шлюхи Екатеринбурга

Собеседование. Часть 11

     – Становись перед горшком и писай! – приказала она, освободив мои ноги от трусов, – Так и будешь стоять, прикрывшись ладошками?

     Лена явно не собиралась уходить.

     – Какие мы стеснительные. Что ты от меня пытаешься прикрыть? – 16-летняя девчонка без труда разняла мне руки, – Вот эту пипетку? Давай направим ее в горшок – вот так. А теперь писай!

     Мне хотелось провалиться под землю от стыда.

     – Давай, Саша. Не тяни. Господи, ну почему ты такой упрямый?

     Лена помяла пальцами мою письку.

     – Кто сейчас пописает в горшочек? Маленький Сашуля? – принялась ласково ворковать она, – Покажи няне, как ты умеешь пускать струйку. Пись-пись-пись…

     Пять минут уговоров ни к чему не привели.

     – Саша! – строго обратилась ко мне Лена, – Я твоя няня и ты должен меня слушаться! Особенно во всем, что касается детских делишек. Взрослые решают, когда ребенку пора на горшок.

     – Тоже мне взрослая! – огрызнулся я.

     – Что ты сказал? – вспыхнула Лена, – Отлупила бы сейчас по голой попе, но в поликлинику идти надо. Значит так! Не хочешь писать в горшок, как большой, будешь у меня все делать на пеленальном столе, как ясельный карапуз.

     Я поднял на Лену недоверчиво-испуганный взгляд.

     – Как с тобой еще обращаться, если не слушаешься? – усмехнулась она, – Только как с маленьким! Я не шучу, Саша! Проведешь сегодняшний день, как двухлетний. А завтра посмотрим на твое поведение.

     Лена быстро натянула на меня трусы. Я ожидал, что вслед за ними последуют шорты, но няня, порывшись в шкафу, вернулась ко мне с голубыми колготками.

     – Очень подходят к твоей салатовой маечке, – улыбнулась она, приложив колготки к моим ногам.

     Я недовольно скривился. Доказывать этой девчонке, что колготки носят только детсадовцы, было абсолютно бесполезно.

     – Дай ножку, – попросила Лена, принявшись одевать мне колготки, – Теперь вторую.

     Натянув мне ненавистные колготки до груди, как ясельному малышу – разумеется с заправленной в них майкой – Лена быстро меня обула.

     – Какая прелесть! – умилительно улыбнулась она, оглядев меня с головы до ног, – Ну что, идем в поликлинику?

     Поликлиника была совсем рядом – в пяти минутах ходьбы от дома.

     – Нам к Филатовой, – сказала Лена в регистратуре.

     Быстро найдя нужный кабинет, Лена осторожно постучала в дверь.

     – Заходите, – послышался из-за двери молодой голос.

     Мы зашли в кабинет. За столом в углу сидела симпатичная женщина лет 25ти в белом халате. “Врач” – догадался я. Стоящей рядом с ней медсестре было на вид лет 19-20.

     – Здравствуй, Саша, – приветливо улыбнулась мне врач.

     – Так на меня уставился, как будто в первый раз видит, – сказала медсестра.

     – Или тайно влюбился, – пошутила врач, – На тебя, Ириш, все наши маленькие пациенты заглядываются.

     Медсестра сдержанно хихикнула. Как можно было в такую не влюбиться? Собранные в длинный хвост темно-русые волосы, широко расставленные карие глаза, не говоря уже о веснушчатом вздернутом носике.

     – Раздеваем ребенка, – бросила врач, не отрываясь от компьютера.

     Быстро сняв с меня сандалики, Лена потянула вниз мои колготки. По крайней мере под ними были трусы.

     – Мама на работе? – поинтересовалась врач, – Попросила тебя отвести братика в поликлинику?

     – Какой он мне братик, – улыбнулась Лена, продолжая меня раздевать.

     – Племянник? – спросила медсестра.

     – Неа, – мотнула головой Лена, – Я Сашина няня. Присматриваю за ним, пока мама в командировке.

     – Понятно, – усмехнулась врач, совершенно не удивившись, что меня привела в поликлинику няня, – Надеюсь за неделю выздоровел. Температуры больше нет?

     – Вроде нет, – неуверенно сказала Лена, – Сашина мама бы мне сказала.

     – Кашель, насморк?

     – При мне не чихал и не кашлял.

     Задав еще пару вопросов, врач встала из-за стола.

     – Трусики тоже, – сказала она Лене, бросив быстрый взгляд в мою сторону.

     Я густо покраснел и вцепился в трусы.

     – Саша! – повысила голос Лена и насильно разжав мне руки, рывком стянула с меня трусы.

     Было ужасно обидно, как легко 16-летняя девчонка меня пересилила.

     – Подумать только – чтоб ребенок в 7 лет так стеснялся, – усмехнулась Лена, освобождая мои ноги от трусов.

     – Не надо прикрываться, – обратилась ко мне врач.

     – Такой смешной, – улыбнулась медсестра, – Смотрите, как покраснел.

     – Не слышал, что тебе сказали? – строго обратилась ко мне Лена, – Быстро убрал оттуда руки!

     – Чего мы у тебя между ножек не видели? – чуть насмешливо сказала медсестра, – Столько мальчиков каждый день осматриваем.

     Я нехотя разнял руки, еще больше покраснев от стыда.

     – Так-то лучше, – мягко сказала мне врач, – Не надо стесняться. В поликлинике всех детей положено осматривать голышом.

     – Становись на весы, – медсестра подвела меня к весам и дождавшись, когда я на них встану, принялась двигать гирьки, – Теперь рост, – сказала она, кивнув на стоящую рядом с весами рейку-ростомер, – Руки по швам!

     Измерив мне рост стоя и сидя, медсестра отвела меня к большому пеленальному столу.

     – Раз-два-взяли! – улыбнулась она, не без труда усадив меня на стол.

     – Вставай! – сказала мне подошедшая к столу врач, – А теперь повернись ко мне спинкой.

     Я повернулся к ней спиной и оказавшись лицом к окну, вздрогнул от неожиданности – из-за него на меня уставилась светловолосая молодая женщина, катавшая взад-вперед детскую коляску. Мало того, что кабинет был на первом этаже, полностью распахнутые шторы широкого окна позволяли всем прохожим наблюдать, что происходит внутри. Не говоря уже, что молодая мама с коляской стояла буквально в полуметре от окна. Вскоре к ней подошла вторая женщина с коляской – и разумеется тоже на меня уставилась. Я не слышал их разговора, но судя по снисходительным улыбкам и кивкам в мою сторону, молодые мамы они обсуждали меня.

     – Опять прикрылся, – послышался у меня из-за спины смех медсестры, – Мам за окном стесняется.

     – Где тебе сказали держать руки? – прикрикнула на меня Лена, – Подумаешь, увидели голышом. Тебя в 7 лет уже что – никому кроме мамы, нельзя раздевать?

     Лена подошла к столу и разняла мне руки. Я едва сдерживался, чтобы не зареветь от обиды.

     – Глубоко дыши! – попросила меня врач, приложив к спине холодный фонендоскоп, – Ага, вот так. Молодец.

     Полминуты, пока она слушала меня сзади, показались мне вечностью. Впрочем повернувшись к окну спиной, я ощутил на себе взгляды врача и медсестры, не говоря уже об ухмылявшейся Лене. Неизвестно что было лучше – стоять лицом к ним или двум женщинам за окном.

     – Хрипов нет, – объявила врач, послушав меня спереди, – Температуры вроде тоже, – она быстро приложила ладонь к моему лбу, – Но ты, Ир, на всякий случай померяй.

     – Хорошо, – кивнула медсестра.

     – Широко открой рот и скажи “а”, – попросила меня врач, неприятно нажав на язык специальной палочкой, – Горло немножко красное, но ничего страшного.

     Врач положила палочку на стол и принялась щупать мне живот.

     – Какой плотный, – нахмурилась она, – Когда ты в последний раз ходил по большому?

     Я промолчал, густо покраснев от бесцеремонного вопроса.

     – При мне не какал, – сообщила Лена.

     – Нужно следить, чтобы был регулярный стул, – сказала ей врач, – Ребенок должен ходить по большому через 15-20 минут после еды.

     Холодные чужие пальцы спустились ниже и щекотно скользнув по лобку, коснулись моей письки, заставив меня еще больше покраснеть.

     – Что такое? – улыбнулась врач, пресекая мою попытку отстраниться, – Уже и дотронуться нельзя. Знаешь что? Ложись на спинку.

     Я послушно лег на стол.

     – Помассируем животик, – ласково улыбнулась врач, принявшись водить ладонью вокруг моего пупка, – Надо почаще ходить на горшок по-большому. Надеюсь ты в 7 лет уже подружился с горшком?