шлюхи Екатеринбурга

Везунчик. Часть 13

     – Хорошая жопница! Ты же жопница у меня!? А?! Не слышу!! – Свободной рукой он шлепнул ее по ягодице

     – Да! Да!! Жопница! Я твоя жопница!!! – судя по голосу, градус ее возбуждения сразу подскочил.

     – А что делают с жопницами?!

     – Их: ебут! Ебут в жопу!!!

     На этих словах Юрка, чувствуя приближение конца, выскользнул из ее кулака, встал на табуретку, и сладко кончил на ходящую ходуном материнскую попу.

     Мать мгновенно чуть присела и запустила освободившуюся ладонь под резинку колготок. Секунда – и она уже причудливо вращается под черной тканью, надрачивая истосковавшуюся по ласке пизду.

     Юрка, видя это, ускорил движения рукой, заставляя мать пищать и выть как раненое животное, и когда она дернулась в первой волне оргазма, резко выдернул из нее пальцы.

     Ее попа характерно чмокнула, а извивающееся в оргазме тело заорало что-то нечленораздельное.

     Юрка стал собирать и запихивать свою сперму в подрагивающее очко, когда почувствовал что-то мокрое на своих ногах. Он посмотрел вниз и увидел, как сквозь стремительно намокающий на ногах матери капрон в районе ее вульвы выбивается светло-желтый фонтанчик мочи.

     

     ***

     

     Вот уже минут пять мать безвольно и безучастно висела на гладильной доске. Юрка перевел дух, собрался с силами, отстегнул ее и попытался поднять.

     – Малыш, подожди, – прошептала она. – Я сама: Я все сейчас уберу.

     Он тихонько погладил ее по ноге.

     – Ты как?

     – Мне стыдно! – ее голос дрожал. – Я испорченная дрянь:

     – Мамочка, что ты!

     – Да. Я просто испорченная дрянь. В этом все дело. – голос ее звучал глухо.

     – Перестань, пожалуйста! Я не хотел, чтоб так получилось! – Юрка сделал вид, что готов расплакаться.

     – Ты не виноват, сынок! Я сама этого хотела. Вот и получила. Да еще и в туалет не сходила вовремя, дуреха такая! А ведь у меня это слабое место! Вот и: И что теперь нам с этим делать? – она посмотрела на Юрку через плечо заплаканными глазами.

     – Н-н-у! Я не знаю, как тебе: А мне с тобой было: Чудесно: Ты такая: Такая: Родная: Мы как будто друг друга чувствуем!

     – Да, Юрочка, да! Мне тоже было чудесно! Тоже!

     – Тогда зачем что-то делать? Я люблю тебя. Ты любишь меня. Давай просто жить!

     Мать промолчала, что-то обдумывая.

     – Юрочка! Накинь на меня халат. Я стесняюсь.

     Юрка принес из материнской комнаты халат и набросил на нее При этом пришлось опереться ладонью в мягкую материнскую попу. Возражений не последовало. Натягивая халат, он легонько нежно поцеловал ее в одну ягодицу и погладил другую. Потом прикрыл всю эту красоту.

     – Спасибо.

     Она медленно, как сомнамбула, выпрямилась на нетвердых ногах, и, опираясь на Юрку, пошла в ванную. Он помог ей забраться в ванну, хотел помочь раздеться, но она сказала:

     – Иди сынок. Я сама!

     

     ***

     

     В этот вечер они больше ничего не обсуждали. Мать задумчиво молчала, хлопоча по хозяйству и прятала от Юрки глаза. Он беспокоился, не пережал ли со всеми этими спектаклями.

     Сев за компьютер, он быстро нащелкал письмо Вере, кратко описав ситуацию. Ответ поступил незамедлительно.

     “Поздравляю с первым стратегическим успехом! Теперь надо закрепиться на занятых позициях. Никаких атак и вылазок. Окапываемся на захваченном плацдарме. Завтра воскресенье. Веди себя как будто ничего не случилось, но запомни – теперь гладить ее по попе – твое законное право. Это твоя добыча. Делай это при любой возможности, но не агрессивно, нежно. Можешь придумать своей мамке ласковые прозвища, связанные с ее жопкой – ну там – моя попочка, морщиночка, и так далее. Обнимай ее почаще, но сиськи не трогай – они у нее почему-то табу. Жди, пока сама решит. И предложи еще когда-нибудь поиграть. Посмотри, как отреагирует. Ты умный, сам все поймешь…”

     Было уже поздно, но мать все не уходила с кухни. Озадаченный Юрка выключил комп и заглянул на кухню. Мать стояла у окна и смотрела в темное стекло. Она обернулась на шум и улыбнулась Юрке как-то уж совсем жалко.

     – Мам: я спать.

     – Иди, сынок. Спокойной ночи.

     – Мам: я так не могу: когда ты такая: Ты меня ненавидишь?

     – Что ты, дурачок! – всплеснула она руками. – Ты-то здесь причем?! Это я – нимфоманка старая.

     Юрка подошел к ней и обнял за талию, не забыв по хозяйски положить ладони ей на ягодицы. Мать было напряглась, но, поняв, что после всего, что сегодня было, возражать глупо, обреченно выдохнула и просто прижала сына к себе.

     – Мам, – Юрка нежно погладил податливые женские ягодицы. – Мне было так хорошо! Я тебя так люблю! Вот бы еще так!

     – Ой, не знаю, сынок! Стыдно мне очень, понимаешь?

     – Мне тоже: стыдно:

     – Господи! А тебе-то чего стыдиться!

     – Ну: у меня он. . маленький: некрасивый: – Юрка потупился.

     – Он у тебя прелестный, дурачок! Гладенький, чистенький, сладенький. Мне очень нравится!

     Мать нежно гладила его по голове.

     – Ну и твоя попочка мне же тоже очень нравится! Такая полная, мягкая, красивая, с бархатистой кожей! – произнося это Юрка сжал ладони. – Почему же тебе стыдно?

     – Потому, что дети не должны видеть голыми своих родителей! Это не правильно!

     – Да почему? Почему не правильно-то? Кто это сказал? Дети же рождаются из голой мамы! Всю жизнь потом видят чьих-то голых мам. И если им это не нравится, то их считают извращенцами!

     – Ты не понимаешь, – в голосе матери звучало сомнение. – Есть же такие важные вещи, как запрет на инцест! Это же природой предусмотрено! От таких отношений потом дети больные рождаются!

     – Но мы же с тобой не собираемся никого рожать! – Юрка пристально снизу вверх смотрел в глаза матери. – Мы же просто два человека, которые любят друг друга. Чего же тут стыдиться!

     -Ох, Юрочка! – вздохнула мать. – Когда ты так говоришь, я тоже это так чувствую – о! если б ты только знал, как у меня внутри все сладко ноет от нашей близости! Но разум говорит другое – что я старая похотливая корова, которая совратила собственного сына. Ну, ладно! Хватит разговоров. Иди спать.

     

     ***

     

     Юрка провалился в сон, не дождавшись вечернего материнского туалета, а утром встал с первыми лучами солнца, пробившимися в комнату. Он чувствовал себя совсем свежим, утренний стояк бодро оттягивал трусы. В доме было тихо – наверное мать еще не проснулась. Юрка хотел пойти в туалет вздрочнуть, но в голову пришла другая мысль.

     Он легонько толкнул дверь в материнскую комнату. Не заперто. Заглянул в щель. Комната находилась на теневой стороне, в ней было сумрачно. Мать, лежа на боку на широкой супружеской кровати, уютно закуталась в одеяло и тихонько посапывала во сне.

     Юрка залез на кровать, и прижавшись поверх одеяла к ее спине, стал тихонько, легкими касаниями губ целовать ее в шею, щеки, уголки глаз.

     – Боже, как приятно, – прошептала мать, не открывая глаза. – Хочу еще!

     Ободренный Юрка потянулся вперед, взял ладонью ее лицо и чуть повернул к себе, коснувшись губами ее губ, потом, как бы смутившись, сразу поцеловал подбородок, шею, опять подбородок, уголок рта.

     – Ты мой нежный кутеночек! – тихо выдохнула она, и ее полные губы остались приоткрытыми.

     Юрка, расценив это как разрешение, нежно захватил губами ее нижнюю губу и провел по ней языком. Мать лизнула его в ответ, поднимая языком его верхнюю губу и проникая ему в рот. Юрка почти инстинктивно обхватил ее большой язык губами и начал посасывать.

     С тихим стоном женщина отобрала свой язык у мальчишки и в ответ захватила его, пососала, потом отпустила, широко открыв рот. Их языки встретились: ее – большой и умелый, начал свою игру с его – маленьким и робким. Юрка, не выдержав, стал тереться о закутанную в одеяло маму своим колышком.

     Почувствовав его толчки, мать разорвала поцелуй.

     – О, мой бедненький! – шепнула она. – Так сильно хочется?

     Юрка кивнул.

     – О-о-очень!

     Она, как будто приняв какое-то решение, отстранила Юрку, повернулась к нему и приподняла край одеяла.