Воспоминания детства 1

     
Первый раз я влюбился, когда мне было 7 лет. Его звали Саша. Среди моих однокласников он заметно выделялся вьющимися золотистыми волосами, открытой улыбкой и ладно сбитой фигурой спортсмена. Ему тоже было 7 лет. Однажды идя после школы домой, мы увлеченно болтали с ним о всяких пустяках. Дойдя до развилки дороги, где ему надо было поворачивать к дому, он вдруг посмотрел на меня как-то по особенному и сказал: «А давай дружить?» Я, конечно, с радостью согласился и мы расстались, направившись каждый к своему дому. И вот тут-то я и обернулся. Он стоял и смотрел на меня. И улыбался. Своей широкой и притягивающей улыбкой. Что я испытал тогда? Трудно это описать словами. Но я понял, что я хочу быть все время с ним. Хочу трогать его льняные кудри и слышать его голос. Я любил его до третьего класса, но он, по всей видимости, об этом не догадывался.

     Странно осознать в 7 лет, что ты любишь мальчика. Я спрашивал себя, что со мною такое происходит? Я чувствовал, что мною движут какие-то непонятные силы и их мощные импульсы уходят куда-то в низ живота и растворяются там приятным и волнующим теплом. Но ведь в 7 лет трудно ожидать от человека самоанализа. Я оставил свои неясные вопросы и растворился в бушевавших во мне чувствах.

     В третьем классе я подружился с Валерой. Он не блистал красотой или силой, но мы часто играли с ним вдвоем и однажды в школе, после уроков, игра завела нас с ним в темный тамбур между дверьми черного хода. Выход на лестинцу был заперт и если закрыть первую дверь, то оказываешся в кромешной темноте. Мы не видели друг-друга, но я чувствовал его дыхание совсем рядом. Вдруг, не говоря ни слова, он мягко провел своей рукой по тому моему месту, которое и так не отпускало моего внимания ни на минуту и уже давно было средоточием всех моих мыслей. Надо-ли говорить, что одного прикосновения хватило, чтобы горячая кровь хлынула в мой нервно пульсирующий членчик? Я не смел пошевелиться и молча ждал второго прикосновения. Конечно же, он знал заранее о тех волнующих процессах, что происходили в тот момент у меня в штанах и вот я почувствовал, как он начал медленно расстегивать мою ширинку.

     Я впал в сладостное оцепенение, не в состоянии сказать ни слова, ни пошевелиться. Я знал в тот момент, что позволю делать с собой все что угодно, толко бы он не переставал. И вот мой член уже в его ладошке. Теплой и мягкой. Она осторожно сжимает мою письку и начинает стягивать нежную кожицу с головки. Назад — вперед. Назад — вперед. У меня все поплыло в голове и я тихо сполз на пол. Не переставая, Валера лег рядом и увеличивая темп стал дрочить дальше. Все захлестывающая волна наслаждения охватила меня с ног до головы. Это было совсем не так, как обычно, когда я закрывшись дома в туалете, замирая и в страхе прислушиваясь дрочил себе до одуряющего оргазма. Здесь все было по-новому. Когда все кончилось, Валера мягко, но настойчиво взял в темноте мою руку и положил ее себе на то же место сказав: «Теперь, ты!» Его писька оказалась на ощуп гораздо тоньше моей, но заметно длиннее.

     Мягко стянув кожицу с головки его члена, я почувствовал ее упругую и слегка влажную поверхность. Я помню, что мы менялись с ним раза четыре, пока изнеможденные, с трясущимися ногами и переполненные новыми ощущениями, не вышли из нашего укрытия наружу. Мы так и не сказали друг-другу больше ни одного слова. Школа была пуста и мы захватив портфели разбежались по домам. Надо-ли говорить, что на следующий день, сразу же после уроков, он предложил мне, хитро улыбаясь, пойти играть в темный тамбур у запертой на лестницу двери? Дни обрели для меня новый смысл. Сидя на уроке, я уже с нетерпением ждал их конца. А иногда, трепет ожидания передавался мне туда, между ног и, совсем не кстати, ставил дыбом мой интенсивно растущий член, который выпирал стыдным бугорком из моих школьных штанов.

     Валера был честным мальчиком и это нас чуть не погубило. Однажды, как всегда задержавшись после уроков, он был с пристрастием допрошен своей мамой. Залившись краской, он мучительно выдавил из себя, что мы вдвоем играли после уроков в темном тамбуре у закрытой двери. На вполне резонный вопрос его матери- что же это такая за игра в темноте? — он ответил, что я снимал с него штаны. Хорошо, что моему приятелю хватило ума не вдаваться в подробности нашей игры и его мама смогла лишь поделиться своими подозрениями с нашим классным руководителем. Я помню, как испуганный до потери сознания, стоял после уроков перед нашей учительницей и невнятно отвечал на ее вопросы: «Ну да, играли. Ну, это шутка была. Больше не будем. Только, пожалуйста, не говорите моим родителям!».