Проститутки Екатеринбурга

Вино и слезы

     Вино розовой кровью неаккуратности стекает по рукаву моего платья: Тихо ругаюсь под нос. Рука дрогнула. Но было бы странно, останься я хладнокровной. В двери появляется Валерий. Он же Вал. Он же — одна из самых непостижимых загадок моего прошлого.

     — Любка, осторожно!

     Поздно говорить «осторожно», когда платье безнадежно испачкано. Я поворачиваюсь к хозяйке дома:

     — Ника, выкручивайся, как хочешь, но мне нужно теперь переодеться.

     Она критически осматривает взглядом мою фигуру. Да уж: У меня рост метр семьдесят семь, у нее — метр пятьдесят девять. Интересно, что она найдет в своем и без того небогатом гардеробе?

     — Пойдем, — машет Ника в сторону двери.

     Мы заходим в ванную и некоторое время безуспешно сражаемся с винными пятнами. Результат предсказуем: без химчистки здесь делать нечего.

     Я снимаю с вешалки халат и заворачиваюсь в него. Для Ники он длинный. Мне едва прикрывает колени. И тут я понимаю, как выглядит вся эта ситуация:

     — Что ты там бормочешь? — Поворачивается ко мне Ника.

     Я только отмахиваюсь. Будь что будет:

     А начиналось все весьма банально.

     

     Телефон пищит в сумочке резаным поросенком. У меня такой сигнал стоит на смски. Милая шалость.

     «Люба, ты о нас забыла? Когда придешь?».

     Это ж надо — действительно забыла!

     Мне не хочется никуда идти: у меня весенняя хандра.

     Раньше я безумно любила весну. Любила этот драйв, бегущий по жилам, ускоряющий время и толкающий на дерзкие поступки. Но именно на весну приходились все мои самые тяжелые романы.

     Самой смешно, когда проговариваю про себя «мои тяжелые романы». Со стороны я выгляжу абсолютно независимой. Есть мужик — хорошо, нет — да пусть катится куда хочет, я себе другого найду. В конце концов, я молодая красивая женщина. Философия простая, как три копейки. Но все это — внешнее.

     Кому сказать, что я тоже умею влюбиться до беспамятства — не поверят. У меня амплуа циничной самки. Могу отдаться в первый же вечер знакомства, могу мурыжить по полгода, чтобы потом отказать. Стерва, да и только!

     Увы, друзья мои, увы: Не только чужая душа потемки, иногда и в своей собственной без хорошего фонарика не разобраться. А лучше бы не фонарика, а прожектора. Кто меня знает, почему я поступаю так, а не иначе? Сама для себя загадка. Мой друг-психиатр утверждает, что это один из признаков шизофрении.

     Телефон снова верещит.

     «Мы ждем ответа!»

     Ох, девочки, девочки, и не пойти нельзя — обидитесь, и тащиться через весь город нет никакого желания.

     Сегодня девичник. Выходит замуж наша знакомая. По совести говоря, не хочу я ее поздравлять и тому много причин. Хотя бы потому, что я знаю мужчину, любившего ее, но сумевшего пожертвовать своим счастьем во имя ее счастливой жизни.

     А я не жрец кровожадного бога, жертвы мне противны:

     Но внутренний голос подзуживает: «Иди!».

     И я иду. Упорно делаю вид, что веселюсь, заливисто хохочу над откровенно идиотскими анекдотами какого-то типа, считающего себя просто душой компании. Он однозначно глаз на меня положил, а я разыгрываю перед собравшимися уже давно заученную роль «Люба как средство уничтожения мужского самомнения». Дадим мальчику повыпендриваться. Ближе к вечеру я незаметно ускользну отсюда — и пусть ждет меня хоть до посинения.

     Но все мои планы рушатся из-за появления на сцене нового действующего лица.

     Ох, Валера-Валера, что ты тут делаешь? Тебя же не должно быть в городе:

     

     

     В комнату я вхожу с гордо поднятой головой. Как показывает опыт, женщина в халате иногда выглядит гораздо заманчивее, чем полностью обнаженная. Простора для фантазии больше.

     Молодой человек, травивший до того мне анекдоты, судорожно сглатывает и начинает ерзать на стуле. О как: Уже возбудился. Ну-ну:

     — Люба, я искренне надеюсь, что ты не специально облилась вином, — слышу я знакомый насмешливый голос с легкой хрипотцой. — Иначе у меня создастся ощущение, что ты мне мстишь.

     — Привет, Вал, — откликаюсь я. — Какими судьбами?

     Он только разводит руками.

     — Случайно оказался.

     — А если бы знал, что я здесь — пришел бы?

     — История не терпит сослагательных наклонений, — усмехается он. — Если бы да кабы: А если бы мы тогда не оказались в одном купе?

     : Перед глазами снова закружился вихрь воспоминаний.

     

     Это было два года назад, в мае. Я возвращалась домой из командировки. Начальство расщедрилось настолько, что оплатило билет туда и обратно в спальном вагоне. Туда я ехала с какой-то бизнес-вумен, всю дорогу читавшей не то Донцову, не то что-то подобное из литературной макулатуры.

     А вот на обратном пути в купе зашел Вал. Красивый мускулистый мужчина лет тридцати с легкой сединой в волосах.

     Я уже приготовилась к стандартному началу разговора вроде «О, как мне повезло с попутчицей!». Как я ошиблась:

     — Я прошу прощения, — он был собран и хмур. — Так получилось, что с вами поеду я. Если есть возражения, могу поменять билет на купейный. Или что-нибудь придумаем.

     — Час ночи, — устало откликнулась я. — В такое время проводники отличаются особенной вредностью.

     — Тогда вам придется меня терпеть, — пожал он плечами. — Мне тоже нет никакой радости бегать по поезду. Обещаю отвернуться к стенке и спать до самого прибытия.

     Не суждено было ему сдержать свое обещание. Как-то само собой так получилось, что у нас завязался разговор. Сначала просто «за жизнь», потом о литературе, о музыке:

     Когда я опомнилась, было уже четыре утра.

     — Надо бы поспать лечь, — заметила я. Приезжаем-то часов в двенадцать, не выспимся.

     Он коротко кивнул:

     — Я выйду. Десять минут хватит, чтоб переодеться?

     — Хватит и трех, — улыбнулась я. — У меня большая практика быстрого одевания, когда жена любовника неожиданно возвращается домой.

     Вал только неодобрительно покачал головой.

     Почему я тогда поступила именно так? Что меня дернуло раздеться догола и сесть на его место? Какой шальной Амур в этот момент послал стрелу не в том направлении? Дурацкие вопросы. Я никогда не раскаиваюсь. Болею — да. Но не раскаиваюсь.

     Но когда Вал вернулся, в его глазах я прочла совершенно непередаваемую смесь: удивление, непонимание, в конце концов, досаду: Совсем не то, что ожидает красивая обнаженная женщина, нагло предлагаясь симпатичному мужику.

     — Люба: — Тихо проговорил он. — Не надо. Пойми меня правильно: ты очень красива, да и я нормальный мужчина со всеми прилагающимися инстинктами. Но там, — он махнул рукой в сторону города, из которого мы уехали, — я оставил очень тяжелые воспоминания.

     — Так забудь их со мной, — нахально предложила я. Какие бы проблемы не были у мужика, их всегда можно решить древним, как мир, способом. Особенно если это проблемы лирического свойства. Почему-то я решила, что Валера просто влюбился в кого-то… Или расстался с кем-то.

     — Такое не забывается, — устало ответил Вал.

     А дальше начался уже полный сюрреализм. Все оставшееся время мы так и провели за разговорами, причем я не сделала даже попытки хоть как-нибудь прикрыться. Я одновременно и дразнила его, и восхищалась им.

     Что с ним случилось? Кто надломил его до такой степени? Он не сказал об этом ни слова.

     Зато так получилось, что перед ним раскрылась я. Я рассказывала о своих похождениях и терзаниях, о своей непутевой жизни, обо всем подряд:

     На перрон мы сошли просто хорошими друзьями. Бессонная ночь подарила нам синяки под глазами и весьма нетоварный вид, но нас мало волновало, как мы выглядим со стороны.

     Сажая меня в такси, он на мгновение задержал меня и только произнес:

     — Если я сейчас тебя не поцелую, потом буду всю жизнь локти кусать. Уж на это я имею право?

     У него оказались неожиданно мягкие и нежные губы. Поцелуй затянулся минуты на две. Таксист деликатно покашлял.

     — До свидания, — кивнул мне Вал. — Ты чудо.

     — Это не я чудо, это ты чудак, — вздохнула я, захлопывая дверь машины.

Страницы: [ 1 ] [ 2 ]