шлюхи Екатеринбурга

Темный хрусталь

     
…Не ведающий страха, погруженный в сон наяву, он потерял чувство времени. Его щуплая фигурка в черном демисезонном пальто, съежившаяся на темном краю скамьи, почти сливалась с мраком. Редкие прохожие, забредавшие в дикий час на бульвар, не обращали на него никакого внимания. Даже бригада шпаны, пару раз продефилировавшая мимо, дымя дешевыми сигаретами и изрыгая ругань, его не заметила. Одиночество, дарованное свыше, не имело не единой червоточинки.

     Защищенный одиночеством как броней, увлеченный восхитительной игрой фантазии, Ученик не сразу заметил, что пространство вокруг него, состоящее из мертвого мира ночи, перестало дышать одним только холодом. В бодрящем дыхании ветра появились незнакомые раздражающие запахи, заставившие Ученика вернуть распыленные по мирозданию частички самого себя к шершавым брусьям покосившейся скамьи. Прикрыв глаза, он сосредоточился и попытался понять, что же происходит. После некоторых размышлений ему удалось уловить природу раздражающих запахов: вино, сигареты и что-то еще, приторно удушливое и вызывающее. Это последнее раздражало более всего.

     Какое-то время в нем теплилась надежда на возвращение и игре, но запахи-оккупанты решительно захватывали пространство, подавляя своей мощью хрупкую структуру грез, изнеженных теплом и уютом гнезда под черепной коробкой.

     Наконец его озарило: так до одури вызывающе могли пахнуть только не слишком дорогие дамские духи. Не так давно облако подобного запаха едва не заставило его стошнить на школьной лестнице, где он столкнулся с известной всему подростковому отряду сексуально озабоченных искателей любовных приключений начинающей местной гетерой. Она носила белые колготки и бант того же цвета, слухи, между тем, о ней ходили самые жаркие. Дошли они и до Ученика, разбередили любопытство, подталкиваемый которым он пошел на перехват юной куртизанки, не сознавая, правда, ни ясной цели, ни внятной задачи своих исследований. Якобы случайно, впопыхах обычной школьной суеты, словно на мотоцикле в стог сена, он въехал лицом в пышущий самодовольством бюст, чрезвычайно переспелый для юного возраста его обладательницы, и это было все, что Ученик успел оценить до того, как удушливая, почти слезоточивая пелена накрыла его с головой. Запах безвкусицы и плебейского воспитания оказался для Ученика тем же, что и блеск костра – для короля джунглей; отвратителен ровно настолько, насколько и ужасен. Никакое любопытство не могло справиться с ним. Впрочем, то было первое знакомство Ученика с выдающимися способностями своих нюхательных рецепторов. Знакомство весьма поверхностное. Но теперь оно напомнило о себе.

     Запах духов, исходивший от той, которая сидела на другом конце скамейки, не обладал столь одаряющий действием, видимо, из-за присутствия других не менее сильных запахов. И хотя промелькнувшая мысль о том, что нежданная соседка та самая гетерочка, сразу же испарилась, не оставив и следа, поначалу трудно было избавиться от неприязненного чувства к незнакомке, не по причине бесцеремонности ее вторжения, а от того, что она вызывающе пахла.

     Безмерно циничный запах – так ему показалось вначале. Ученик рассердился, он негодовал, он рвал и метал, оставаясь внешне совершенно тем же: нахохленная фигурка в пальто с поднятым воротником, вжавшаяся в параболоид скамьи. Он жаждал только одного: чтобы эта пьяная женщина поскорее ушла. Должна же она была когда-нибудь уйти, оставить его в покое. Тогда он мог бы ее все-таки как-то простить.

     Но дама не спешила. Наоборот, будто издеваясь, она приняла ту же позу, что и Ученик, позу явного расположения к длительному отдыху. Укутавшись в шубу, замерла, втянув непокрытую голову в плечи, изредка то ли вздыхая, то ли всхлипывая. Над высоким воротником смиренно колыхались взъерошенные локоны, осторожно поглаживаемые дыханием ночи.