. Выйти-то мы вышли, а дальше чего? Куда идти? Куда женщину вести – я и сам не знаю? Лихорадочно соображаю по ходу движения.

     – Сяв, куда мы идем? – решается задать вопрос Гала.

     “Х… й его знает!”, – мысленно отвечаю ей, но вслух произношу иное:

     – В гостиницу нельзя (“ее еще и нету тут, небось”) … могут стукануть. Мол, “была тут у нас русская парочка… вы там у себя с ними разберитесь, чем они занимались на наших широких кроватях с белоснежными простынями?”. Донести на кого-нить – национальная черта характера немцев, не заржавеет у них с этим! Мёдом не корми!

     Нам, служащим Советской армии, не разрешается покидать пределы городка. Конечно, смотрят сквозь пальцы на вояжи в близлежащий Б. Жёны начальства все равно мотаются туда по магазинам, поэтому, простым смертным трудно запретить. Иначе, бабы такой гай поднимут, мало не покажется.

     Та-ак, гостиница отпадает. Остается единственный вариант – уйти в лес. Но на дворе не ласковый май, а сука-февраль! Хоть и немецкий, он помягче.

     На что только не решишься, когда горишь желанием…

     Завёл я Галу в лес, огляделся по сторонам: не видать никого. Выбрал местечко – два дерева, растущих буквой “V”, в эту ложбину и пристроил ее. От необычайности обстановки, она ваще горит вся! И то! Часто ли вас тащят в лес, чтобы насладится сексом на лоне природы? Да зимой! Да в первый раз с этим мужчиной! Кто хошь замлеет.

     Расстёгиваю на ней шубку, задираю юбочку на талию, нащупываю колготки и стаскиваю их вниз. “Ох, замёрзнет девка! . . Не! Не дам остыть! Я ее щас ТАК согрею!”. Мои руки холоднее ее тела, поэтому не сразу лезу к груди и в трусики, а грею на ее животике и бочках. Галка дышит отрывисто. Пытается расстегнуть мои джинсы. Пальцы замерзли, она торопится и никак не справится с верхней пуговицей. Нависаю над ней, стараясь как можно плотнее укрыть от холода – не крайний Север, но минус 5 есть. Малоспособствующая погодка для комфортного интима.

     Мои руки постепенно согреваются и я отпускаю ее левую грудь и залезаю в трусики – женщина уже вся мокрая! Нежно тереблю клиторок вращательными движениями, потом глажу его вверх-вниз, легонько пощипываю и мягко надавливаю и оттягиваю. Стонет:

     – Откуда ты знаешь, что я это обожаю???

     Ее руки начинают не просто стаскивать с меня нижнюю часть одежды, она рвет ее вниз резкими движениями. “Василий”, освободившись от плена, вылетает из заточения во всей красе.

     – М-м-м!!! – задыхается женщина, увидев вздыбленного скакуна. Ее выпуклый лобок, с небольшим островком темных волос, прижимается к моему животу, поднимаясь все выше и выше. Она хватает “Ваську” рукой и впихивает его в себя! Именно так – ВПИХИВАЕТ! Без каких-либо прелюдий, похаживаний около и возле! Взяла – и воткнула!

     Проникаю в теплую женщину и ощущаю – Гала ПО МНЕ! Сладкая даже в самом начале. Она мычит, закрыв глаза и откинувшись к стволу дерева. Ее вязаная шапочка давно сползла с головы, темно-каштановые локоны мечутся из стороны в сторону, то закрывая от меня ее прекрасное лицо, то вновь открывая моему жадному взору. Пухлые губки просят поцелуя. Она тянется ими к моему лицу, ища мои губы в каком-то зверином порыве.

     “Самка!”

     Я перестаю “жалеть” женщину, медленно ходя туда-сюда. Хватаю ее ноги, приподнимаю, прижимаю к себе и на провисе, под тяжестью ее тела, вонзаю “Василия”, сколько хватит длины! Ритм неспешных качелей сменяется напористыми и глубокими движениями мощного насоса. Гала не мычит – она уже натурально ОРЁТ! Крик, переходящий в визг! Подо мной никто ТАК не кричал, клянусь!

     Минут через шесть-восемь ей сносит крышу! Она выпадает из времени и пространства! Улетела туда, где нет ничего, кроме потрясающего по своей силе Блаженства! Туда, где Женский Рай.

     “АааааааМмммАаааа!!!” – кричит женщина на весь немецкий лес.

     Понимаю, что не услышать такие возгласы может только глухой от рождения. Оглядываюсь по сторонам: “Как далеко мы ушли от станции? Не на километр же! Блин, там точно всё слышат! Подумают, кого-то убивают!”. Мысли не к месту и не ко времени. Но, кажется, обошлось.

     

     Она пришла в себя. С минуту смотрела глазами, выражение которых я описать не в силах: нежность? . . любовь? . . счастье? . . Смотрю на нее и я. Мне хорошо. Правда, хорошо. От того, что МОГУ дать такое наслаждение, сам получаю ДВОЙНУЮ дозу.

     “Я – самец! Она – моя самка! Замечательно!”.

     Галина отрывает взгляд и замечает капельки спермы на своих ногах и спущенных колготках. Тихо произносит:

     – Можно было в меня…

     “Откуда я знал? Я бы не против”, – не говорю, лишь думаю.