Школьные коридоры. Часть 6

     2.

     

     – Я не совсем помню, – медленно начал Сашка, глядя себе под ноги. – Зато я точно помню, что любовью там и не пахло. Это было в детском саду. Мне просто очень хотелось увидеть, как: как устроены девчонки: Они все так прятали!

     – Еще бы! – сально хмыкнул Игаша.

     – Да, вот так, – Сашка поправил складки на юбке совершенно по-женски. – Я предложил одной девочке встретиться со мной в укромном месте и показать друг другу: Почему-то я был уверен, что мое достоинство ее очень заинтересует! . . Да: Укромное место оказалось аллеей к заброшенным воротам. Высоченные тополя, совсем засыпавшие дорожку листьями, казались колоннами. Я почему-то думал, что это романтическое место. Там меня охватывала особая дрожь возбуждения. Особенно в ожидании голого тела.

     Анна Евгеньевна возмущенно задрала брови, глядя на непонятного паренька, переодетого в женскую одежду, но потом с облегчением поняла, что не она первая переступила грань. Слушать становилось интереснее.

     – Она не пришла, – коротко подытожил Сашка.

     – Не пришла? – разочарованно переспросил Игаша. Ну совсем, как ребенок, которому не дали обещанную конфетку.

     – Нет, – усмехнулся Сашка, взглянув на обиженное лицо напротив. – Не пришла. Наверное, это была моя вина – я не сумел ее как следует увлечь. И теперь я боялся только одного. Я боялся, что она расскажет обо всем подружкам. Все девчонки – болтушки!

     – Все: – загадочно повторила Маринка, прикусив щеку.

     – Мне так кажется, – ответил Сашка, словно извиняясь. – Я чувствовал себя очень одиноко. Такой маленький мальчик под такими высокими деревьями. Я ощущал их силу, их превосходство надо мной: К тому же, небо потемнело, приближался дождь: захотелось уюта: казалось, что все были так далеко: Я бросился со всех ног к тому месту, где детей скликала воспитательница. Оказывается, нас еще ждал вечерний концерт, а я совсем про него забыл!

     – Все? – с ехидцей поинтересовалась Анна Евгеньевна.

     – Про детский сад? – Сашка устало облокотился на стену и его груди шевельнулись под рубашкой. – Почти. На том концерте одна из воспитательниц сидела на сцене. А я находился прямо напротив нее. Она сидела: ну, немного раздвинув ноги. Немного, но мне было достаточно, чтобы я увидел:

     – Она была без колготок? – Игаша возбужденно наклонился вперед. Михон недовольно отодвинулся.

     – В колготках. – Сашка ощущал себя опытным солдатом, вернувшимся из страшного боя живым и невредимым. – В черных таких колготках. Тогда это была большая редкость. И юбка ее была: Словом, я впервые увидел, что между ног взрослой женщины торчат волосы. У меня было не очень хорошее зрение, но я сидел на первом ряду и мне все было видно.

     – Она была без трусов? – вновь неугомонный Игаша.

     – Без трусов? . . Вряд ли. Но если трусы на ней и были, то они были: ну, прозрачные, что ли: Словом, я видел волосню взрослой женщины! – сердито закончил Сашка.

     Все опять помолчали.

     – Потом она перехватила мой взгляд и сомкнула ноги, – продолжил сторож внезапно. – После этого я пристрастился снимать свои трусы во время тихого часа, в кровати. Никто этого не видел, я делал все аккуратно. Я снимал их, засовывал под подушку и тихо млел от того, что я без трусов, а никто про это не знает. Потом я стал смотреть, как спит моя соседка напротив, Ирка Парамонова. Именно в то время, по-моему, я и начал заниматься онанизмом:

     – Онанизмом: – Анна Евгеньевна словно выплюнула это слово.

     – Мне было лет пять, – подытожил Сашка и посмотрел на часы. Кучка песка стала заметно больше.

     Все оживились. Всем хотелось поскорее уйти. Надо только было сдать экзамен.

     

     

     3. .

     

     – А меня совратил двоюродный брат, – негромко сказала Маринка и все замолчали, повернув головы к девушке.

     Она недоуменно покосилась на всех, словно не понимая, чего от нее хотят. Воцарилась тишина.

     – Двоюродный брат, – вкрадчиво напомнил Игаша. Глаза у него были мутные.

     – Да: Двоюродный брат. – Маринка с трудом подбирала слова. – Отвернитесь, блин! Я не могу так!

     Довольный Игаша тут же повернулся спиной к девушке. Сашка пожал плечами и тоже уставился в стенку. Михон и так уже отвернулся от всей компании – его мутило от таких рассказов. Анна Евгеньевна отворачиваться не стала.

     – Двоюродный брат, – вновь тихонько подсказал Игаша.

     – Я помню! – огрызнулась Маринка. – Двоюродный брат. Звали его Мишка.

     Михон вздрогнул.

     – Он был старше меня и любил приходить к нам в гости. Ему нравились наши книги. У нас было очень много книг – красивых, хорошо изданных, модных тогда: Мы сами их почти не читали. Но иметь полное собрание сочинений считалось тогда престижным. И вот однажды его попросили посидеть со мной. Мне было тогда лет пять:

     – Боже: – покачала головой Анна Евгеньевна.

     – Все так, – уныло продолжала девушка. – Я тогда не знала, для чего он меня раздевал. Говорил, что мы будем играть в показ мод. Мне это очень понравилось. Потом: я не помню как: мы с ним оказались на кровати, под одеялом: Он попросил меня снять трусы: А потом принялся елозить по мне: Мне было любопытно, жарко и:

     – И он тебя: ? – в ужасе выдохнула учительница.

     – Нет, – слабо улыбнулась Маринка. – Ему-то было лет десять, и он, я так думаю, не был особенно опытным: так, повалялись на кровати: он потрогал меня, а потом:

     – А потом? – спиной поинтересовался Игаша.

     – А потом пришли родители, – мстительно ответила девушка. – Мои и его. И ему пришлось слезть с меня, предварительно взяв с меня слово, что я никому ничего не скажу.

     – И ты не сказала? – спросил Сашка, непроизвольно поглаживая напрягшийся сосок левой груди.

     – Я не помню, – сощурилась Маринка. – Но никаких последствий не было – никто не ругался, не ссорился: В общем, все обошлось!

     – Повернуться можно? – мрачно пробасил Мишка.

     – Можно.

     Маринка покосилась на часы. Как бы то ни было, она внесла свою лепту. И теперь ждала следующего рассказа.

     

     

     4. .

     

     – Теперь ты! – локтем подтолкнул Михона Игаша.

     Михон встал со своего места и подошел к окну. Соседство Игаши он выносить более не мог.

     За занавеской царила ночь, казавшаяся особенно непроглядной за пыльным стеклом с двумя дохлыми мухами. Внезапная духота заставила парня расстегнуть воротник рубашки в крупную клетку.

     – А у меня все началось из-за ключей.

     Натренированный на репетициях голос не подвел, и Михон очень тому порадовался.

     – Из-за ключей? – переспросил Игаша.

     – Ага, Игаша. Из-за ключей. В тот день я пришел из школы и, пошарив по карманам, понял, что ключи мои – за крашеной дверью, перед которой я стоял, как дурак. Так же, по-дурацки, я однажды застрял у почтовых ящиков. Я всегда проверял, есть ли газеты в ящике, просунув палец в одну из шести дырок в дверце. А в тот раз я засунул не тот палец и не смог его вытащить.

     – Не тот палец, – Сашка горько улыбнулся метафоре.

     – Да, все наши проблемы часто начинаются из-за того, что мы суем не туда не тот палец. – Михон говорил увернно, словно стоя на сцене. Его режиссер мог бы им гордиться. – И мне пришлось простоять в таком положении, с пальцем в ящике какое-то время, пока, наконец, до меня не дошло, что помощи мне ждать неоткуда. Ценой весьма болезненных ощущений и содранной кожи, я освободился. И тогда я себя почувствовал победителем. Я смог. Я сделал это!

     – А ключи? – тихонько напомнила Маринка.

     – Ключи? – Михон потерял былую уверенность. Но отступать было некуда. Стеклянные колбочки песочных часов напоминали знак бесконечности, вставший на дыбы. – Ключи я в тот день оставил дома. Родители были на работе. Брат учился на три урока больше, чем я. И меня ждала не очень приятная перспектива ожидания на лестничной клетке в течение полутора часов. И тут снизу хлопнула дверь в подъезде, и скоро к нам на пятый этаж поднялся наш сосед. Его звали Петя, но моя мама называла его Петруччо.

     – Петруччо! – фыркнул Игаша. За ним засмеялись Маринка и Сашка. Криво улыбнулась бледная Анна Евгеньевна.

     – Да, так, – Михон тоже хмыкнул. – Он увидел мое: м-м, затруднение, и радушно предложил переждать у него дома. Я согласился, предварительно написав записку брату и вложив ее в замочную скважину. Дома у соседа было очень интересно. Огромные напольные часы, большие аквариумы с сотнями маленьких рыбок, ковры и цветной телевизор: