Спасти отца

. Побрила меня Настя – очень аккуратно, можно даже сказать любовно. Даже не царапнула нигде. А вот стричься я пошел в парикмахерскую, хоть и честно сказать – немного брезговал стричься в здешних парикмахерских. В этом мире никакого представления не имели об одноразовых воротничках. Обернул клиента чем-то вроде простыни, потом встряхнул ее, и…на следующего. А ты и думай – кто до тебя тут сидел и что у него там в волосах копошилось. Лучше бы машинку купить, да самому и стричься. Если стрижешься в «ежик». А мне короткая стрижка даже лучше!

Когда с меня наконец-то сняли простыню, глянул на себя в зеркало, и…неожиданно себе даже понравился. Молодой, коротко стриженный парень – симпатичный, скуластый. Я уж и забыл, как выглядел когда-то в юности. Оказывается, я был очень даже смазливеньким пацаном. Права Ольга, на такого девки будут кидаться.

Кстати, странно, но у меня что-то вроде раздвоения личности – я одновременно и ТОТ Евгений Вольцев – 52 года, старый, битый, тертый жизнью вояка. Но я еще и ЭТОТ Вольцев – молодой, здоровый как свежий огурец с грядки, и такой же цветущий и пахнущий. В общем – два в одном, шампунь и кондиционер. И вот какая штука: если раньше я воспринимал себя старым ветераном, вдруг ни с того, ни с сего дорово помолодевшим, то сегодня воспринимаю себя молодым человеком, который в прошлом был старым ветераном. С первого взгляда кажется, что это ерунда, что все это одно и то же. Но неет…не одно, точно. Человек под воздействием среды изменяется. И я в этом вовсе даже не исключение. Как там сказано? «Бытие определяет сознание»? Еще как определяет! Но … Пора выполнять задание!

– Пора! – выдохнула Лена.

Я замер неуверенно, и в то же мгновенье посреди комнаты соткался тускло сияющий сиреневый шар. Он почти касался стен переливчатыми боками, отбрасывая на потолок шатающиеся тени, а когда трепещущий свет утух, над полом осталась висеть прозрачная сфера с большим креслом и пультиком внутри. Перепонка люка лопнула, расходясь, как диафрагма, и я непослушными ногами двинулся к Т-капсуле. Шел будто под водой, преодолевая сопротивление страхов, комплексов, сомнений.

Капсула продолжала висеть и даже не качнулась, не просела ничуть, когда я взгромоздил свои девяносто кило на мякоть сиденья. Перепонка тут же заросла, отрезая звуки.

Гляжу в крайний раз на Рожкову, изо всех сил улыбавшуюся мне сквозь слезы, на Томину, махавшую рукой, – и все пропадает.

Ну всё – мы возвращаемся. Парни поехали в плацкарте, а я взял два билета в “СВ” – у меня 500 рублей только заработанных в стройотряде. Так, 7 вагон, 7 купе. Это к удаче? А что-то проводница глаза прячет. Ладно, нужно быстрее – поезд проходящий. Открываю дверь купе и привет! – сидят двоё “орлов” в майках, в наколках. Всё ясно!

И раз на нижних местах вольготно расположились двое здоровых и наглых мужиков, которые увлечённо резались в карты. На столе присутствовал живописный беспорядок, в виде нескольких бутылок водки и различной закуски. Коротко глянув на нас, они ухмыльнулись и продолжили игру, не обращая на нас внимания.