Военный дневник дедушки

     Мой друг детства и бурно проведённой молодости Виктор в эту субботу принёс толстую тетрадь, найденную на чердаке дедушкиной дачи. Оказалось, что дедушка излил на бумагу один из эпизодов своей фронтовой молодости, а приключений у него хватало.

     

     Поэтому вернувшись домой, дедушка записывал свои воспоминания в тетрадь, чтобы они не трогали его память ночными сновидениями. Он окончил Литературный институт, а тут война! Так что получившему офицерское звание после окончания института младшему лейтенанту Вольцеву пришлось конкретно «понюхать пороху». Учитывая, что дедушка Виктора был на своих фото весьма симпатичен и большой спец по хорошеньким студенткам, как неоднократно повторяла бабушка, то я с большим интересом открыл первую страницу этой тетради. И ожидания не обманули меня…

     — … Летом 1942 года нашу дивизию отправили в тыл на пополнение и переформирование. Так вот, именно в тылу я заработал свои первые награды и очередное звание, хотя и вышло всё практически случайно. И где-то даже чуть смешно! В один прекрасный летний день мы со старшиной разбирали трофейное оружие и чистили его для сдачи на склады. Тогда было много глупых и даже идиотских приказов, но вот этот… Согласно данному приказу всё трофейное оружие нужно было чистить, консервировать и сдавать его на склады под контролем особых отделов или отправлять в тыл. Даже в романе «Живые и мёртвые» упоминается — сдали оружие трофейное на машины и отправили в тыл, а сами поехали дальше совершенно безоружными.

     А тут немцы прорвались и очень «обрадовались»- наши воины просто беспомощные оказались: кисетами с табаком и зажигалками не очень повоюешь! А учитывая потерю многих складов с оружием в результате бурного отступления нашей славной РККА в первые дни войны и дикий дефицит оружия и боеприпасов — приказ вдвойне идиотский. Какая разница, каким оружием ты будешь громить врага — английским ненадёжным Бреном или выстрелом из немецкого карабина К98? Но спорить в те времена, а особенно с зомбированными политруками с их зомбированными лозунгами… Не лучший вариант!

     Так вот, после весьма скромного завтрака, после которого есть хочется ещё больше, стоим мы со старшиной Иванченко возле импровизированного оружейного стола и чистим немецкие винтовки и пулемёт «MG-34». Парни моего взвода уже неплохо разбирались с немецкими карабинами и тихо удивлялись, что их нельзя использовать для нанесения урона фашистам. Очень удачный немецкий пулемёт МГ-34 я толком не знал, но старшина успел повоевать в финскую и помог мне его разобрать-собрать и вставить снаряжённую ленту — так мне не терпелось испробовать пулемёт. Неплохая машинка — и с рук можно стрелять, и установив его на сошки, и со станка.

     Правда, нас сильно отвлекала наша хорошенькая медсестра Варвара. Дивизия наша была ополченческая и её забрали в действующую армию после третьего курса мед-института. Варвара весьма здорово «стреляла» глазками по мне и заодно по старшине. Особенно меня смущала её гимнастёрка, которая весьма вызывающе выпиралась в районе карманов и на которой почти горизонтально лежал значок Ворошиловского стрелка. Так и хотелось погладить этот значок!

     Сложное положение у меня — тут Варвара строит глазки, причём очень красивые, а тут старшина уважительно помогает с пулемётом. Старшина всегда был ко мне уважителен, ведь я приехал в Москву из Томска, сумел поступить в столичный институт, да ещё и звание мамлея мне присвоили — так что я не просто его земляк, а почти заслуженный земляк! Любуюсь я улыбками красотки Варвары, в пол-уха слушаю старшину и вдруг вижу, что у Варвары глаза не только красивые, но и становятся очень большими. Да и ротик её возбуждающий меня постоянно вдруг её пухлыми губками построился в виде буквы «О». Оборачиваюсь и вижу — большой привет из Рейха! — немецкий десант на планерах. Немцы в начале войны часто выбрасывали десанты, нанося урон штабам и тылам наших войск. И тут я понял — все остолбенели! Нужен громкий чёткий приказ, иначе паника!

     Как мне и другим потом рассказывала с придыханием Варвара, так это то, что её сильно поразило — как я спокойно, но очень и очень громко рявкнул: «Оружие к бою! Огонь по немецким оккупантам! Огонь на поражение! Кто промахнётся-под трибунал!» А Варваре тихо, но явственно — «За спину мне! Быстро!» Вообще-то я имел в виду, чтобы она прикрывала мне спину, в случае чего, но женская логика… Варя заскочила мне за спину, обхватила меня и прижалась к моей спине.

     

     Вот ситуация — тут через секунду бой начнётся, а я сильно возбуждаюсь от прикосновения её упругой груди, которая так вызывающе упирается в меня. Прямо со стола, развернувшись, я навёл пулемёт на первый планер, который опустился точно напротив нас. Нас сильно выручило, что я быстро открыл огонь, а немецкие десантники не успели выскочить из планера. Время как будто остановилось и я, сам удивляясь своему спокойствию, прицелился и стал готовить МГ к бою. А очередь из МГ…

     Я нажал клавишу предохранителя и потянул спусковой крючок. Послушный механизм отработанно провернулся, затвор наглухо запер первый патрон боевыми упорами и острое жало бойка пробило тонкое медное донце капсуля, раздробив таблеточку гремучей ртути внутри. Ртуть вспыхнула злым огоньком и влетела в брюшко гильзы, где дремал, ожидая своего часа сильный молотый порох. Порошинки резко вспыхнули и превратились в раскалённый газ, зажатый в гильзе, словно джинн в сказочном кувшине. Выплюнутая невероятной силой раскалённого газа пуля немецкого калибра 7, 92 мм с силой врезалась в нарезы ствола и, раскрутившись, понеслась вперёд, ища искомую цель во вражеских мундирах мышиного цвета, разрывая их тела силой раскалённого свинца и моей ярости. Очередь почти в упор разметала эти могучие тела в форме фельдграу по всему салону планера изломанными куклами.

     Рядом грохотали карабины моего взвода, старшина быстренько воткнул новую ленту в приёмник пулемёта и железная метла горячих пуль буквально смела эту нечисть и во втором планере. Лента на сто патронов наконец закончилась и внезапная тишина просто ударила по ушам. Стало тихо, но вот две фигуры с поднятыми руками медленно нарисовались в прицеле пулемёта. «Языки» — подумал я, приказав старшине арестовать и доставить к особистам двух оставшихся в живых немецких десантников. Так что патроны и десантники закончились одновременно. А тут ещё Варвара, очнувшись от ступора, крепко обняла меня и жарко шептала на ухо: «Спас меня! Закрыл своим телом! Спас меня! Зацелую тебя!» Я стоял гордый и непреклонный, как Илья Муромец после боя, но тут многоопытный старшина немного охладил меня, предложив мне скомандовать быстро собрать трофеи.

     Самое главное для нас и самое ценное в этот период оказалось то, что в контейнерах, сброшенных с парашютами, были не только патроны и «Шмайссеры», но и продукты. Консервы, галеты, колбаса, сало в упаковках по 100 грамм в целофане, пакетики вроде как с леденцами, а это вообще оказалось чудо! Леденец такой бросается в стакан с водой, шипит-бурлит и получается стакан с лимонадом. Вот здорово! И очень вкусно! Хитрый и опытный старшина предложил — всё отправить в штаб дивизии. Начальство это любит! А себе оставить всё сало и половину консервов — тыловой паёк был весьма и весьма скромным, можно сказать полуголодным. Решено — так мы и сделали. Заодно и подкормились весь месяц переформирования!

     А тут ещё напасть! Как и всегда после боя или аварии или пожара, но обязательно после — явилось наше или любое руководство в виде начальствующего состава в полном составе (вот такой каламбур) . Ну и первым делом стало выдавать указания и приказы, в основном -почти все глупые. А как они героически держались все! Ещё бы — опасности нет, никто не стреляет! А на меня просто героически накинулся старший политрук нашей дивизии — я же не успел сдать трофейное оружие, я взял в руки «поганое оружие проклятых фашистов» и даже стрелял из него. Ужас! Тут и наш командир полка появился, он со второй медсестрой «заседал» в своей землянке, причём скорее всего она была в своей любимой позе — «рачком». Хамелеон жуткий наш комполка, когда старший политрук орал, он тоже, а когда сменил гнев на милость — тоже стал бурно и громко меня хвалить.

     Вот даёт! А во мне вдруг проснулся постоянный член наших «капустников» и я, став по стойке смирно, громко выпалил, преданно вылупив глаза на командиров: «А мы все, товарищ старший политрук, так решили — дадим фашисткой пулей по фашистской морде! Вот они все и лежат, наелись своего немецкого свинца досыта. Да никто так и не переварил!» Тут политрук помолчал немного, тоже «переваривая» мой афоризм и, похоже, мой экспромт ему сильно понравился. Громко захохотав, он стал повторять: «Хорошо! Просто отлично: «Фашистской пулей — по фашистской морде! Сделаем лозунг!» И сказав комполка представить меня к награде, двинулся было в штаб дивизии — отвезти трофеи и доложиться своему руководству, типа «Мы ведь тоже пахали!» И конечно рассказать, как он воодушевлял нас на подвиги! Да отвлёкся на новые указания личному составу! Да наш хитрый старшина быстро загрузил эти «подарки» на подводу и просто толкнул меня в спину — давай сам и побыстрей, а то тебя вообще «замылят». И пленных с собой! Так что вскоре командир дивизии громко ахал, увидев кучу трофеев и двух мордатых «языков».

     Вот так и получилось — командир полка представил меня и старшину к медалям и дал неделю отпуска при части, командир дивизии к ордену и очередному званию, не знаю за подвиг или за вкусные консервированные сосиски. Да ещё за планеры мне премия, по приказу Главкома — 18 тысяч! Но представили и выдали! Но похоже, что главную награду я получил ночью! Варвара, твёрдо уверенная, что я спас её от гнусных фашистов, наградила меня своими ласками. Так что ночь у меня была довольно бессонная! Но какая сладкая! У наших обеих медсестёр была отдельная, довольно благоустроенная для военного времени землянка, так что эта ночь запомнилась мне надолго!

Страницы: [ 1 ] [ 2 ]