Учительница истории. Часть 1

     В наш 11-ый «В» класс, пришла Ирина Константиновна, преподаватель истории, и по совместительству классный руководитель. Молодая женщина лет 30, фигурка у нее была стройной, грудь у нее не большая, бедра практически плоские, и всем своим видом она походила на «пацанку» , однако в ней было что-то притягательное, и причем это заметил не я один. Вот только у нас с ней как-то сразу не склеились отношения. А после того как она решила в качестве личного участия в жизни учеников, посетить семью каждого своего ученика, то этот «крестовый» поход и изменил мою жизнь.

     

     Дело в том, что успеваемость у меня была не ахти, нет, не потому что тупой был, а просто я занимался спортом. Так вот соревнования разного уровня, тренировки и сборы, отнимали львиную долю моей взрослеющей жизни.

     

     Из-за того, что я очень часто отсутствовал на занятиях, преподаватели всегда мне ставили не больше тройки, хотя я знал материал на твердую пятерку. Мне, на педагогическом совете дали ясно понять, что если мне, «прогульщику» будут ставить пятерки, то их (а все события происходили в восьмидесятых годах, прошлого столетия) не поймут родители «хороших» детей.

     

     Была у меня хорошая знакомая, которая очень хорошо умела подделывать подписи преподавателей, так за пачку апельсиновой жевательной резинки (в то время, это был страшный дефицит) , подделывала оценки по разным предметам, пусть нам и было уже по 18 лет, но и в этом возрасте, наличие «бубльгума» придавало стильности.

     

     Единственные положительные оценки были у меня по физкультуре и труду. И поэтому у меня было два дневника, «реальный» и «для родителей».

     

     Ну, так вот, вернемся к обходу домов учеников классным руководителем. Настала очередь и моя. В один прекрасный вечер, когда я уже лежал на диване, отдыхая от вечерней тренировки, раздался звонок в дверь. Первым к двери подошел мой отец. Я услышал, как он кого-то мило пригласил в дом, и зачем-то позвал и мать.

     

     — Сын, а ну-ка подойди, поговорить нужно, — позвал меня отец

     

     Войдя в зал, я обомлел, там сидела наша «класнючка» , в руках у нее был мой «реальный» дневник. Все смотрели на меня.

     

     — Расскажи-ка нам дружек, — начал разговор отец, — это чей дневник?

     — Мой, — спокойно, ответил я, — рассчитывая, на удачу (дело в том, что «училка» собрала у всех дневники, а когда посещала родителей учеников, то отдавала им, беседуя об успеваемости детей) ;

     

     — тогда что я видела у тебя на столе? — в разговор вступила мать, — ведь ты мне сегодня показывал завтрашние занятия?!

     

     — А ну-ка неси, живо! — зло, рявкнул отец, — в армию пора, а ума нет.

     

     Ну, конечно я и принес, этот злощатсный «дневник для родителей». Полистав его у «училки» глаза и без того большие (это было одной из многих ее физиологических особенностей, которые заставляли у учеников, шевелиться школьные брюки, в районе паха) .

     

     — Но это же не правда, я не могла поставить такие оценки, — удивленно заголосила она, глядя на «собственноручные» оценки и роспись, — вот его настоящие оценки, и она протянула моему отцу «реальный» дневник.

     

     Что было дальше, описывать не стану, многие из Вас, дорогие читатели испытывали на себе превентивные меры воспитательного характера по вопросам успеваемости. Но для меня это было не существенно, самое страшное, что мне запретили ходить на тренировки. Это был удар ниже пояса, и мне ничего не оставалась, как позвонить на домашний телефон (это был единственный, на тот момент, вид связи) своему тренеру и рассказать о случившемся.

     

     Тренер, для нас был самым близким по духу и понятиям, человек. Он мог наказать за оплошность, но мы принимали это, как должное. И мы всегда доверяли ему, он и накажет, но с другой стороны мог защитить, и разрулить, как нам тогда казалось, глобальные проблемы.

     

     Выслушав меня внимательно, сделав вывод обо мне, типа «разпи. . дяй» , сказал утвердительно, что решит мою проблему, но я за это, должен буду месяц, младшую группу тренировать.

     

     Конечно, я согласился на «каторгу» , лишь бы дома, под «замком» не сидеть. Тренер действительно порешал вопрос, как с моими родителями, так и с классной руководительницей, как? Об этом история умалчивает. Но родители меня отпустили на тренировки и тренерство, а Ирина Константиновна, теперь постоянно ставила мне четверки по истории, причем через день, и не важно, что в этот день истории не было, она с завидным постоянством выполняла, это странный ритуал.

     

     И вот однажды, я приехал с очередных соревнований, заняв там первое место, и на которых одержал значимую для себя победу. Зайдя в класс, с медалью на шее, я надеялся, что не только девчонки ахнут, но и Ирина Константиновна, раскроет свой (безумно сексуальный) рот. Но как оказалось, она была на «больничном».

     

     Меня переполнял юношеский эгоизм, и, узнав у нашей поломойки, тети Любы, где живет наша классная, отправился к ней домой.

     

     Подойдя к заветной двери, позвонив, я испытал сильное волнение, как будто я на свидание пришел. Дверь открылась, передо мной стояла Ирина Константиновна, на ней был махровый халат. А на голове была пирамида их полотенца, все говорило о том, что она только что вышла из ванны.

     

     — Юра?! — в недоумении спросила она, — ты как здесь очутился? Ты зачем здесь? — продолжала недоумевать «училка» , комкая воротник своего халата.

     

     — Вы же болеете, да еще только из ванны, давайте зайдем в дом, а то простудитесь, — предложил я, взяв инициативу в свои руки.

     

     — Ну, проходи, — недоумевая, предложила она, и добавила, — проходи на кухню.

     

     Я разулся и сразу повернул на кухню, поскольку она расположена была по левую сторону от входной двери.

     

     — Ты будешь чай, — спросила она, наливая воду в чайник.

     

     — Не откажусь, тем более я не с пустыми руками, — сказав это доставая коробку конфет «птичье молоко» , которую купил по пути.

     

     Смущенно улыбнувшись, глядя все еще в недоумении на меня, спросила: «так зачем ты пришел? Только не говори, что проведать, я в это не поверю» ;

     

     — а почему вы так считаете? Разве я не могу проверить свою классную руководительницу? — спросил я, пытаясь ее расслабить;

     

     — я в тебе такой заботы никогда не замечала, — садясь на табуретку, ответила она — все больше заносчивость и дерзость;

     

     — но мне ничего человеческое не чуждо, — ответил я, — вот пришел поделиться своей радостью, — начал свою атаку я, доставая из портфеля «золотую» медаль за первое место, — а вас на рабочем месте не оказалось, вот и решил совместить приятное с полезным, и теперь вас навещаю.

     

     — А почему ты счел, что я буду, рада тебя видеть и разделю твою радость, — учительским тоном спросила она;

     

     — а разве классный руководитель не обязан принимать самое активное участие в воспитательском процессе своих учеников? Разве вас не должны интересовать увлечения своих подопечных?

     

     — Да, конечно, отчасти ты прав, но это на мое усмотрение, — неуверенно ответила она;

     

     — а как же равноправие, то есть вы хотите сказать, что вы принимаете участие в жизни только своих «любимчиков»? — уже с «напором» продолжал я;

     

     — я так не сказала, не надо перевирать мои слова, — начала оправдываться она;

     

     — а вы мне нравились, вот я и пришел поделиться своими достижениями, — начал я «давить на гниль» своей «училке» , — а оказывается я вам не в масть, понятно все с вами.

     

     Встав, делая вид, что собираюсь уходить, добавил: «извините, что рылом не вышел, и четверки, по указке, мне больше ставить не нужно, я думал вы это делаете, проникнувшись моим положением и поняв мой интерес».

     

     — Запомни, я ни по чьей-то указке, это делала, просто мне тебя стало жалко и все, — сказала она, как-то расслабленно, снимая полотенце с головы и промакивая им волосы, — будь ты проще, я бы и к тебе была не равнодушна;

Страницы: [ 1 ] [ 2 ]