шлюхи Екатеринбурга

Столичные нравы-4. Часть 2

     Объяснение Прохора удовлетворило полностью, а так же обещало весьма приятное времяпрепровождение. Теперь он и сам заторопился, всю дорогу тщетно пытаясь вспомнить как выглядит хозяйка. В памяти почему-то ничего не осталось кроме смутного общего образа. Ну и черт с ним! – мысленно плюнул он на это – Сейчас приедем и посмотрим. Какая, в сущности, разница? Я же помню, что в общем она приятная дама, а подробности мне ни к чему.

     Прислуга открыла им дверь без лишних вопросов и сразу куда-то исчезла. Поручик, однако, сам знал куда идти. Безошибочно протащив Прохора по коридорам, он толкнул одну из дверей, оказавшуюся незапертой. Это было похоже на спальню. Посередине огромная овальная кровать, недалеко от нее столик и два кресла. Шкафы и прочая мебель теснились вдоль стен. Судя по количеству разнообразных пузырьков, флакончиков и баночек, расставленных на всех подходящих для этого поверхностях, спальня была женской. Прохор поднял глаза к потолку. Прямо над кроватью находилось немаленькое круглое зеркало. Представив, что и как в нем должно отражаться, он пообещал себе, как только вернется домой, повесить в спальне такое же. Как к этому отнесется супруга он даже не задумался.

     Кроме них двоих, в комнате никого не оказалось.

     – Сейчас придет. – пояснил поручик озирающемуся по сторонам Прохору, подталкивая его к креслу. – Садись пока тут.

     Ждать пришлось недолго. За дверью простучали легкие шаги и в спальню вошла хозяйка. Парни вскочили. Женщина внимательно оглядела обоих и, видимо, оставшись довольна увиденным развязала пояс халата. Сам халат полетел в сторону, оставив хозяйку в невесомом, прозрачнейшем пеньюаре, возбуждавшим даже больше чем просто обнаженное тело. Впрочем, пеньюар отправился вслед за халатом.

     – Чего стоишь!? – толкнул поручик Прохора, одновременно другой рукой стаскивая с себя одежду.

     Прохор очнулся и тоже кинулся раздеваться. В хозяйке его поразило не столько то, как легко она обнажилась при незнакомом мужчине, не ее восхитительные формы, а то, что между ног у нее все было начисто выбрито. Поэтому сейчас Прохор, раздеваясь, жадно разглядывал между ее слегка расставленных ног то, что раньше изучал только наощупь или сквозь пелену волосков.

     Хозяйка села на краешек кровати и продолжала рассматривать их, полностью раздевшихся мужчин со смешно покачивающимися торчащими вперед и вверх членами, медленно поглаживая себя между ног. Прохор недоумевал – чего они ждут, но поскольку поручик тоже ничего не предпринимал, стоял смирно.

     В коридоре вновь послышались шаги, на этот раз тяжелые мужские. Хозяйка, услышав их, забралась на кровать полностью и улеглась на спину, раскинув полусогнутые ноги. Пока Прохор соображал что бы это значило в комнату вошел мужчина.

     Лет под шестьдесят, грузный, закутанный в халат, тотчас же узнанный Прохором как супруг той самой дамы, которая сейчас лежала на кровати, поблескивая влагой между приоткрывшихся половых губок. Пропали! – пронеслось у парня в голове. Член моментально повис и даже съежился. Прохор приготовился к скандалу, прикидывая, как бы половчее схватить одежду если придется спасаться бегством. Мужчина, однако, с интересом оглядел их, хмыкнул, заметив Прохоровы безжизненно висящие причиндалы и уселся в одно из кресел.

     – Не бойся… – тихо шепнул Прохору поручик – муж обо всем знает. Просто сам ее удовлетворить уже не может, потому и позволяет ей иногда поразвлечься с кем-нибудь. Но с условием, что будет на это смотреть.

     Женщина приподняла голову и поманила их пальчиком. Заждавшийся этого поручик быстро взобрался на нее сверху. Она поправила его член и он медленно, явно для того, чтобы зрители имели возможность все разглядеть, опустился, входя в нее. Прохор понял, почему все было тщательно выбрито. Так проникновение было видно во всех мельчайших подробностях. Солнечные лучи, падающие из верхней, незашторенной части окна, попадали точнехонько в промежность, ярко освещая раздвигаемую членом розовую щель.

     Мужчина в кресле распахнул халат, под которым ничего не оказалось, и мял свой вялый отросток, другой рукой перекатывая в ладони мошонку. Прохор занялся тем же самым, пытаясь привести член в боевое положение. Впрочем, пока в нем нужды не было. Поручик азартно дергал тазом, с громкими шлепками вгоняя член, женщина постанывала, обнимая его ногами, а ее супруг громко сопел, продолжая безуспешно массировать свое хозяйство.

     Пара на кровати сменила позу. Женщина легла набок, лицом к наблюдателям, поручик же оказался сзади нее. Придвинувшись, он приподнял ее ногу повыше и изогнувшись вошел в нее в таком положении. Ни быстро двигаться, ни глубоко вставить у него теперь не получалось, зато зрителям было видно абсолютно все. Член мужа начал подавать признаки жизни, напоминая уже не вялую тряпку а некое подобие полового органа. У Прохора стоял колом. Не в силах прекратить мастурбировать, он понял, что так и кончит прямо сейчас от собственной руки.

     Так бы оно и вышло, но в этот момент женщина поманила его к себе. Прохор приблизился. Она чуть развернула его чтобы было видно мужу, подтянула поближе и взяла в рот головку. Это далось ей нелегко, толстая плоть едва влезла. Прохор попытался протолкнуть ее еще глубже, но ничего не вышло, женщина протестующе замычала упираясь рукой ему в живот. Однако несмотря на его старания сдержаться, тело все равно само толкало член вперед. Поняв, что обуздать инстинкт не удастся, Прохор вынул свою дубину у нее изо рта.

     Женщина с облегчением вздохнула, но оставлять парня без дела не входило в ее планы. Прохор был уложен на спину, а она села на него сверху. Как обычно, ему в ней показалось тесно. Судя по ее долгому стону, ее вагину нечасто растягивали настолько, а может и вообще никогда. Женщина легла на него всем телом, навалившись мягкой грудью и начала осторожно раз за разом насаживаться на член. Прохор посмотрел на ее мужа. Тот подрачивал наконец вставший орган не отрывая от них взгляда.

     Не у дел остался поручик. Впрочем, и он нашел себе занятие, вернее, свободное отверстие. Навалившись на парочку сверху, опираясь на одну руку, другой он направил член в анус. Прохор видел в зеркало на потолке, как зад поручика дергается, пытаясь раз за разом преодолеть преграду в виде сжатого сфинктера. Женщина при этом морщилась, вскрикивала, порывалась отползти от него, но не могла, зажатая между двух тел. Муж, с похотливым лицом, даже встал с кресла и приблизился, присев и в упор разглядывая промежность супруги.

     Наконец поручиковы старания увенчались успехом. Прохор почувствовал, как головка провалилась в анус, от чего во влагалище стало еще теснее. Поручик, не останавливаясь, закреплял успех продвигаясь вглубь.

     Женщина закричала, широко разинув рот. В этот момент ее муж вскочил и подбежав к ее лицу лихорадочно задергал себя. Из его члена брызнули несколько белых струй, направляемых им в ее раскрытый рот. Часть спермы попала и на лицо. Женщина закашлялась. От этого сфинктер ее расслабился и поручик, воспользовавшись этим, вогнал член до конца.

     Удовлетворившись, супруг запахнул халат и так же молча вышел из комнаты. Женщина скулила, всхлипывая, но мужчины, пыхтя и не обращая на это внимания, продолжали размеренно двигаться в ставших чрезвычайно тугими отверстиях. Это оказалось настолько приятно, что мужские стоны напрочь заглушили женские. Кончили они одновременно, бурно заполняя обе дырочки. Поручик, тяжело дыша, слез с женщины. Прохор с его помощью столкнул с себя женское тело, выглядевшее безжизненным если бы не тихие всхлипы. Одеваясь, он взглянул на ее промежность. Там все покраснело, из незакрывшихся отверстий стекала сперма, а из надорванного ануса сочилась тонкая струйка крови.

     Нда – испугался Прохор – Надо отсюда поскорее убираться. Поручик был такого же мнения. Быстро собравшись и покинув гостеприимный дом, оба разбежались по своим делам, вопреки обыкновению так и не обсудив сегодняшнее приключение. Вернее, только поручик направился по каким-то своим делам, а вот Прохор прямиком поехал домой.

     

     Всю дорогу он вспоминал развороченный зад оттраханной ими женщины. Надо же! – рассуждал он – Какое нежное место! Получается, мне с моей елдой туда вообще путь заказан? Он погрустнел, но через минуту вспомнил, что вроде бы Марфа, прекрасно осведомленная о его размерах, тем не менее предлагала воспользоваться ее задом.

     – Эй, голубчик! – толкнул он кучера – Нельзя ли побыстрее!

     Однако сначала надо было навестить дядю. Поднимаясь по лестнице, Прохор увидел, как из дядиного крыла дома прошла к себе Катерина. Не заметив его, она немного странной походкой добралась до угла и скрылась за поворотом. Что она там забыла? – ломал себе голову Прохор. – Ладно, сначала к дяде, а потом ее спрошу.

     В дядюшкином кабинете оказалось полно народу. Сам Николай Федорович за накрытым столиком у камина разговаривал о чем-то с каким-то человеком кавказской наружности, а чуть в стороне неподвижным истуканом сидел незнакомый молодой парень, почти подросток. Наверное кто-то из прислуги гостя. Рассказывая дяде о делах, Прохор обратил внимание, что бокалов на столе три. Если не принимать в расчет слугу, то третьей могла быть только недавно вышедшая отсюда Катерина. Внутри него зародилось какое-то непонятное, смутное беспокойство. Зачем она тут оказалась? Что за праздник? Кто этот гость? И снова – каким боком тут Катерина?