Тетя Валя-2. Часть 2

     Только за Валентиной закрылась дверь, к голому Вовке Катя прижалась всем телом и горячо зашептала:

     — Валя говорит, ты ебешься хорошо?

     — Ну: — неопределенно ответил Вовка.

     — Сделай мне маленького, а? А я тебе все деньги отдам, какие есть, а?

     — Много?

     — Полторы тысячи.

     Вовка «про себя» свстнул.

     — А Вы: ты не замужем?

     — Замужем.

     — И в чем же дело? Не любит?

     — Любит. Так у него не стоИт.

     Что же за напасть такая, подумал Вовка, про кого не спросишь, как сразу не стоит. Ладно, не нужны мне твои деньги:

     — Иди вот сюда к свету.

     Вовка подтащил вяло упиравшуюся, видимо, для порядка, Катерину к маленькому волоковому окошку, нагнул на другую лавку, и тут же узрел широкую белую задницу, огромную, как летное поле. Сморщенный анус его не прельщал, потому что нужно было «ударить по штабам» , а вот влагалищем наградила Катерину природа не просто огромным, а каким-то удивительным. Просто «В мире животных» , подумал Вовка, кое-что о гориллах. У нее были не губы, а губищи, которые Вовка не смог бы накрыть своими ладонями.

     Из них свисали другие губищи, чуть меньше, но какие-то темные, почти черные. Все сооружение венчал огромный клитор, почти член, вокруг которого густо росли не волосы, а волосищи, длинные, прямые, почти такие же, как на голове. Все, совсем не хочу, подумал Вовка. Он для очистки совести пощупал большие губищи, и ему показалось, что он щупает сырые толстые сардельки, внутри которых таились еще какие-то уплотнения. Так что же, эта баба с потайными яйцами? Да ну нафиг!

     — Валя! — завопил Макаров. — Забери эту гермафродитку! Ничего не получится!

     — И у этого не стоит, — огорченно вздохнула Катя и поплелась к выходу.

     К концу недели Вовка был совершенно измотан. Помимо Вали, которая пользовалась Вовкиным «бананом» чисто по-родственному, ему приходилось обслуживать многочисленных Валентиных подружек, их дочерей, и матерей. Вовка установил поминутную таксу и рабочее время с перерывом на обед. Правда, половому бизнесу скоро пришел конец, потому что «дамы» подрались, и разнимать их пришлось местному участковому, потому что в драке участвовала его жена, и тот ее сопровождал до Валентининого «дома свиданий». Участковый разогнал жадных до «сексу» баб и зашел в избу. Вовка напрягся.

     — Ты, это, пацан, не бойся! — начал воспитательную беседу лейтенант. — Ты деньги брал?

     — Брал, — признался Вовка.

     — Давай сюда.

     Вовка вынул из ящика стола мятые купюры и мелочь.

     — Не боись, пацан, все раздам, — обещал лейтенант, жадно сгребая деньги. — Веришь?

     — Как не верить, — уклончиво ответил Вовка. — Вы же представитель власти.

     — Ну, то-то. Протокол составлять не буду. Не шали больше. Прощевай!

     Лейтенант ушел, а Вовка задумался. Раз даже участковый привел свою жену к нему, в этой деревне что-то крепко неладно. Обычно все наоборот, мужики хотят, а дамы — не очень. А тут: с кем бы посоветоваться? С Валей без толку, хотя:

     — Валя, тут поликлиника есть?

     — Нет, а ты что, заболел?

     — Да здоров я! А что тут есть?

     — Фельдшерский пункт. Там доктор-пенсионер на полставки, но тоже такой шалун. Он один раз усадил меня в кресло и трубку с лампочкой засунул, я чуть не закипела:

     Фельдшерский пункт располагался на другом конце села в обыкновенной покосившейся избе. Вовка громко постучал, и дверь открыл старый доктор, как две капли воды похожий на киношного Айболита: в белом халате, шапочке, круглых железных очках и бородке клинышком.

     — Что угодно, молодой человек? — спросил он, улыбаясь всеми морщинами сразу.

     — Посоветоваться, доктор.

     — Кто-то болен?

     — Похоже, да.

     В течение короткого времени Макаров изложил свои мысли по поводу того, что верхи не могут, а низы хотят. И даже очень хотят. Мудрый доктор покачал головой.

     — Похоже, молодой человек, вы — единственный мужчина, у которого наблюдается полноценная эрекция, правда, есть еще один, эпилептик. Но ему многое нельзя, в том числе пить. Остальные мужчины — пьяницы горчайшие. Я всегда говорил, что много пить вредно. В меру можно, даже полезно.

     — Да только мера у всех разная, — заметил Вовка и добавил. — А что тут пьют? Водку?

     — В основном, самогонку. Водку в последнее время взять тут негде. Борьба-с за трезвый образ жизни.

     — А самогонку кто гонит, известно?

     — Так Махмуд. Сам не пьет, харам, то есть нельзя, и в колхозе не работает.

     — А что же участковый?

     — Участковый у него сам берет, и, по слухам, бесплатно.

     — Так что же получается, доктор? Замкнутый круг? Рука руку моет?

     — А пойдемте к нему. Только говорить буду я. Договорились?

     — Конечно. Я перед властью робею:

     Пять минут, и деревня кончилась. Дом участкового был богатым, под железом, короче — добротная изба пятистенка. Лейтенант сидел на крыльце и строгал финкой какую-то палку. Вовка благоразумно отстал, а доктор подошел вплотную и говорил совсем недолго. Участковый махнул Вовке, чтобы подошел.

     — Значит, говоришь, что этот Махмуд подмешивает что-то в самогонку?

     Макаров посмотрел на Айболита, и тот еле заметно подмигнул.

     — Ну да:

     — И от этого у мужиков не стоит, а бабы бегают как мартовские кошки?

     — Ну да:

     — А как же дети? Они тоже какие-то не такие? А самогонку не пьют:

     — Этого я не знаю! — твердо ответил Вовка, глядя на лейтенанта простым и ясным взором, каким бравый солдат Швейк смотрел на поручика Лукаша.

     — Ладно! — хлопнул себя по коленке участковый. — Пойдешь к Махмуду и купишь у него вещдок, то есть бутылку самогонки.

     — А-а-а-а: — протянул Вовка.

     — Что, денег нет? На!

     Лейтенант протянул Вовке мятую трешку.

     — Этого мало, — влез в беседу доктор. — Пять рублей.

     — На еще.

     И Вовка получил еще два рубля.

     — Мы будем тебя прикрывать.

     Я дам Вам парабеллум, вспомнил Вовка бессмертную фразу.

     — Слушай, пацан, — нагнувшись к Макарову, прошептал участковый. — Добудь мне вещдок, и я забуду, что ты наших баб ебал за деньги. Понял?

     — Понял, — лаконично ответил Вовка.

     Махмуд, отсидевший три года в колонии за употребление конопли, имел право селиться не ближе, чем за сто километров от Москвы, чем он и воспользовался. В деревне он прописался у древней старухи в старом доме, стоявшем на большом участке, заросшем лопухами и пупырем. Вовка мотался по участку, наверное, минут двадцать, пока из дома, опираясь на палку, не вышла бабушка Лукерья. Она поманила Макарова высохшей, как сосновая ветка, рукой и, приставив к уху ладонь, сложенную ковшиком, спросила скрипучим, как несмазанный колодезный ворот, голосом: «Тебе чего, милок?».

     — Мне бы Махмуда.

     — Нет его сейчас. Если ты за вином, то у меня есть. Пять рублей.

     Вовка отдал три и два, Лукерья достала из карманов необъятной юбки поллитра мутной, как сперма быка, жидкости, отдала Макарову и ушла в дом, а Вовка решил обойти двор. Что-то ему подсказывало, что Махмут где-то здесь. И Вовка не ошибся. В дальнем углу, укрытый листьями сныти и репейника, спрятался погреб. Дверки его были открыты, и оттуда доносились сладострастные ахи и охи, басовитые и писклявые. Внезапно из погреба послышался громкий крик: «Ай, билять, за яйцо укусила!» , раздался громкий топот, и из погреба, размахивая руками и грудями, выскочила голая Катерина-табуретка. Она быстро перебирала короткими ножками, за ней, прихрамывая и держась одной рукой за яйца, поспешал весь заросший кудрявым волосом Махмуд.

     В другой рукой он сжимал лопату, на черенок которой был надет презерватив. Вовка отошел на шаг в сторону, давая обоим дорогу. Что же, лейтенант, обещал прикрывать? Действуй! И связка Холмс + Ватсон сработала безотказно. Из кустов слева выскочил доктор и безукоризненно провел подсечку. Махмуд, уронив лопату, пропахал носом давно некопаные грядки, а на нем уже сидел участковый и защелкивал наручники. Все!

Страницы: [ 1 ] [ 2 ]