Сальто-мортале

     Андрею Сол-му, врачу и дрессировщику

     

     В позапрошлом году занесла меня цирковая судьба (в лице судьбоносцев из Росцирка) в город Р*, что недалеко от Москвы.

     

     Город неплохой, с древней историей славной, да с нынешней — не ахти.

     

     Правда, цирк там хороший построили еще в расцвете СССР, и с тех пор не успели еще сильно изгадить.

     

     И гостиница цирковая — приличная, что для нашего брата — артиста, в номерах гостиничных почти весь год проводящего — не последнее дело.

     

     Вот в этом самом городе Р*, в той самой цирковой гостинице и приключилась со мной одна история.

     

     Я сам врач по образованию, и в цирке клятву Гиппократа исполняю, но есть у меня и свой номер, какой — к истории дела не имеет, но быстроту реакции и способность точно оценить ситуацию — сильно развивает.

     

     Работали в тот сезон в нашей программе акробатки на брусьях Свиридовы — это так на афише стояло. На самом деле Свиридовыми были только двое из пяти -сестры Татьяна и Людмила, у трех других и имена были позаковыристее — Эльвира, Яна и Юлиана — видно, родители были с фантазией, и фамилии разные, но на афишу равно не пригодные — по причине лозунга — покупайте отечественное:

     

     Так вот, брусья, с которыми они работали — спе-ц-ф-и-т-ские, как Райкин говорил, были.

     

     То есть брусья-то — обычные, фибергласовые, а вот опоры для них — живые артисты.

     

     Обычно в таком номере — на опорах мужики покрепче работают, а девчонки легонькие на брусьях кувыркаются.

     

     А Свиридовы, феминистки чертовы, — сами стали брусья держать.

     

     Татьяна и Людмила — до цирка в спортивной акробатике силовыми партнершами выступали, да их по возрасту ушли — 25 — и гуд-бай! Девицы — как по Некрасову, про коня на скаку и по избу. Про избу не знаю, а на породистых кобылиц они сами похожи были — и статью и характером.

     

     Яна и Эля — раньше в спортивной гимнастике выступали за сборную, да не выдержали волчьих законов:

     

     Впрочем, и в цирке тоже, не всё — марш Дунаевского, но народ у нас добрее.

     

     Вот и Элька с Янкой — из таких, кто и пожалеет и поможет, хоть сами молодые и по возрасту еще можно быть дуры-дурами. Они и «верхними опорами» работали и на нижних брусьях сами кувыркались

     

     Юлька — самая младшая — ей только 17 исполнилась, и самая хрупкая из них — она только чистую гимнастику в номере делала. Девчонка талантливая — жуть, а по внешности и по характерцу — как спичка вспыхнувшая — мотнет рыжей головой — и не трогай — пальцы сожжет.

     

     Номер их большой популярностью пользовался — эффектный и, для знатоков, — сложный, и девчонки красивые и костюмы на них — минимальнейшие.

     

     В общем, ухажеров хватало.

     

     Девчонкам, конечно, приятно, и иной раз поддавались на уговоры — в выходной день вечерком в ресторане, благо он рядом с цирком располагался, с парнями посидеть, потанцевать:

     

     Правда, хоть и считается, что у циркачек нравы вольные — Свиридовы (все пятеро) от неприличных предложений умели отказываться.

     

     Ну а ежели какие «кавалеры» по наглому начинали в гостиницу ломиться, на то у нас была четверка жонглеров-силовиков, пудовиками на манеже перекидывавшихся (однажды какой-то Фома неверящий через барьер полез — вес у гири проверить, да на ногу себе уронил — так его вопль оркестр с трудом перекрыл) — они доходчиво объясняли, что у артисток — с утра выступление, и им отдохнуть надо.

     

     Или выходили мои ассистенты — тоже ребята не хилые, и втолковывали непонятливым, что зверей надо скоро кормить, а им, бурым национальным символам — все равно, что на ужин смолотить — старую говядину или молодую козлятину. Ну, кавалеры и проникались:

     

     И вот в один летний вечер, то ли в ресторане «осетрину второй свежести» подавали, то ли может кавалеры, поняв, что им не светит — по подлянке, чего в шампанское напоследок сыпанули — в общем, приковыляли все пятеро Свиридовых как одна, в гостиницу за животы держась и в три погибели согнутые. И как порог переступили, так сразу, извините, в туалет кинулись, и почти на всю ночь там обосновались:

     

     Короче говоря, утреннее представление выпустили ужатым, и едва оно закончилось, зовут меня к директору цирка.

     

     — Вот что, Андрей Владимирович, — говорит, а сам нервно по столу ногтями скребет, прямо как мои мохнатые артисты, — надо чтобы Свиридовы к вечернему представлению в порядке были, На нем, блин, богатый спонсор будет, и дирекция на их номер, мужикам мозги будоражащий, сильно рассчитывает.

     

     — А я говорю, — Я им и так весь свой запас адсорбентов скормил — и по нулям, да и на отравление не похоже — не рвет, ни знобит, а только «медвежья болезнь» мучает.

     

     А он мне — «по Высоцкому», — Мол, надо Федя!

     

     — Ладно, — говорю, — спонсора я бы и послал, да девчонок жалко, за ночь измучались:

     

     Захожу я к Свиридовым в комнату, (они специально просили самый просторный номер — нравилось им всем вместе жить) — все пять кроватей по стенкам расставлены, на кроватях страдалицы лежат в скукоженном виде и с такими лицами, что не на манеж для спонсора, а на паперть для жалостливого народа выпускать надо:

     

     В комнате бардак — по причине постоянных ночных туалетных забегов — и носом чую, — кто-то из них — не добежал.

     

     Ну, огляделся я, и решение принял.

     

     Зову своих ассистентов — ребят толковых и не болтливых.

     

     Даю деньги — одного в хозяйственный — пластмассовых ведер купить, а другого посылаю по номерам пройти, электрочайники собрать и в них воду нагреть.

     

     А сам в аптеку отправился.

     

     Прихожу и говорю аптекарше, — Мне пять кружек Эсмарха: — тут у нее глазики широко так раскрываются — и она на меня не то, как на психа, не то, как на маньяка смотрит, а я спокойно смотрю в ответ — а что — не наркотики прошу:

     

     Получаю пять резиновых блинов с трубками, в соседнем отделе раствор танина и вазелин покупаю и — назад, в гостиницу. Там уже ребята во всю трудятся — из чайников пар столбом, ведра разноцветные рядком стоят.

     

     Беру у плотника молоток и большие гвозди — и направляюсь в номер к акробаткам.

     

     Подхожу — а из двери мимо меня пулей, чуть насквозь не прошила, Юлька в лифчике и трусиках — по направлению к туалету пролетает, жалобно подвывая.

     

     Захожу в номер и вколачиваю над каждой кроватью по большому гвоздю, примерно в метре «от уровня матраса».

     

     Девчонки лежат — ноль внимания, к себе внутри прислушиваются и ничего хорошего не слышат.

     

     Тут мои ассистенты, молодцы, приказ исполняя, заносят в номер шесть пустых ведер, седьмое с холодной водой и два чайника с кипятком.

     

     — Всё, — говорю, — пока свободны, но далеко не разбегаться — скоро понадобитесь:

     

     Ребята вышли, а я за свою работу принялся — в пустом ведре стал из холодной воды, кипятка и раствора танина смесь делать. За спиной слышу, Юлька из туалета вернулась и на кровать свалилась.

     

     Значит, весь комплект на месте:

     

     Закрыл я дверь на ключ от любопытных, наполнил резиновые мешки раствором, на гвозди развесил, ведра к кроватям пододвинул — и минутную готовность объявил:

     

     — Значит так, — говорю, — девицы-красавицы, что я с вами делать сейчас буду — для высшего, блин, блага, Поэтому — голос не подавать, сопротивления не оказывать, и — до туалета все равно не добежите — оправляться в ведра будете. Меня стесняться нечего, мы дам и не в таких позициях видали:

Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ]