Сюрприз любимой

     Когда я вернулся с работы, она ждала меня в прихожей… Я почувствовал очень аппетитные запахи. Настолько приятные, что можно было догадаться (как и по её игриво-загадочной улыбке) , что она ждала меня… И приготовила мне что-то особенное.

     Я закрыл входную дверь на замок и повернулся к ней… Наши губы встретились, и поцелуй оказался весьма и весьма французским и многообещающим. Но, впрочем, он дразнящее-быстро закончился, после чего она, слегка вильнув телом, немного отстранилась от меня, и халатик картинно упал на пол, обнажая её роскошную плоть. Я залюбовался, застыв в некоем недоумении: ведь я был в куртке и ботинках, а она — совершенно обнажена. Из нашей комнаты заиграла приглушённая восточная медитативная музыка, и я начал было расстёгивать куртку, но она быстрым жестом остановила меня, зашептав на ушко: «Нет, нет… Давай я… Сегодня я побуду твоей служанкой… »

     После чего она, как бывалый швейцар, сняла с меня куртку, и повесив её, опустилась на колени и начала расшнуровывать ботинки. Своей головой с длинными чёрными волосами она слегка игриво поглаживала при этом мою ногу, делая мне весьма приятно.

     Освободив меня от ботинок, она сдёрнула с моих ног носки, и слегка поцеловав каждую, одела мне тапочки. Потом она выпрямилась и с меня был снят свитер. Она улыбнулась, и чуть поправив мои взъерошенные волосы, повела меня за руку в комнату.

     В комнате стоял стол, сервированный на одну персону — с двумя свечами и хрустальным фужером. Она одела будоражащий мои эстетические чувства (по дизайну) фартук на голое тело, зажгла свечи и стала наливать мне суп. (Фартук мы купили на прошлой неделе в магазине секс-белья и одежды) . Она налила немного, и когда развернулась, сделала слегка дразнящее движение своей обнажённой попкой у моего лица. После чего она, поставив супницу, села напротив — с другой стороны стола. Я уже, взяв ложку и хлеб и хотел начать было есть, но она снова остановила меня, и, взяв ложку, стала меня кормить сама, перегнувшись через стол. Хлеб она тоже отламывала по кусочку и кормила меня им. Я ел медленно, иногда облизывая её пальцы, подававшими кусочки хлеба, не возражая такому положению дел. Вскоре с супом было покончено и мы перешли ко второму. Это бы чудесный лангет с вареным картофелем с вкусной подливкой… На этот раз она поставила стул рядом, и орудуя ножом и вилкой в тарелке, стала снова скармливать мне кушанье…

     Когда мы закончили, она аккуратно вытерла мне рот салфеткой, и мы перешли к фруктам. Сначала был очищенный и нарезанный плод киви, потом пара мандаринов, маленькая гроздь винограда, немного ломтиков нарезанного яблока… и в конце — её поцелуй… а потом она просто брала дольки мандарина в рот — так, чтобы они торчали наполовину, и я губами нежно брал их из её губ.

     Иногда это сопровождалось поцелуем с долькой мандарина у меня во рту.

     А потом она ненадолго удалилась на кухню и через какое-то время вернулась с маленькой чашечкой горячего шоколада на подносе. Её, взяв в руки, медленно выпил я сам…

     После чего она взяла стоявшую на столе открытую бутылку красного полусухого марочного вина, налив мне один фужер, унесла остальное вино.

     Я медленно, смакуя, выпил… Она вернулась, и, присев ко мне на колени, страстно поцеловала меня. А потом произнесла: «Мой господин немного устал после еды! Ему надо слегка отдохнуть, прежде чем он получит остальное сладенькое. Ммм! Раздевайся, я сделаю тебе массаж!»

     Через несколько минут я лежал абсолютно обнажённый на постели, повернувшись на живот, а она, сндя на мне, смочила руки из флакона с ароматическим маслом и принялась за мою спину… Сначала — за спину, а потом — и за ягодицы и ноги, а потом — и конкретно за уставшие ступни… Массаж длился долго, и чего только её умелые ручки со мной не делали. Пощипывали, поглаживали, похлопывали, разминали и даже — слегка поцарапывали.

     Через какое-то время я перевернулся на спину и массаж продолжился…

     Прошло, наверное, минут сорок или пятьдесят, когда массаж стал подходить к концу. Мой живот уже достаточно усвоил съеденное, да и мы не особо увлекались объёмом трапезы, так что я был вполне готов к продолжению утех…

     И она начала. Я лежал на спине, когда она начала, тряхнув головой, ласкать меня своими волосами… А потом, целуя живот и внутреннюю поверхность бёдер, приблизилась к моему «зверьку», и начала делать мне минет…

     Когда я уже достаточно возбудился, я попросил: «Подожди! Присядь мне попой на лицо и продолжай… »

     «Это в 69?» — спросила она.

     «Ну, что-то вроде того… » — подтвердил я.

     Она повернулась, раздвинула ноги, поставив их по разные стороны от моей головы, и её промежность оказалась напротив моего лица, нависая над ним. Начал я, конечно, с киски, которая быстро увлажнилась, налилась и потекла, смешивая мою слюну со своими соками. О, этот вкус и запах молодой человеческой самки! Непревзойдённый вкус пизды родной женщины. Вкус настоящего секса, вкус к которому привыкаешь, как к лучшему блюду за день! . .

     Она продолжала сосать мне, но моё внимание было перенесено на её прелести и смакование их. Она заметно изменила темп минета, чувствовалось, что мои ласки тоже сильно действуют на неё, и ей это нравится. И я не смог удержаться, продолжив путь своего рта чуть выше — к тёмной, чуть сморщенной звёздочке её ануса. Мой язык сначала просто лизнул её от киски к «шоколадной дырочке», потом слегка покружил вокруг заднепроходного отверстия, а затем начал играть непосредственно с дырочкой круговыми ласками, которые перешли в конкретные возвратно-поступательные лизательные движения языком «в попку» с приятным напором.

     Я знал, она ждала меня. И подмыла в том числе и попку. А возможно, даже сделала клизму. Но на языке чувствовался чуть горчащее-кисловатый вкус, слегка отличающийся от от вкуса её тёплой вульвы. Возможно, это был вкус её кала, но почему-то это будоражило меня ещё больше. Ведь так приятно пробовать любимую девушку на вкус, чувствуя и различая вкусовые оттенки её рта, вагины и ануса!

     Дальше в ход в добавку к языку пошли мои щёки. Вы когда-нибудь тёрлись лицом и щеками об ягодицы молодой, прекрасной девушки, перемежая это с ануслингом? Попробуйте. Нет ничего прекрасней! (Особенно, если вы побриты… а я был побрит!) Я начал тереться всё сильнее, сильнее. Ягодицы были мокры от моей слюны. Между поворотами головы, мой язык иногда вскользь проходился по её задней дырочке. Она даже стала постанывать и прекратила минет, приняв практически вертикально сидячее на моём лице положение, продолжая ласкать мой твёрдо стоявший хуй руками. Я усилил движения, впадая в некий экстаз, чувствуя кожей лица кайф, исходящий от кожи нижней части её ягодиц. Мой язык даже забыл про её анус, перейдя чисто на трение щеками. Щёки моего лица и щёки её попки ласкали друг друга. Моя рука непроизвольно потянулась к её шоколадному отверстию, и я двумя пальцами начал было ласкать вход, но она внезапно отстранилась и попросила: «Нееет! Теперь отшлёпай меня! Отшлёпай по попке свою сучку, блядь, чаровницу, развратницу… ммм! Иди сюда! Садись!» Она усадила меня на край постели — так, что ноги стояли на полу, и перегнувшись, легла поперёк моих колен, чуть прижав своим боком к моему животу мой эрегированный ствол, выставив сбоку попу. «Я — плохая девчонка! . . Шлёпни меня!» И я начал.

     Моя ладонь нанесла первый лёгкий шлепок — нежно, почти боясь… можно сказать условно. Её попа волнообразно колыхнулась навстречу моей руке, и она замычала: «Ммм! Да!», источая всем телом необычайную похотливость. Я продолжил, шлёпая чуточку сильнее, потом ещё сильнее и сильнее, но стараясь не переходить на удары в полную силу. Ягодицы покраснели на месте «приземления» моей ладони, а она на страстном выдыхании, стала нести полоумную чушь голосом, похожим на страстную молитву: «Оооо, да! Ещё! Накажи, накажи меня! Я — сраная блядь, я — похотливая шлюха… Сильней! Да! Да!»

     Я начал наносить удары уже почти в полную силу. Шлепки были звонкими, её наливные ягодички при шлепке неописуемо содрогались, в моей груди появилось приятное тепло, эдакое нежное жжение, и я не удержался, и стал, подыгрывая её словесному потоку, добавлять свой: «Ах ты ёбаная тварь! Вот тебе! Вооот! Вот! Будешь знать! Вот!»… «Да! Да! Я сууууууука! Да!!! ДА!!! ДА!!!»

     Я почувствовал, как она течёт. Внутренняя поверхность её бёдер была мокра. Я шлёпал её уже в полную силу. Мы оба впали в экстаз. Внезапно я — по содроганиям тела и её стонам — понял, что она кончает. Я же не мог остановиться — шлёпал, шлёпал… Но, видя, что её оргазм прошёл, стал сбавлять прыть и наносить шлепки всё реже и слабее… Правда, она уже стала заводиться по-новой. Я прекратил её шлёпать, и грубо вставил три пальца ей в мокрую вагину, щупая её как животное. Но тут она встала с моих колен, и, забравшись на постель, встала на четвереньки, отклячила попку и позвала: «Иди сюда!» Я пристроился, став на колени сзади, и толчком засадил ей своего «дружка» в киску… Положив руки ей на ягодицы — так, что кончики больших пальцев оказались у её ануса, я стал совершать мощные фрикции. Через минуту-полторы траха и параллельной ласки её анального отверстия пальцами, я, ни слова не говоря, вынул пенис из вагины и начал вставлять ей в попу. Слюна от ануслинга за время шлёпанья уже почти высохла, а добираться до тюбика анальной смазки, которой мы обычно пользуемся, в этот раз было как-то лениво и «в ломы», поэтому я начал вставлять по-сухому… Но тут, с приятным удивлением, я почувствовал, как она попой помогла мне завершить движение, и понял, что после серии шлепков по ягодицам она всё ещё мазохистично возбуждена. Вставив свой хуй ей в попку до конца, я было остановился, чтобы не сделать ей больно, но тут она произнесла томно-хриплым голосом: «Отдери меня! Давай! Отдери меня!» И я начал «драть». Сначала относительно медленно, но быстро перешёл на животный, не сдерживающийся темп. «Возьми меня за волосы!» — прохрипела она… Я взял её волосы и грубо натянул в сторону спины. Мой хуй ходил в её узкой, тугой и горячей дырочке, ощущуения были неописуемы, а её стоны перешли в страстное полурычание животной самки.

Страницы: [ 1 ] [ 2 ]