шлюхи Екатеринбурга

Смерть

Посвящается всем тем, кого я когда-то презирал.
Кого я когда-то любил. Тем, кого я ненавидел однажды.
И тем, кого я ненавижу сейчас. Конечно же, тем, кого я
люблю сейчас.
Несомненно, и самому себе я посвящаю это произведение.
Короче, всем тем, кого я знал и знаю.
Только Ваш Imperior.

     Солнце поднимается в небо и светит каждый день. Независимо от того, видно его за облаками или нет. Независимо от того, желает ли его кто-нибудь сегодня видеть или нет. И мы, мы живем каждый день – независимо от того, нужны ли мы кому-нибудь, или нет. А смерть – понятие настолько условное, что если даже окружающие не всегда замечают, что Вы умерли, что же говорить о Вас? Быть может, Вы уже давно мертвы. И я вместе с Вами.

     По сути дела, смерти нет. Она существует только для близких Вам людей, но для Вас, и тех, кто Вас не знает – её просто нет. Поэтому, все эти россказни о жизни после смерти – бред, так как самой смерти не существует. Жизнь продолжается, не смотря ни на какие обстоятельства, даже если все вокруг галдят, что Вы мертвы…

     Обо всем этом рассказала мне одна девушка, которую я встретил в метро. Или она меня встретила – так будет правильнее. В тот день у моего друга был день рождения, и все довольно крепко напились. Впрочем, я сносно держался на ногах. На “Курской” мы расстались, пожав руки, и свой дальнейший путь я совершал в одиночестве. В одиночестве среди толпы людей.

     Больше всего сейчас хотелось присесть и вздремнуть. Но в это время все скамейки в вагонах должны быть заняты. Я очень удивился, когда на “Третьяковской”, пересев на свою ветку, я увидел пустую лавку, на которую никто не хотел садиться. Приглядевшись, я убедился, что на ней ни наблевано, ни нассано – всё чисто. Единственное, что на ней было – целлофановый пакет с пустыми пивными бутылками, как мне оказалось, и с пакетиками из-под сухарей. Я скинул его на пол, ловко ударив по нему своим пакетом. После чего сел и закрыл глаза.

     Я не спал – мне не хотелось засыпать совсем и уехать в депо. Когда поезд останавливался, я приоткрывал правый глаз и смотрел, кто входит или выходит из вагона. Почему-то никто не входил, а те, кто выходили делали это настолько незаметно, что казалось, будто они растворяются в воздухе.

     Она вошла на “Профсоюзной”. Сначала она встала у двери напротив, дав возможность её разглядеть. Густые черные волосы. Лицо – может и не идеал, но зато не простое, притягивающее к себе мужское внимание. Запоминающееся: Красная курточка и шикарные ножки, затянутые до отказа в кожаные штаны. Как мне хотелось провести по этой черной коже рукой. Хотя бы разок!

     Поезд тронулся, и я прикрыл глаза. Наверное, я очень глупо смотрелся. На “Новых Черемушках” я увидел её сидящей напротив меня. Она тоже сидела одна на своей лавке. Про себя я отметил, что она не смотрит на меня. Поэтому я беспрепятственно смотрел на неё. Теперь её лицо казалось мне знакомым. Я снова закрыл глаза. Когда поезд подходил к “Калужской”, я почувствовал, как кто-то сел рядом со мной. Этот кто-то дотронулся своим бедром моего. Но, решив не нарушать установленные самим собой правила, я открыл глаза только, когда поезд остановился. Напротив меня девушки не было, она сидела рядом со мной. Что заставило её пересесть? Это уже становилось интересным. Я повернул голову и мельком заглянул в её глаза. Серые, с огромными черными зрачками. Они олицетворяли собой бесконечность. Белки вокруг них были идеально белы. Я мигом повернулся назад. Я не хотел знакомиться с ней сейчас, потому что был пьян. Потом, когда я протрезвею, я не буду знать, что делать и какие слова говорить ей по телефону. Это ещё в том случае, если она мне его даст.

     Зато она, похоже, знала, чего хотела. Когда я в очередной раз закрыл глаза, она положила свою ножку на мою ногу. От неожиданности я дернулся и уже не смог следовать своему правилу. Я открыл глаза. В голове вертелась куча слов, которые следовало бы сейчас сказать, но как только одно из них приближалось, чтобы слететь с моих губ, остальные хватали его и утаскивали назад – в бурлящий водоворот. Поэтому я просто смотрел на неё, а она уже начала улыбаться. Теперь я точно смотрелся как придурок. Чтобы разорвать как-то происходящий ступор, я оглянулся. Вагон был пуст! Только два человека – я и она – сидели на крайней скамейке и не произносили ни слова. Я снова повернулся к ней и положил ладонь на ножку, обтянутую черной кожей. Сбылась мечта пьяного идиота! А она продолжала смотреть на меня, не мешая гладить её.

     -Нравится? – наконец, спросила она.

     -Очень, – сглотнув слюну, хрипло ответил я. – Вы знаете, у вас самые красивые ножки, что я видел. Надеюсь, я не доставляю вам неудобства?

     Вух! Вроде бы всё нормально. Слова наконец-то попёрли из меня.

     -Ну что вы! – похоже, девушку это всё забавляло, хотя какое-то мгновение её личико приняло серьёзное выражение. – Хотите вторую?

     Она сказала это так искренне, что я кивнул автоматически. Тут же мне на ноги опустилась вторая ножка – такая же прекрасная, как и первая. Девушке пришлось прилечь на скамейку. А мне предоставлялась полная свобода действий. Сначала я гладил её бедра. От каждого прикосновения к ней я возбуждался всё сильнее. Потом, я разул её и слегка сжал в своих ладонях её маленькие ступни, обтянутые колготками телесного цвета. Они были холодные, и я попытался согреть их. Я тоже гладил их, а потом, перестав думать о чем-либо, стал покрывать поцелуями маленькие розовые пальчики, розовые пяточки и все ступни. Их обладательница что-то говорила мне, но я не мог разобрать, хвалила она меня или бранила. Похоже, я влюблялся в неё.

     Я очнулся только когда поезд остановился на “Беляево”. Продолжая держать в руках её ножки, я смотрел – не войдет ли кто в вагон. Тогда, боюсь, мне придётся всё прекратить. Какой-то мужик зашел в дверь рядом со мной. Не глядя на нас и откровенно шатаясь, он прошествовал до следующей двери и вышел. Таким образом, и следующий перегон вагон предоставлен нам двоим.

     В это время девушка освободила свои заметно потеплевшие ступни от моих рук и села верхом на мои ноги.

     -Ты такой милый, – сказала мне она.

     -Знаешь, – я тоже решил, что пора перейти на “ты”. – Похоже на то, что я в тебя влюб…

     Я не закончил, так как её губы оказались настолько близко от моего лица, что я не смог удержаться и поцеловал её. Этот поцелуй был очень коротким, но зато следующий… Мы, не переставая, целовались до самого “Конькова”! Сладость поцелуя разливалась по мне, и мне не хотелось, чтобы это всё заканчивалось. Сейчас мне доставляло удовольствие просто ловить своими губами её, чувствовать влагу её губ, видеть блеск в её глазах, ощущать учащенное дыхание, холодившее мои губы. Приятно было прикосновение её волос, когда они скользили по моим щекам. Я крепко прижимал её к себе, так как в какое-то мгновение мне показалось, что на самом деле я заснул, и всё это – сон. Так я пытался удержать ускользающее видение. Но она не ускользала.

     Когда объявили, что следующая станция – “Тёплый стан”, девушка стала обуваться. Я спросил, могу ли я её проводить, на что она ответила, что именно этого она и ожидала.

     -Кстати, – сказала она, когда мы выходили из вагона. – Меня зовут Полина.

     Я тоже назвал своё имя. Взявшись под руки, мы отправились на выход.

     Пока мы шли по улицам, я заметил, что никого вокруг нет. Я обратил внимание Полины на это, на что она тихо усмехнулась и сказала, что её это не удивляет. А почему – она расскажет мне позже. Сейчас ей хочется побыстрее попасть домой. После мы шли молча. Я всё поглядывал на неё. А она смотрела на меня. Снежинки оседали на её ресницах, и она очень красиво моргала ими, пытаясь стряхнуть. Волосы тоже присыпаны снегом, что придавало её лицу особенную нежность и женственность. Легкая тень улыбки на её лице делала меня счастливейшим человеком.

     Ни в одном окне дома, где она жила, не горел свет. Я уже не стал спрашивать почему. Может, просто электричество отключили. Мы поднялись на лифте на восемнадцатый этаж, и Полина стала открывать дверь. Правда, ей не понадобился ключ. Она просто толкнула дверь и та открылась.

     Она закрыла дверь и включила свет.

     -Наконец-то я дома! – воскликнула она. – Давай же, поцелуй меня ещё раз!

     Меня упрашивать не надо. Я снова крепко обнял ее, и наши губы слились в поцелуе. Время остановилось, только стук её сердца, бившегося в такт с моим, нарушал тишину, что так внезапно возникла. Не в силах разорвать столь сладостный поцелуй, мы пятились моей спиной назад. Так мы попали в следующую комнату, где было темно. Тогда Полина включила свет, и мы ещё раз поцеловались, сев на кровать.

     -Слушай, – предложила мне она. – А, может, ты сегодня у меня останешься?

     -Хорошо, – согласился я. – Только я позвоню, предупрежу своих, чтоб не волновались.

     -Ладно, – она опять усмехнулась как тогда на улице. – В таком случае, я пока приму душ.

     Когда я набрал номер, то в трубке раздались долгие гудки. Никто не поднял трубку ни через минуту, ни через две. “Странно, – подумал я. – В это время они уже все должны быть дома”. Я снова набрал номер. И снова длинные гудки. Тогда я решил проверить и набрал пару номеров своих знакомых. Тоже никто не брал трубку. Тогда я успокоился, решив, что просто у Полины неисправен телефон, а с моими родственниками и знакомыми всё в порядке.