Сюрприз от Степаныча. Часть 2

     – Возьми в рот! – потребовал я.

     – Нет! Не могу. Дочь узнает:

     – Она спит!

     – Нет!

     Я приставил член к ее рту и буквально впихнул его ей за щеку. Она… Она облизала головку, не вынимая ее изо рта, проглотила член в горло до самого корня (блин, все-таки умение сосать – это наследственное, генетика!) . Она поднялась, села на кровати, снова проглотила мой член. Выпустила, облизала яйца. Опять облизала головку. Я ухватил ее за голову и стал сновать ее в рот, буквально насаживая голову на член. Она давилась, но не выпускала его. Я не выдержал, ухватил ее подмышки, поднял, развернул и нагнул раком. Только она отклячила задницу (получше, чем у дочери – пошире, покруглее) , я вогнал ей член до самых яиц. Она охнула, чуть присела, протянула руку у себя между ног и ласково ухватила меня за яички. Я трахал ее недолго. Почувствовав, что я вот-вот кончу, она сказала:

     – Давай в меня! Пожалуйста, в меня!

     Я излился в нее. Она замерла, а потом рухнула. Хорошо, что на кровать.

     Я постоял. Мне было кайфово. Мне было супер. Я тащился. Кстати, при свете ночника она выглядела очень даже ничего. Большие сиськи, ровный не свисающий живот. Да и ляжки вроде ровные, нет этой отвратной апельсиновой кожи:

     Тетка задремала! Как и ее дочь! Генетика, блин, великая наука!

     Я вышел, зашел к Светке. Оделся. Не проснулась, так и спит голышом. Ушел, аккуратно захлопнув дверь.

     

     Вот и эту подругу (а другой у меня в данный момент и не было) я решил взять с собой.

     Набрал ее номер, обрисовал в общих чертах ситуацию:

     – Нас отдохнуть приглашают. Куда, не знаю. За город, скорее всего – в кабак. Слушай, а оденься сексуально по максимуму:

     Светка подумала и согласилась. Я, честно говоря, сам не представлял, какой “отдых” подразумевал Степаныч. Вариантов могло быть много – от кабака до дискотеки со стриптизом в каком-нибудь закрытом клубе (было такое один раз!) . Озвучивать сразу он не то чтобы не любил, а любил делать сюрприз.

     Светка была же из той категории, для которых “в СССР секса нет!”. Но на людях. И секс – только вдвоем. Кстати, про тот случай, как я понял, она так и не узнала. А её мамаша взяла за моду уходить, как только я наведывался в гости.

     Мы встретились на улице, на площади, на стоянке такси. Оценить сексуальность ее наряда сразу не представилось возможным – была ранняя весна, куртка, пуховик и всё такое:

     Степаныч подъехал без опоздания на своем “Хенде Акценте” (на 1995 год это было нереально круто! Он его потом продал и купил практически без доплаты “однушку”) . Сзади сидела хмурая Люська Каширина, жена нашего общего друга, полнеющая коротко стриженная брюнетка среднего роста (ну максимум 165 см!) лет 30-35-и, работавшая в школе учительницей начальных классов. Ее муж, инженер с приборного завода, хотя и весьма нудный тип, был тоже нашим приятелем. Я немного удивился, что сейчас не обнаружил Дмитрия. Обычно они приходили на все наши мероприятия (в том числе застольного характера) вместе. Люська с нами, несмотря на свой хмурый вид, поздоровалась вполне дружелюбно, пояснив, что отпустили ее в школе с уроков весьма проблематично и чуть ли не со скандалом.

     Я сел рядом со Степанычем, Светка сзади с Люськой.

     – Куда едем?

     – Да вот, хочу кое-что вам показать! – сообщил загадочно Степаныч. Мы выехали за город. Километров через пять свернули на хорошую асфальтированную дорогу в сторону деревни Алексеевки – аналога местной “Рублевки”.

     “Пьянствовать будем!” – почему-то мелькнула именно эта мысль. – “Наверняка у кого-то днюха!”.

     Машина подъехала к высокому каменному (каменному! не облицовочно-кирпичному и не бетонному, а именно каменному!) забору. Степаныч посигналил. Ворота открылись. Он въехал во двор. Мы вышли из машины.

     – Постойте здесь! – скомандовал Степаныч, направляясь в сторону аккуратного одноэтажного домика. Я огляделся. Прямо перед нами стоял громадный двухэтажный дом в виде рыцарского замка со всеми необходимыми атрибутами: башни по углам, окна-бойницы и прочее.

     – Так, товарищи, – вообще-то Степаныч был убежденным коммунистом, – заходим в дом!

     Мы прошли сначала в коридорчик, потом в прихожую, сняли верхнюю одежду, разулись.

     – За мной! – Степаныч с объемистой сумкой повел нас дальше. Я шел последним, любуясь сзади точеной фигуркой Светланы – в коротеньком облегающем черном платье- “резинке” и чулках (чулках, бля! – видно было край манжет) . Люська тоже оказалась в коротком платье и телесного цвета колготках. Степаныч завел нас в большой зал – столовую. В середине красовался деревянный полированный дубового цвета стол персон так на тридцать, вокруг тяжелые того же дубового цвета стулья.

     – Пошли дальше!

     Степаныч прошел (а мы за ним!) в другую комнату – кухню. Тоже большую, квадратов так на 20, не меньше. Выложил сумку на стоящий в середине стол, вытащил из сумки литровую бутылку водки, пару красного вина, колбасные и сырные нарезки, хлеб, коробку конфет, фрукты. Водку с вином он сразу засунул в холодильник, остальное оставил на столе.

     – Девчонки! Ставлю боевую задачу – все помыть, порезать, разложить! – скомандовал он. – Но сначала – экскурсия!

     Мы пошли за ним по дому. Первый этаж занимала эта самая столовая, кухня, хозпомещение со шкафами, занятыми бельем и всякой подобной ерундой и: баня! Баня. Настоящая финская сауна с бассейном. Для 1995 года это было просто невообразимо круто. Перед бассейном была еще небольшая комнатенка со столиком и четырьмя стульями вокруг.

     Мы не поленились, заглянули в сауну. Пахнуло жаром в лицо.

     – Пошли дальше!

     По деревянной лестнице поднялись на второй этаж. Там был коридор и несколько дверей друг напротив друга. Заглянули в одну, другую. Обстановка разнообразием не отличалась – в каждой большая двуспальная кровать и небольшая видеодвойка на тумбочке с набором видеокассет.

     Спустились вниз, но не первый этаж, а в подвальное помещение. За закрытой массивной дверью оказалась обширная, наверное, во весь дом, фотостудия: белые стены, задрапированные тканями, толстый ковер, фонари подсветки, софиты на треногах, просто штативы: Ну и, разумеется, кресла. Наверное, для режиссера и оператора.

     Снова поднялись наверх, на кухню. Степаныч предложил разместиться здесь – как-то поуютнее было. Музыка в виде двухкассетника была, стол, стулья в наличии. Девчонки быстро собрали закуску, расставили фужеры.

     – Может, сначала покурим? – предложил Степаныч. Курящими в компании оказались только мы вдвоем. Вышли на улицу, закурили.

     – Ну что? – сказал Степаныч. – Сейчас по соточке и в баню?

     Для меня данная ситуация была совершенно новой и неожиданной.

     – Вот так – голыми? – удивился я. – Все вместе? Или в купальниках? Я плавки не взял.

     – Конечно, голыми, – усмехнулся Степаныч. – Ты это, ревновать не собираешься? Если что:

     Тут уже усмехнулся я.

     – Не собираюсь. Только она тебе не даст!

     Степаныч только загадочно и многозначительно хмыкнул.

     – Даст, не даст. Посмотрим:

     – Только ты это, – заметил он. – Язык за зубами держи. Не дай бог Дмитрий узнает!

     – Ни фига себе! – я заинтересовался. Зная Люську (а также ее семью достаточно давно – лет пять, не меньше!) , я и не мог предположить что дальше будет… ммм… интересно – с Люськой.

     – Мог бы и не говорить:

     Мы вернулись. Девчонки уже сидели за столом. Закуска была разложена, фужеры для вина и стопочки для водки расставлены.

     – Блин! – вдруг воскликнул Степаныч. – Штопор-то в столовой! Пойду туда, открою бутылки. Он подхватил с собой обе бутылки (ну, правильно, что два раза ходить?) и скрылся за дверью. Быстро вернулся, сходу разлил вино из одной бутылки по фужерам. Потом нам по стопочкам плеснул грамм по тридцать водки.

     – За знакомство! – подняла тост Светлана.

     – Давайте за встречу! – предложил Степаныч. – Знакомы-то мы уже друг с другом в принципе давно:

     Водка пошла замечательно. Мы выпили залпом. Девчонки пригубили по чуть-чуть.

     – Э! – заявил Степаныч. – Так не годится! Дамы до дна! До дна, до дна!

     Повинуясь его желанию, Светка и Люська выпили вино полностью. Степаныч сразу же накатил по второй.

     – Извините, забыл! Давайте, на брудершафт и потанцуем! – предложил он. – Я – со Светланой, Антон – с Людмилой!

     Мы встали, подошли друг к другу, выпили, чмокнулись. Неожиданно Люська впилась в меня серьезно так, по-французски. Это было очень неожиданно.