Студенческий заработок

     
Все приведенные здесь факты были в действительности, но имена пришлось изменить.

     Я 20 летняя студентка одного питерского университета, но все дело в том, что я из провинции. Мои родители оба инженеры из Брянска и считали одним из самых больших достижений в жизни это получение высшего образования. Я поступила в престижный университет на престижную специальность и училась за счет государства 2,5 года. Но потом встретила интересного парня и эта интрижка помешала учебе. Я получила невысокие оценки на сессии и вынуждена была перейти на платное отделение. У родителей таких денег, а это 700$ за семестр нет. Я это знала точно. Скрыв по этой причине от родителей, то что произошло, я заняла деньги на первый семестр у подружек и решила, что смогу их заработать. Но заработок никак не получался. Все, что мне удалось найти это несколько фирм по распространению парфюмерии, но как потом оказалось меня просто кинули. Что делать дальше я не знала.

     Прибывая в таком подавленном настроении я случайно столкнулась с женщиной, извинилась и хотела пойти дальше, но она задержала меня за руку и стала всматриваться мне в глаза. Это была женщина 30-35 лет. Взгляд жесткий и властный. Женщина явно ухаживала за собой и была стройной, высокой и темноволосой. Одета она была очень изыскано и это в глубине души вызвало у меня уважение и даже какую-то зависть.

     – Ты не больна, поинтересовалась она.

     – Нет, ответила я, но голос у меня дрожал.

     Женщина взяла меня за руки, внимательно еще раз посмотрела в мои глаза и вдруг сказала, что хочет со мной познакомиться. Я ничего определенного не ответила, но согласилась пройти с ней в кафе и выпить по чашечке кофе, так как позволить себе такую роскошь в моем положении я уже не могла. Обаяние женщины потихоньку начало обволакивать меня. Я подумала о том, что возможно это лесбиянка, или сутенерка для западных борделей, но в любом случае я послушаю ее грудной, приятный голос, попью хороший натуральный кофе, а если начнут приставать с предложениями о поездке на “работу” за рубеж вежливо пошлю их куда следует. Женщина же за каких-то полчаса выведала у меня все мои проблемы и как-то незаметно предложила мне работу. Высоко оплачиваемую работу!

     Сердце мое забилось, но я тут же сообщила, что ничего связанного с интимом я и слушать не хочу. Эльвира, а именно так ее звали, сказала, что это не интим, но с мужчинами связано, но более в широком смысле. Я хотела отказаться, но в моем положении. Расстались мы с моим обещанием завтра позвонить на мобильник Эльвире. Я конечно же позвонила на следующий день. И меня пригласили. За мной заехала Эльвира на дорогой французской машине и повезла в офис фирмы, в которой мне предстояло работать, а точнее учиться. Мы подъехали к очень красивому и старинному особняку на набережной Невы, ворота автоматически отворились и мы въехали во внутреннюю часть двора. Охранники, здоровые ребята, почтительно расступились пропуская нас вовнутрь. Внутри одной из роскошных комнат нас встретил элегантно одетый мужчина лет 50-ти, долго смотрел после представления на меня и сказал, что хорошо, подойдет. Меня отвезли домой. На утро за мной заехала Мелиса, 25 летняя очень живая и жизнерадостная девушка. Она сказала, что теперь будет заботиться обо мне. Сначала она поехала со мной в деканат и оформила мне отсутствие на месяц, под видом того, что мне необходимо срочное лечение в санатории. И потом, проехав на машине Мелисы по новомодным бутикам, меня очень прилично одели и отправили жить на это время в какой-то загородный дом в районе Зеленогорска.

      Студенческий заработок. Закрытый санаторий.

     Это был частный санаторий. В нем проживало что-то порядка 20 или 30 девушек. У каждой был 2-х местный номер, очень красиво оформленный. Сначала я забеспокоилась о том, что все это походило на дорогой, но все-таки бордель, но никто из мужчин кроме охраны не приходил, и девушек никуда не забирали и на прямой вопрос меня заверили, что спать со мной без моего желания никто не будет. Обходились все со мной подчеркнуто вежливо и обходительно. Но было одно неприятное обстоятельство. В этом мини санатории был очень жесткий распорядок. За соблюдением, которого следили ряд очень строгих на вид женщин лет 30-ти. Утром всех девушек поднимали громкой музыкой, заставляли быстро быть в туалете и после этого выводили во двор где в течение 40 минут заставляли заниматься зарядкой. Потом умывание и очень вкусный завтрак. Потом занятие спортом в фитнес зале и так до обеда. Обед, полдник и ужин были очень вкусными и большим количеством фруктов и овощей. После обеда массаж и другие процедуры. И только вечером перед ужином было 2 часа свободного времени. В 22 часа всех заставляли ложиться спать. Я на следующий день отказалась после завтрака подчиняться распорядку дня и меня сейчас же отправили в комнату на 4-м этаже в которой оказалась Эльвира. С нескрываемым раздражением она предложила мне сесть.

     – Что тебе здесь не нравится девица, спросила она с грубостью в голосе и интонации.

     Я стала спрашивать зачем я здесь, какая у меня будет работа и зачем нужен такой распорядок. Через пол часа я поняла, что я должна хорошо и свежо выглядеть. А на мой вопрос: “Зачем?”, она вдруг подошла ко мне, погладила по волосам и спросила, сильно ли мне нужны деньги. Получив мой утвердительный ответ, она пояснила мне, что есть богатые, даже очень богатые люди готовые заплатить за свои удовольствия. Я тут же напомнила, что проституткой не стану. Эльвира усмехнулась и сказала, что спать я ни с кем не буду. Но, что-то в этой усмешке мне очень не понравилось, чувствовалась какая то жесткость. Вдруг она спросила, пороли меня в детстве или нет. Я ответила, что нет, и что этим не собираюсь заниматься и сегодня же уеду. А как потом будешь платить за университет, спросила Эльвира вкрадчиво. Я задумалась. А она стала рассказывать, что у них маленький клуб для очень обеспеченных людей, в основном иностранцев, которые получают удовольствие, когда молодых и симпатичных девушек только для вида стегают по попке розгами и что это почти совершенно не больно. Но если потерпеть несколько минут можно заработать неплохие деньги и не только на учебу, но и на обустройство своего быта. Я сначала еще раз отказалась, но после дальнейших уговоров согласилась подумать до утра. В этот день меня никто не беспокоил, и еду приносили в номер. Лежа ночью в постели я обдумывала свою ситуацию, доучиться очень хотелось и так надоело жить в студенческой общаге в комнате еще с 4-мя девчонками.

     Утром я зашла к Эльвире и подписала соответствующие бумаги. Она тут же нажала кнопку сигнализации, и из боковой двери появились две высокие и сильные дамы, которые ухватили меня под руки и затащили в подвал. Там усадили в кресло и стали на меня дико орать. Потом одна подошла с каким-то устройством и дотронулась им до меня. Меня парализовал какой-то шок, было очень больно. Я вскочила и заорала, но тут же получила пощечину. – Эту сучку нужно проучить, сказала одна из дам. – Постой может она будет послушная, возразила другая. – Сейчас проверим. И она заставила меня раздеваться на время. Я очень старалась и сняла с себя все до лифчика и трусиков. Первая подошла ко мне отвесила увесистую оплеуху и заставила продолжить раздевание дальше и на время. Как только я разделась, меня заставили одеться и так раз десять на время подбадривая матюгами и обещаниями сделать мне такое от чего у меня холодело внизу живота. Вдруг через комнату в которой это происходило, стал проходить охранник молодой и красивый парень, а я как назло, стояла совершенно голая. Я отвернулась от парня и инстинктивно прикрыла руками самые интимные места, за что тут же получила очередную оплеуху. Глядя с ухмылкой на меня, дамы обозвали меня “целкой” заставили повернуться к нему лицом и руки опустить вдоль тела, я конечно подчинилась. Но им этого показалось мало. И они заставили меня подойти к парню и попросить у него закурить. Сгорая от стыда я подошла к охраннику и опустила взгляд, на землю не смея вымолвить ни слова. Он спросил: “Новенькая, что ли?” спросил он и больно крутанул сосок. Я обалдев взглянула в его широко улыбающееся лицо, но он вложил в руку мне сигарету, развернул и шлепнув по заднице отправил к дамам.

     Я от такого унижения готова была провалиться сквозь землю. Мне все было понятно. Я сразу начала кричать, чтобы меня отвели к Эллочке и что я ничего не хочу и ни на что не согласна. Но мою истерику прервала очередная пощечина. Одна из присутствующих дам показала мне опасную бритву и пообещала мне отрезать груди если я еще раз посмею ослушаться, или что-то буду делать без надлежащего старания и медленно. После этого меня отправили к себе в номер. Я проплакала всю ночь. Увидев меня утром с кругами под глазами одна из воспитательниц (как они себя называли) объявила кому-то, что пора девоньке поиграть в любовь. Я страшно перепугалась, подумав, что меня будут насиловать, но ничего такого не произошло. Но я стала чувствовать какое то непонятное возбуждение. Девочки, которые были здесь, подольше объяснили, что мне посыпают в пищу возбудитель, а к вечеру на меня надели колодку, в которую вставили руки, и голову было страшно неудобно. А самое главное, что нельзя было потрогать груди, клитор или писю, а с каждым днем этого хотелось все больше и больше. Когда я ходила в душ, в туалет, меня всегда сопровождала одна из приставленных ко мне дам, не позволяя рукоблудствовать. Когда я ложилась спать, то руки и ноги мне привязывали к ножкам кровати. Терпеть такое было совершенно невтерпеж, мне целую ночь снились очень эротические сцены, я ворочалась как юла, но удовлетворить себя так и не могла. Каждую зарядку нас выгоняли на улицу все в меньшем количестве одежды. Если первые дни мы выбегали в спортивных костюмах, то по прошествию недели мы уже бегали только в спортивных шапочках, носочках и ярких кроссовках. Это очень нравилось нашим охранникам, и при первой возможности они хлопали нас по попочкам и щипали за грудки, но дальше этого не заходило. Я уже не могла выносить постоянное возбуждение. У меня стала постоянно бежать слюна изо рта, а при виде любого мужчины, пися начинала сочиться и по ногам бежали выделения, глаза заволакивала пелена. Я просила других девушек даже воспитательниц подрочить меня, но никто на это не соглашался, боясь наказания. Меня в назидание другим девочкам вывели из общего строя и показав всем, сказали, что так будет с каждой, кто будет мастурбировать по ночам. Не находя удовлетворения, я с нетерпением ждала зарядки, на которой старалась подойти поближе к охранникам, крутила перед ними своими обнаженными прелестями и оттого, что, они смотрели на меня во все глаза и отпускали по поводу меня скабрезные шутки у меня наступало некоторое облегчение. Всех их забавляло, что когда я сильно перевозбуждалась, от их взглядов, и от прохладного ветерка обдувающего мои половые органы, у меня не только набухали до невозможности соски, но и краснела вся грудь и животик, клитор алел напряженным бугорком и подрагивал от возбуждения, мелкой дрожью дрожали и бедра, с меня лился пот ручьями, я хватала ртом воздух и начинала по мере приближения хоть какого то облегчения повизгивать. Я сильно сжимала ноги, закатывала глаза и падала на колени сотрясаемая оргазмами под смех охранников. И только один из них – Валера помогал мне получить хоть какое то облегчение. Он во время конвульсий подходил ко мне, брал за подбородок и большим пальцем размазывал текущую изо рта у меня слюну по губам круговыми движениями. Потом окунал и вынимал палец у меня изо рта до тех пор пока меня не начинали сотрясать оргазмы один за другим и мои соки бежали по бедрам до самых лодыжек. Другие охранники орали Валере, имей, имей эту суку и он двигал пальцем у меня во рту быстрее. Он дежурил через день и я очень его ждала. После него я могла без эротических сновидений проспать хоть одну ночь. Так длилось 3 недели. Я мечтала убежать, но после того, как одна девчонка попыталась сделать то же самое, ее увели в подвал. Воспитательницы хотели в воспитательных целях и нас спустить в подвал, чтобы продемонстрировать экзекуцию ослушницы, но Эльвира сказала что этого делать не стоит и мы только слышали дикие, душераздирающие нечеловеческие вопли. Больше никто из нас бежать не пытался.

      Студенческий заработок. На подиуме.

      Вот в один из дней, под вечер нас шестерых девочек забрали из пансионата, надели нам на голову черные мешки втолкнули в микроавтобус и куда-то повезли. Ехали примерно полчаса. Потом вытащили из автобусика и завели в какую-то комнату. Когда сняли мешки мы увидели Эльвиру в строгом черном вечернем платье с глубоким декольте и разрезом сзади. Еще в комнате находилось 2 огромных парня, с непроницаемыми лицами. Последовал приказ раздеться донага. Стыдно было это делать при мужчинах, но они не проявили к нам ни малейшего интереса. Потом нам на шею одели кожаные ошейники и развели по комнатам.

     Сутки нам не давали ничего кушать и пить. Как сказала одна из прислуживающих женщин это чтобы ни обоссалась какая ни будь из нас во время представления. Но о каком представлении идет речь она не сказала. И вот в один из вечеров к ошейникам нам присоединили железные цепочки, в рот вставили резиновые мячики с ремешочками, которые крепились вокруг головы. – Девочки, наконец-то вы доставите отдельным господам наслаждение, как чувствуют себя ваши попочки? – спросила Элеонора. – Приятных вам впечатлений и ощущений. Нас всех сковал страх и ужас. Подгоняя завели в темное помещение и затолкали каждую в узкую клетку, в которой можно было находиться только стоя на коленях. Было темно но за занавесью стали раздаваться голоса мужчин и смех каких то девиц. Вдруг занавес поднялся и мы оказались в глубине импровизированной сцены. В свете прожекторов стояла огромная скамья, оборудованная ремнями и устройствами для крепления рук, головы и ног. В середине скамья была очень узкая и даже выполнена не плоской, а полукруглой как бревно. К своему ужасу я поняла, что конструкция лавочки была сделана таким образом, что жертву, когда раскладывали на ней для порки у нее проваливались слегка колени и она непроизвольно обхватывала узкое полубревнышко коленями в это время половинки попы разъезжались в стороны, а бедра выворачивались внутренней наиболее чувствительной для ударов стороной наружу. Получив удар по заднице, жертва непроизвольно сжимала ягодицы и получала следующий удар по напряженным и наиболее чувствительным ягодицам и от дикой боли разжимала ягодицы и обхватывала коленями полубрувнышко подставляя внутреннюю часть бедер под очередной удар. Изготовитель этой лавки был явным мастером своего дела.

     Жертва получала наиболее болезненные удары и вынуждена была бешено скакать и вертеть задницей доставляя наибольшее наслаждение палачу и зрителям. А жертвой была я. С ужасом я посмотрела в зал, там сидело, человек 30 солидных господ возрастом от 40 до 60 лет в окружении девиц. Среди рядов ходили полуголые официантки и разносили прохладительные напитки и мороженое. Мужчины сидели развалившись в креслах и обсуждали пикантные детали каждой из нас. Я хотела найти хоть один взгляд сочувствия в глазах зрителей, но там читалась только похоть и желание увидеть это взбадривающее плоть зрелище. Я попыталась спрятать свою наготу от этих алчных и беспощадных взглядов, но в условиях клетки это было сделать нельзя. Я понимала, что они хотят увидеть мои мучения и насладиться ими. И чем большую боль я буду испытывать, тем большее удовольствие они получат. От страха и унижения меня била крупная дрожь. Я хотела вырваться и убежать, отказавшись от денег и от всего на свете, только бы меня не били перед толпой этих самодовольных снобов решивших пощекотать себе нервы. Я бы орала об этом но мячик во рту не давал мне этого сделать. С таким же ужасом смотрели на скамью для порки и остальные девушки. На сцену из боковой двери вышел огромный и широкоплечий палач. Он был одет в сапоги выше колен в трико черного цвета и колпак палача на голове с прорезями для глаз. До пояса он был обнажен, и я с ужасом наблюдала, как перекатывались бугры мускул под его загоревшей кожей. В руках он держал узкую плетку. Видно было его злые глаза с ухмылкой поглядывавшего на нас. Рядом с ним были такие же огромные и сильные, обнаженные по пояс ассистенты. Чуть позже вышла женщина. На ней была одета лишь сбруя поддерживающая обнаженные груди и охватывающей ее упругие ягодицы. На вид ей было лет 35.

     Вдруг музыка стихла, затихла и публика. Палач со своими огромными ассистентами подошли к крайней клетке и стали отрывать дверцу. Несчастная девушка забилась в самый угол, и сжалась в комок отчаянно пытаясь, что-то промычать. Но ее ухватили за ошейник подтащили к выходу из клетки и схватив за волосы потащили к лавке. Под возбужденное гудение толпы ее уложили на лавку попой к верху. Руки и ноги ей растянули и закрепили.

     По всему было видно, что настала и моя очередь. Я решила ни за что ни сдаться на поругание моих обидчиков и по возможности забилась в дальний угол клетки. Палач медленно подошел к моей клетке, деловито отстегнул цепь ошейника от клетки и поманил меня пальцем. Я ни за что не хотела покидать своего весьма хилого убежища. Гул возбуждения зрителей нарастал. Он легонько потянул за цепь ошейника. Я не подалась, уцепилась руками за прутья решетки ни за что, не желая выходить для совершения такого надругательства надо мной.

     Палач внимательно посмотрел на меня и улыбнулся одними глазами. Пока мы смотрели друг другу в глаза, один из его ассистентов подкрался сзади и больно кольнул меня раскаленной иглой в попу. Я взвизгнула, бросила прутья и схватилась за попу и в этот момент меня ловко потянули за цепь, потом перехватили за ошейник и я пробкой вылетела из клетки. Профессионализм у команды экзекуторов был высочайший. Публика с восторгом аплодировала. Слышались довольные возгласы, сопровождаемые довольным и циничным смехом: “Прям, сама выскочила сучка. Какая нетерпеливая шалавка. Вон смотрите, сама уже себя по попке шлепает”. Я задохнулась от ярости и решила, что не дамся им ни за что. Тем временем палач передал меня своим ассистентам и отошел в сторону и поклонился приветствовавшей его публике. Ассистенты взяли меня за руки и начали вести к ненавистной лавочке. И тут-то я изловчилась и что было мочи ударила ногой по яйцам одного из ассистентов, от неожиданности он выпустил мою руку, я укусила второго и он тоже бросил мою руку. Толкнув одного из ассистентов я, что есть мочи, бросилась наутек. Пробежав по сцене шагов, пять, я вдруг почувствовала невыносимую боль в ногах. От долгого сидения в клетке в неудобной позе, ноги просто затекли и это сыграло со мной злую шутку. Я картинно раскинув руки рухнула : на руки палача. Он подхватил меня на руки, поднял и крепко прижал к себе и тут сказалось, то что меня 3 недели пичкали возбудителями. Я обхватила палача руками за шею, прижалась к его волосатой и такой притягательной груди силача, где-то в животе все сжалось и я почувствовала, что от такого перевозбуждения меня сильно затрясло и я стала испытывать один оргазм за другим смазка обильно побежала из моего лона, а слюна капала из похотливого рта и я постоянно облизывала губы.

     – А ты та еще штучка! Ах ты ж : игруля, – сказал палач и очень нежно поцеловал мне сосочек груди. От непередаваемого блаженства я еще сильнее прижалась к груди палача и с вожделением вдыхала дразнящий запах пота здорового и сильного мужчины держащего меня на руках.

     Тем временем палач вынес меня на середину сцены. И я услышала рядом с собой голос Эльвиры.

     – Дамы и господа! Вам предлагается посмотреть наказание девки Анны, за то, что она непомерно занимается рукоблудием. Будьте любезны, посмотреть, как потекла эта мерзавка.

     После этих слов палач приподнял руку, поддерживающую мои ноги в коленях до уровня своей груди, и развернул мою попу так, что бы всем были видны все мои прелести. От стыда и необъяснимо возбуждающего чувства, что сейчас все мужчины смотрят на мое лоно, я стала оргазмировать еще больше и предательская щелка просто побежала соками. Клитор, малые и большие губки набухли до невероятных размеров и стали судорожно сжиматься и разжиматься, под похотливые вздохи публики, выталкивая все новые потоки смазки, которая стекала по телу, смачивая и щекотя дырочку ануса, бежала по пояснице и капала на сцену.

     – Забабела девка совсем, ишь, как распалила себя, такую только плетьми остудить можно, – иронически подытожила одна из дам, сидящая в первом ряду.

     Я слышала это, где-то далеко, далеко. А сейчас я с упоением вдыхала запах державшего меня мужчины и прижималась к нему изо всех сил. В какой то момент изловчилась и поцеловала его в губы.

     – Во, нахалка! Совсем девка стыд потеряла, – донеслось из зрительских рядов.

     Державший меня палач, хитро улыбнулся мне, прищурившись, и вдруг высоко подбросил меня вверх, потом еще раз и еще. И стал так подбрасывать все выше и выше. Я в воздухе стала выписывать невероятные кульбиты, визжа от испуга и восторга, падала лугушоночком в его ловкие и сильные руки. Подбросив меня очередной раз, он поймал меня на вытянутые руки летящей животиком вниз и плавно положил на злополучную скамеечку. Растопыриные во время полета от страха ручки и ножки ловко подхватили ассистенты и тут же их закрепили зажимами и ремнями. Ножки слегка разъехались, обхватив бревнышко коленями. От этого широко раскрылась моя попа. Скосив глаза по сторонам, я увидела ассистентов, так неосмотрительно мною обиженных, которые разминали в руках по двухвостой плети каждый.

     Перед моим лицом стали устанавливать видеокамеру и галогенновые светильники подсветки, которые меня слепили. Также осветили мою попу и с помощью видеокамеры транслировали изображения на огромные плазменные мониторы, повешенные за сценой, что бы увидеть происходящее в мельчайших деталях. От слепящих мониторов я прикрыла глаза и представив, что ноги обхватившие скамеечку коленями разошлись и позволяют всем на мониторе наблюдать мою писю во всех деталях. От стыда и унижения я инстинктивно попыталась их свести, но это не удалось, полубревнышко мешало свести колени. И тогда я сжала ягодицы, но долго так лежать не смогла и под силой тяжести коленей расслабила и открыла попу для всеобщего осмотра, но от новой волны охватившего стыда снова сжала ягодицы. Клитор в это время был сильно прижат к скамейке и восхитительно терся об нее. Влитый в меня возбудитель дал о себе знать, и я стала ритмично сжимать и разжимать ягодицы и тереться клитором о лавку, совершенно не думая о зрителях. Мои соки растекались по скамейке, капая с нее на пол. Ко мне подошла Эльвира, распустила мои волосы и потом аккуратно расчесав, собрала их в тугой пучок на затылке, поправила выбившиеся пряди и убрала их за ушки. Приподняла мою голову за подбородок, большим пальцем провела по моим губам.

     – Ты просто прелесть дорогая! Такой живой и непосредственной шалуньи, я давно не видела. – Приятных ощущений твоей попочке.

     Позабавь нас и покрути ей немножко, пожалуйста, – произнесла она, и нагнувшись поцеловала. Я задохнулась от унижения, бессильной злости и желания разорвать эту тварь на кусочки.

     – Посмотрите! Эта стерва дрочиться на станке, потеряв всякий стыд и ее пора проучить, – донеслось из зала. – Кагда, этот бл…дь пароть уже будут, – вопрошал кавказский акцент. Я слышала эти возгласы, но остановиться не могла, ведь только теперь представилась возможность хоть как-то самоудовлетвориться. Мое приятное занятие прервала жутчайшая боль, разрезавшая попу. Я чувствовала, что к моей попе прикоснулись раскаленным предметом, я бы истошно закричала, если бы не мячик во рту. Страшная гримаса непереносимой боли исказила мое лицо, я выгнулась так, что затрещала вся лавка, из глаз брызнули слезы. Но тут же на мою задницу обрушилась вторая плеть. Я вертела попой и извивалась вся как только могла. Ладошки я то с невероятной силой сжимала в кулачки, то разжимала, пальчики на ножках шевелились каждый сам по себе, а лодыжки дергались и вращались, изображая невероятный танец, танец боли. Мне не хватало воздуха, хоть на секунду прекратите, и дайте продышаться беззвучно орала я. Тело сотрясали невероятные конвульсии, оно жило как бы отдельно от меня и каждый член вертелся и изворачивался, только бы увернутся от этих непереносимых звонких шлепков плети. В мозгу гудела только одна мысль – нестерпимая боль. По мне градом катился пот, все происходящее было как в тумане.

     Сделав, по пять ударов, ассистенты дали перевести дух. Жопа искрила от боли и как-то начинала саднить. Я инстинктивно продолжала ей вращать и прижиматься к лавке. Груди мои упирались сосками в лавку и приятно раздражались, и я все время терлась клитором о лавку, это заводило меня, и я даже, несмотря на такие невообразимые условия, продолжала себя удовлетворять. Это даже не я, а организм сам помимо моей воли и сознания производил какие то действия, так, как думать кроме как о боли я больше ни о чем не могла. Мне всыпали еще по пять, потом еще и вот в зале наконец то заметили мои развлечения в перерывах.

     – Долго эта сука будет получать удовольствие? Мы что платили деньги, чтобы эта тварь здесь кайфовала? – неслось отовсюду.

     Первая сообразила, как предотвратить это безобразие Эльвира и сделала это по-женски элегантно. К очередному перерыву в порке она уже была готова. Только прекратилась порка и я уже хотела по привычке прижаться к любимой досочке клитором и писечкой, как вдруг мне завели сильные руки под живот и грудь и слегка приподняли насколько позволяли ремни и колодки, которыми я была прикреплена к лавке. Эльвира, что-то подложила и даже успела пощекотать мой клитор своими пальчиками. Я даже взбрыкнула, настолько это было приятно.

     – Дрочись дальше милая, – ласково промурлыкала Эльвира, и подмигнула ассистентам, которые бережно опустили меня на лавку и взялись за плети. В зале наступила полная тишина. Я тут же, как только могла, плотнее прижалась сосочками грудок, клитором и губками писи к какой то на ощупь травке, которая приятно холодила и создавала очень пикантные ощущения. Мысленно даже поблагодарила Эльвиру за это. Но секунд через 10, миллиарды жалящих игл впились в мои самые интимные места. Крапива!!!!! – пронзила молнией мое сознание догадка. Я, как ошпаренная, подлетела и выпятила попочку вверх, насколько позволяла упряжь.

     Изо рта побежала сплошным потоком пенистая слюна, ногтями буквально разодрала мягкий валик специально для этих целей подкладывающийся под ладошки, для выхода излишних эмоций. В зале грянули бурные, заслуженные овации в Эллочкину честь, так коварно, по-женски наказавшей зарвавшуюся бесстыдницу. А эмоции меня перехлестывали через край. Подняв попочку в самую верхнюю точку я от пронизывающей боли не избавилась. Клитор и письку варили в крутом кипятке. От этого я выписывала попой забавные круги с невероятной скоростью и амплитудой, причем каждая ягодица танцевала отдельно. Это бы безобразие продолжалось долго, если бы не было прервано очередным ударом плети по жопе заставившем, меня вжаться своими интимными местами в самую гущу крапивы и получить очередную порцию обжигающего удовольствия, от которой попка опять взлетела в верхнее положение. Но опять была возвращена на место плетью. Так я ритмично взлетала и опускалась попкой и со стороны это очень напоминало пылкого, молодого любовника на страстной девушке, поэтому зал разорвали раскаты заливистого хохота.

     – Наконец то ожила и начала двигаться, а то было совсем заскучала, – довольно неслось из зала. – Браво мадам Эльвира! Вы совершили просто чудо с этой ленивой и бесчувственной мартышкой. – Крапива, крапива, крапива, – слышалось по залу на разных языках. Это переводчицы, переводили иностранцам причину перемены в настроении наказываемой девушки и появления у нее необычайной живости и резвости. – Крапива! О, я, я! Гуд! Гуд! Гуд фрау Эля! Польщенная, улыбающаяся Эльвира раскланивалась публике и показывала рукой на исправно работающий станок для наказания. Закончилась очередная десятка. Я высоко подняла попочку демонстрируя всем, что стала совсем хорошей девочкой и больше не занимаюсь мастурбацией ни капельки. Эллочка желая, чтобы я не потеряла задора и энтузиазма, поощряемая зрителями, поменяла крапивку на свежую и забористую у меня под писей. Я отплатила ей за заботу хорошими, резкими, амплитудными движениями попки.

     Так благодаря вниманию ассистентов и Эллочки я на отлично отработала два раза по десять. Но здесь Эллочка заметила, то что крапивой обрабатывается не вся моя пися, а только та часть которая касается лавки. Исправить эту оплошность она решила тут же. В одну из остановок мне на талию была надета элегантная золотая цепочка, к которой присоединили веревочку, пропустили ее между ягодиц и к концу привязали хороший пучок крапивы. Теперь, когда я буду болтать попкой вверх вниз, или просто крутить ею, пучок будет немилосердно хлестать по всей писе и по наиболее чувствительной внутренней части бедер. Ликованию зрителей не было предела, они вскакивали с мест, орали комплементы Эллочке. Я смогла понять в чем дело, только когда умудрилась вывернуть голову и глянуть на монитор.

     – Эллочка, давай! Задай ей жару. Ну-ка ей под хвост, – неслось из зала.

     Я вся приготовилась к самому приятному испытанию и друг подумала, а Эллочка действительно молодец. Так таких как я дур и надо учить. Пусть вращают жопами, если головой работать не умеют. Давай Эллочка. Я сама решила, что такую дуру как я надо примерно наказать и сильно прижалась клитором и лобком к крапиве и даже поерзала, что бы моей бессовестной, похотливой больше досталось. От нестерпимой боли попка взлетела вверх. – А не понравилось, – злорадно подумала я, подожди еще не так тебе дуре будет. Пучочек крапивы эффектно подлетел от моего резкого движения и задевая и обжигая бедра со всего маху шлепнул меня по письке. Чтобы получить побольше боли я максимально, как могла, развела ноги, пусть получат и малые и большие губки и негодяю клитору достанется. Боль оглушила и я вся дернулась вперед и если бы мне, догадливая Эллочка, не надавила на спину, я свернула бы себе шею. Боль пронизала меня всю, так мне и надо – глупой сучке, – думала я. Подавшись вперед, я опять легла на свеженький пучок крапивы, взлетаю вверх и заслуженный шлепок по писе от привязанного пучка. Я стала делать настолько размашистые и мощные движения, что лавка стала понемногу, а потом и сильней подпрыгивать. Народ безумствовал, обступили сцену. Кто-то выкрикнул, поднадайте же ей, у нее грудь заскучала. И вновь Эллочка проявила сноровку и подсунула мне под груди новые пучки крапивы, освежив ощущение в грудях. Я намерено, поплотней, вдавила груди в крапиву и даже поелозила ими.

     Тут же почувствовала, что грудь снова обдали кипятком, особенно пронзительная боль была в сосочках, она прожигала до самого подсознания, заполняя меня всю собой. Попка в это время подпрыгивала автоматически. Моя скачка продолжалась довольно долго, я не сразу и заметила, что бить меня перестали, и забавляюсь я исключительно крапивой. Но вот, сильные руки прижали меня дрожащую к лавке, убрав крапиву и отсоединив от пут, отпустили. Я подскочила и помчалась по сцене, падая, катаясь, хватаясь, то за попу, то за грудь, то за другие наиболее пострадавшие места. Поняв, что от нестерпимого жжения я расцарапаю и разорву пострадавшие места, меня поймали и на руки надели наручники. В таком положении, я продолжала крутится волчком по сцене еще минут 10, приводя публику в неописуемый восторг.

     Потом меня схватили за волосы у затылка и поволокли из залы, я продолжала вихлять задом, сучить ногами и вырываться от нестерпимой боли, жжения и зуда в интимных местах. Перед самым выходом, я умудрилась сквозь пелену слез глянуть на зал последний раз и увидела, что недавно еще такие степенные мужчины, стояли и смотрели на меня обалдевшими глазами. У многих были взлохмаченные лысины, у некоторых из брюк торчали не заправленные рубашки полностью мокрые от пота, галстуки были сняты и отброшены, на брюках в интересном месте красовались мокрые пятна, не позволяющие сомневаться в их происхождении. Женщины были с растрепанными прическами, с расстегнутыми блузками иногда с вырванными с мясом пуговицами. Помада на губах переводчиц и других спутниц стерлась, некоторые пытались незаметно отхаркивать в платочек сперму. По всему было видно, что им пришлось немало потрудиться, успокаивая не на шутку разошедшихся спутников.

     – Вах, какой страстный дженщина, артистка, слушай, да :, – шипел кавказец, вытирая смятым галстуком вспотевшую лысину.

     Когда меня выволокли в коридор, я хоть немного стала соображать и сквозь пелену слез разобрала, что держит меня тот ассистент, которому я заехала ногой по яйцам. – Ну, что сучка, дободалась, – прошипел он, больно сжимая волосы на затылке. – Сейчас удавлю тебя, шалаву. Посмотрев в мои обезумевшие от пережитой боли глаза, он немного сжалился. – Ну, ладно. Куда бьют, туда целуют, – сказал с ухмылкой и в раскрытый рот, судорожно хватающий воздух, сноровисто вставил свой член. От такой наглости, я просто обалдела. И вдруг бесики метнулись в моей голове. Откусить!!! Точно, проучу мерзавца, откушу и все. Но потом разум понемногу вернулся, ко мне. Они же убьют меня, да не просто, а уж заставят помучиться, да и парня жалко. Он на вид, очень даже ничего, куражу только много. Но злость все же кипела во мне и оставлять его хамство безнаказанным я не намерена. Я подняла глаза, чтобы посмотреть ему в глаза.

     – Ты, что там заснула шалашовка, – спросил он ухмыляясь. – Ему там у тебя скучно, добавил развязно. Я пощекотала его головку языком у себя во рту, дождалась пока он солидно подрос, и глядя в глаза прохвосту, несильно прикусила его достоинство. Глаза парня наполнились ужасом, он мгновенно вытащил его у меня изо рта, и бесмыслено уставился на него, не веря, что он по-прежнему невредим. Потихоньку выйдя из ступора, от смеха стоящем рядом Эллочки и других охранников, он в порыве ярости за волосы приподнял меня к своему лицу и прошипел мне в лицо: “Задавлю падла”. У него ходили желваки на лице, дергались веки и кадык. Что-то меня в нем сильно задело, что-то было очень мужское и интимное, ведомое только женщинам. Мне трудно объяснить свой поступок, но я быстро дотянулось до него и поцеловала его в губы. Он опешил и выронил меня, я предусмотрительно съехала по стене вниз. Раздался оглушительный регот охранников. – Да тут любовь, во как в засос целуются – пропел кто-то нахидным голосом, а говорил шалава. – Убью, – просипел, посеревший ассистент. И задушил бы, если бы не подоспели вовремя Эллочка и другие охранники. – Тебе не жить сука, удавлю, – кричал ассистент когда его еле сдерживали все охранники вместе взятые и уводили в соседнюю комнату.

     Тело, страшно, болело и зудело, в глазах плыли красные круги. Эллочка кому-то кивнула и меня подхватив под руки затащили в одну из комнат и поставили между двух колон. Быстренько на ноги и руки надели ремешки, подсоединили к ним цепочки и растянули не давая, что бы я сама себя изувечила растирая или расцарапывая до крови зудящие места. Тут же появились два полуобнаженных парня и стали натирать пострадавшие места какими-то мазями, а всю меня какими то кремами. – Они, глухие, немые и слепые, но у них очень чувствительные и нежные руки, они ими общаются с внешним миром, – сказала Эльвира и ушла, закрыв за собой дверь. И тут я дала волю накопившимся чувствам. С того момента, когда изо рта у меня вытащили ненавистный мячик, я только стонала и скулила. А теперь я представила всю пошлость и гнусность ситуации. Я такая замечательная, такая красивая, такая гордая девчонка, за благосклонный взгляд которой в университете теряли голову столько роскошных парней и вынуждена была как последняя рабыня, или дворовая девка вихлять голым задом под плетью, только для того, что бы развлечь “господ” этих пресытившихся гадов. Нестерпимая жалость и ненависть к себе заполнила меня всю. Я орала, сипела, выла, рычала, плакала, плевалась, металась на цепях. Потом наступила полная истерика, меня стало бить в страшной лихорадке. Два глухонемых парня обступили меня с двух сторон, обняв друг друга за плечи они зажали меня между своими обнаженными телами. Стараясь не дотронуться до истерзанной, пылающей попочти. минут через пять я успокоилась и стала понемногу оценивать происходящее. Ребята ласково втирали в меня крема, особенно трепетно относясь к попе и интимным местам. Я же так и не разрядилась и все это время находилась в возбужденном состоянии. Когда парни гладили мне грудь, или писю я жалобно просила еще. – Пожалуйста еще, ну любименькие, родненькие, еще, еще чуточку, погладьте меня там хоть немножечко, – умоляла я совершено забыв, что они не слышат.

     Внезапно в комнату вошел обиженный мною ассистент. – Ну, что коза попалась, сейчас мы тебе рожки пообломаем, будешь знать как бодаться, сказал он с придыханием и дьявольские огоньки вспыхнули у него в глазах. Он подошел близко и заглянул мне в глаза. Там было столько энергии и решимости, что страх парализовал меня и завладел мною полностью, до кончиков волос. Он это почувствовал. И глядя мне в глаза улыбнулся, от чего у меня мурашки побежали по коже.

     – У вас точно взаимность, – сказала чуточку на распев подошедшая Эллочка. – Кстати, Вольдемар назначен твоим постоянным палачом и по совместительству воспитателем. Ты ведь этого хотела милая, – пропела слащавым голосом она, с издевкой глядя мне в глаза. Я с ужасом посмотрела на этого Вольдемара, который потянулся ко мне обеими руками и бросал на меня испепеляющие взгляды.

     – Та брось ты девку. Дай ей отдышаться. Ты всю накопившуюся на нее злость пойди и вложи в заждавшуюся тебя на сцене свежую попку, – остановила его Эльвира.

     Он нехотя отступил от меня, медленно повернулся и вышел. Эльвира надменно взглянув на меня тоже ушла. Откуда-то доносился шум зала, противные шлепки и леденящее душу мычание вперемешку с сопением. Через 20 минут дверь открылась, и перед моими глазами пронесли на носилках безжизненное, обнаженное тело Оксаны. Голова и руки свесились с носилок и болтались в такт движению. За носилками весь мокрый от пота вошел Вольдемар, весело глянул на меня и остановился возле меня.

     – Она жива, – не своим голосом спросила я.

     – Да сознание быстро теряет, два раза из ведра отливали, а на третий решили пусть отдохнет, – с ехидцей ответил Вольдемар, довольно улыбнувшись, заметив, что меня затрясло от страха. Он медленно подошел ко мне. Я инстинктивно отодвигалась от него насколько позволяли цепи, встала даже на цыпочки и как зомбированый кролик со страхом смотрела в его бездонные глаза. Он подошел, нежно обнял меня за шею и поцеловал меня в мочку уха, потом наклонился и нежно поласкал языком впадинку животика.

     Посмотрев на меня неожиданно открытой и такой располагающей улыбкой, что я вся смутилась, растерялась и опустила глаза. Он, оказывается, может быть таким нежным пронеслось в моей голове и я даже прижалась к нему. Он это почувствовал, легонечко притянул меня к себе поцеловал сначала в сосок одной груди, потом второй. Я в блаженстве закрыла глаза. Он еле касаясь подушечками пальцев нежно потеребил мой клитор и когда я поплыла в объятиях наползающей неги, вдруг дал сильный шалбан по моему напрягшемуся клитору. Я распахнула злые глаза и задохнулась от ярости и негодования, обдумывая, что бы пообиднее ему сказать. Но вдруг натолкнулась, на туже обезоруживающую, открытую и добрую улыбку. Слова застряли в горле.

     – Ты очень красивая, – произнес он медленно глядя в мои растерянные глаза, повернулся и вышел.

     И опять возбуждающие руки массажистов. Опять просьбы помочь мне кончить.

     – Ты не заболталась тут дорогая, – произнесла, внезапно вошедшая, Эльвира и воткнула мне в ротик знакомый мячик с ремешочками, сноровисто закрепила его, отошла на несколько шагов, и посмотрела на свою работу.

     – Вот и прекрасно. Болтушек сейчас не любят, – произнесла весело она и ушла.

     Минут 10 я провела в одиночестве, даже прикрыла глаза, а когда их открыла, оторопела. От стыда у меня даже мочки ушей покраснели. Ко мне подходили два парня моего возраста и во все глаза смотрели на меня. Я немедленно закрыла глаза. До того мной занимались или сотрудники формы, или уже солидного возраста мужчины. А тут мои ровесники запросто смотрели на мое унизительное положение и я должна своими страданиями развлекать их. Я прислушалась к их диалогу.

     – Прикинь, а телку то классную разложили, – говорил один.

     – Так ей и надо, меньше жопой вертеть будет перед иносранцами и черными, – подытожил второй.

     – А попец ничего, – не унимался первый.

     – Только слегка отшлифованный, – съязвил второй.

     – Это, та которая все жопу до небес задирала и потом ей крутила как ошпаренная.

     – Тебе бы крапивы под пизду подсунули и ты бы так закрутил.

     – Протащилась бикса уж точно.

     – Когда она пируэты жопом выписывала, я сам затащился, а батю сердце прихватило от избытка чувств, секретутка волокардин давала.

     – Как она согласилась на такое? Вон смотри, как жопа отделана, а груди и писька аж темно красные. Я однажды у бабки в деревне руку крапивой ожог, так аж ох:ел, а тут глянь как отделали по самым интимным местам.

     – Теперь уж точно рукоблудить не будет и подружкам своим закажет. Это они из провинции дуры приезжают и думают по легкому лаве срубить. А ее тут и поставили в стойло.

     – А я прикольнулся, попрошу пахана, пусть даст баблов, куплю проститутку и отделаю ее так, что она даже имя свое не вспомнит, – один из них мечтательно улыбнулся.

     – Слушай у нее же наверное сильно чешутся эти места, давай потрогаем.

     – Да вроде предупреждали, что бы руками ни трогали, а ладно давай.

     И они стали неуверенно трогать груди. Все куда прикасалась крапива, нестерпимо ныло и чесалось и я сама, забыв стыд и стеснительность, выгнулась и подставляла под их руки свои прелести. Их это очень забавляло. Они полапали груди, но увидев, что я потекла, стали щекотать мне писю и клитор. Во рту стало много слюны и она бегала из уголков рта и капала на грудь и спекала щекотно по животу, принося дополнительные страдания. Один из парней разошелся настолько, что засунул один из пальцев руки и писю большим стал массировать клитор. Я затряслась от наслаждения. Но этот мерзавец, увидев, что это мне приносит огромное наслаждение, стал прикалываться тем, что медленно вынимал палец в самый неподходящий момент. А я, желая продлить хоть секундочку наслаждения, выгибалась до неимоверности стараясь захватить губками писи его страстно желаемый пальчик. Они не знали, что мне 3 недели скармливали возбудитель, и не давали возбудиться, но моя ненасытная пися их явно заводила. А я прогибалась так, что трещал позвоночник и выворачивались кисти рук и лодыжки.

     – Глянь, как шалавка трахаться хочет, сейчас покусает, – смеялись они.

     Я понимала, что нужно остановиться и не позорится таким образом, но тело не слушалось меня. Парень то приближал палец к моей писе и даже позволял мне немножко ввести его во внутрь и потереться об него губками, то убирал его медленно за зону моей досягаемости заставляя меня тянутся к нему выгибаясь нечеловеческим образом. Понемногу я успокаивалась, но он тут же выставлял свой призывно торчащий пальчик в другом месте заставляя меня поворачиваться к нему и что есть силы тянуться к нему писей.

     – Ребята! Поиграли с девочкой, и хватит, девочке пора спатоньки, – ошеломил меня голос Эллочки. Она стояла в 10 метрах под руку с элегантным господином лет 50 – 60, пристально меня разглядывавшем и сглатывавшем слюну. Я поняла, что они давно разглядывали наши забавы, и мне опять стало неимоверно стыдно. Эллочка подвела ко мне господина и стала говорить внимательно смотря мне в глаза.

      Студенческий заработок. Сеньор Бичени.

     – Это господин Бичени. Он владелец крупного концерна в Италии и у нас по вопросам вложения крупных инвестиционных пакетов в экономику города. Это очень важно и для экономики всей страны. Речь идет о значительной сумме. Заинтересованность в благосклонности господина Бичени проявляют на всех уровнях. Поэтому то, что ты его видела здесь, лучше забудь, лишняя память будет стоить тебе жизни. Но я не об этом. Сеньора Бичени осталась в Милане и вот уже месяц господин Бичени испытывает трудности с удовлетворением его сексуальных потребностей. Мы же конечно не хотим, чтобы господин Бичени стал импотентом от нерегулярности половых связей и учитывая предпочтения господина любезно приглашаем его в наш клуб.

     – Я тебе обещала, что половых связей, без твоего согласия не будет. Я и сейчас не настаиваю дорогая, – произнесла Эльвира ухмыляясь мне в глаза. Я испытывая непереносимое возбуждение замотала головой в знак согласия. – Господи, неужели я получу хоть когда ни будь разрядку от этого неимоверного возбуждения, – подумала я с замиранием сердца.