Русская любовь (записки отечественной проститутки). Часть 16

     Каждый приходит в проституцию по-своему. Наташка — через стриптиз. Чем не театральное искусство? Он тоже имеет отношение к вешалке, на которую женщина вешает свою одежду, раздеваясь, как на сцене, при всех и тоже за плату. Лично я окунулась в проституцию, как уже говорила, будучи травмирована женихом Эдиком. Элитарная же клиентура появилась у меня и стала постоянной далеко не сразу. Но и столичная панель, как бы символизирующая первую древнейшую профессию, со всеми вытекающими из нее особенностями, этим «избранным» тоже не предшествовала.

     Размышляя потом об услышанном от неожиданной новой знакомой о стрипе, к которому мужчин влечет «неведомая сила» , пришла к выводу, который, может быть, покажется кому-то странным. Так вот, когда мужчина получает возможность лицезреть откровенное бесстыдство совершенно незнакомых ему женщин, как бы видит порнографию в «живых картинах» , он утверждается в мысли, будто все женщины вообще постоянно хотят и готовы при малейшей возможности отдаться, в чем и признаются откровенно в стрипе.

     . . От Татьяны, лаборантки из соседнего отдела в нашем НИИ, не ускользнуло мое подавленное настроение и удручающее состояние. Она принялась участливо расспрашивать, что случилось, чем я так подавлена. И как это обычно бывает в беде с человеком, к которому проявили внимание, я доверительно поделилась с ней о конфликте с Эдиком. Рассказала, что именно послужило причиной нашего разрыва. Татьяна посочувствовала и как бы подвела итог:

     — Все — тлен и суета. Плюнь и пренебреги. Смотри, сколько кругом мужиков. Тебе надо отвлечься и действовать по испытанному принципу — клин клином вышибают.

     Через несколько дней она пригласила меня в компанию своих друзей.

     — Хорошо проведем время. Не пожалеешь. Познакомишься с новыми интересными людьми. Отвлечешься. Она назвала адрес на Кутузовском проспекте. Квартира находилась в большом доме так называемой сталинской постройки, которые предназначались для партийно-государственной элиты и других привилегированных знаменитостей — лауреатов и заслуженных. Она отличалась прекрасной планировкой, высокими потолками, простором и имела четыре комнаты.

     К моему приходу все уже собрались, и я была как бы завершающим аккордом — третьей женщиной помимо Татьяны и Галины. Мужчин тоже было трое. Все молодые, довольно привлекательные и, судя по всему, из ученого мира или другой категории интеллигенции. Так что при распределении «объектов» никто, как я поняла, не должен был оказаться в накладе — незамеченным и обделенным. Пара была приготовлена для каждого. Конечная цель нашего сборища ни у кого не вызывала сомнения, и у меня в том числе. А ради чего мы, собственно, «скинулись»? Требовалось только какое-то время для ее деликатного прояснения, чтобы, как принято было говорить у марксистов-ленинцев, идея овладела массами и обрела реальную силу.

     Организаторы прекрасно сервировали стол. Он отличался обилием яств и разных заморских вин, в том числе и «Водкой на здоровье».

     Быстро наступившее оживление постепенно перешло в откровенный обмен мнениями по вопросам секса, его формах и содержании. Как бы исподволь, тактично уточнялась и вырабатывалась общая линия предстоящего поведения с учетом личных пристрастий. Наконец была поставлена и последняя, как бы завершающая точка. Поступило предложение организовать групповой секс, если, конечно, никто не возражает. Исходило оно от Татьяны, а не от кого-то из мужчин, и поэтому нам, двум другим женщинам, отказываться было как-то неловко. Это выглядело бы с нашей стороны предательством подруги.

     — В таком случае, рассчитаемся по номерам и бросим жребий, — предложила Татьяна. — Чтобы никому не было обидно, кто с кем начнет, а потом будем меняться и под занавес устроим кашу-малашу.

     Я «вытащила» Сергея. Татьяна — Олега. Галя — Виктора. И мы разошлись по комнатам для дальнейшего углубления знакомства, как сказала Галина. Она расположилась с Виктором в комнате, смежной с той, которую «отвели» мне с Сергеем.

     У поэта Николая Заболоцкого в стихотворении «Некрасивая девочка» есть весьма примечательные и символичные строки:

     Сосуд она, в котором пустота,

     Или огонь, мерцающий в сосуде?

     А если так, то что есть красота,

     И почему ее обожествляют люди?

     Вот этот сосуд, как бы он не выглядел снаружи, даже непривлекательно, мужчины тем не менее стараются при первой же возможности заполнить.

     Еще там, за столом, Виктор приглянулся мне больше других, да и он, как мне показалось, положил на меня глаз. Но теперь нам, явно разочарованным результатами жеребьевки, ничего не оставалось, как ждать, когда наступит наша очередь.

     Я думала, что Сергей захочет расположиться на диване в самой обычной традиционной позиции, но когда я разделась и приготовилась лечь, он взял меня за руку и подвел к столу. Такой вариант был для меня приятной неожиданностью и тоже устраивал, потому что не утомителен, а мне хотелось сохранить силы для Виктора и предстать перед ним во всем блеске своей нерастраченной сексуальной энергии. Чтобы Сергей вообще быстрее кончил, я встала на корточки, полизала у него и только после этого легла на стол.

     Все произошло, как я и планировала. Сделав мне тоже минет, Сергей всунул в меня член и изо всех сил старался не столько кончить, сколько затормозить наступление своего оргазма. Я же тем временем наслаждалась музыкой из соседней комнаты, ревниво прислушивалась к тому, что там происходит. А оттуда между тем доносились настоящие вопли сладострастия. Галин голос не оставлял никакого сомнения в наслаждении, которое она испытывала, трахаясь с Виктором, о котором я пока что могла только мечтать, с нетерпением ожидая своего «часа» и настраиваясь. Сношение с Сергеем меня, признаться, уже не интересовало. Интуиция подсказывала мне, что Виктор — это как раз тот мужчина, который мне нужен в моей нынешней ситуации. Я в своих предчувствиях не ошиблась.

     После первого раунда, спустя примерно час, мы, ополоснувшись, чтобы вернуть себе первозданный аромат женского тела, действующий на мужчин одуряюще, снова сошлись в гостиной, но уже голышом, как свои люди, и продолжили застолье. Мы откровенно делились впечатлениями о только что пережитом с известной долей юмора и в то же время отдавая друг другу должное, и это должно было служить своего рода рекомендацией. Потом наши партнеры поменялись местами, на этот раз выбирали уже сами, и начали второй заход.

     Теперь долгожданный и вожделенный Виктор был со мной. Еще там, за столом, когда увидела его голым, мне все стало ясно. Даже в расслабленном состоянии его член имел не менее десяти сантиметров. Он сидел напротив меня, и я многозначительно прикоснулась к нему, вытянув под столом ногу. На этот знак внимания он ответил красноречивым кивком головы, давая понять, что на этот раз возьмет меня.

     Ударом в гонг Татьяна подала сигнал, что пора приступать ко второму раунду, и мы, женщины, разошлись по своим комнатам, чтобы приготовить ложе и себя.

     Когда Виктор появился в дверях, его член уже начал наливаться. Он рос буквально на глазах и увеличился почти вдвое. Он был, видимо, так тяжел, налитый кровью, что не торчал параллельно полу, как это обычно бывает, а свисал, словно колбаса, напоминая габаритами финский сервилат, которым мы только что закусывали. Смотрела на это «седьмое» чудо света, и сердце мое учащенно билось от желания и нетерпения ощутить в себе такую прелесть, сиявшую для меня в эти минуты подобно солнцу, тепло которого согревало мой лобок. На память пришли стихи Маяковского о его необычайном приключении:

     Пригорок Пушкино горбил

     Акуловой горою,

     А, низ горы

     Деревней был,

     Кривился крыш корою.

     А за деревнею —

     Дыра,

     И в ту дыру, наверно,

     Спускалось солнце каждый раз,

     Медленно и верно.

     Пригорком был мой «огнедышащий» лобок, а дырой — сочащееся влагой влагалище. Едва Виктор приблизился мои ноги сами собой разлетелись в стороны, как крылья, чтобы принять его в свои объятия.

     Виктор был нетороплив. Мне казалось, что со мной происходит все, как тогда у поэта: «в щель войдя, ввалилась солнца масса…» Он как бы приучал меня к своему неординарному члену, давая мне освоиться с ним и к нему привыкнуть. Я поделилась с ним посетившей меня поэтической ассоциацией, и она Виктору явно понравилась. «Тем не менее мне все-таки немного больно, — заметила я, — так что, пожалуйста, не очень сильно нажимай». Он понимающе улыбнулся и, к моему удивлению, ответил цитатой из того же стихотворения: «Ладно, не горюй, смотри на вещи просто».

     Первые его движения были туда и обратно, но постепенно он стал их усложнять. То усиливал давление на боковые стенки, то нажимал на заднюю, то подтягивался и одновременно скользил по клитору. Он ловко раскачивал бедрами, и это придавало члену вращательное движение, и он таким образом массировал головкой шейку матки.

     Работал им, словно что-то растирая пестиком в ступке. Наслаждение, которое я испытывала при этом, невозможно выразить словами. Я готова была держать его в себе бесконечно.

Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ]