Проститутки Екатеринбурга

Розы и шипы. 2ая и 3я части

     
….- Ну, что ты всё молчишь ! Скажи хоть, что — нибудь, ведь я правильно говорю ?! — возмущенно оскорбляется она моим молчанием.

     — Ну, разумеется правильно, как же иначе — слегка улыбаюсь я ей тёплой, почти дружеской улыбкой.

     — Почему же ты тогда молчишь, когда я разговариваю с тобой ! — голос её начинает обиженно дрожать.

     Я смотрю на неё, покручивая бокал в руке, рассеянно любуясь отблесками играющего в нём красного вина.

     Как объяснить ей, ещё только начавшей самостоятельную жизнь, что я просто любуюсь ею, этим вечером, этим таинственно мерцающим вином в бокале, наслаждаюсь полумраком и что мы с ней только вдвоём, что рядом нет бесконечной суеты марионеток, считающих себя личностями.

     Как мне объяснить ей, что можно наслаждаться каждым движением пока ещё девичьего, но уже женственного тела.

     И даже то, что она машинально пытается играть по общим правилам я прощаю ей, — в ней этого меньше, чем в других !

     Даже робкая надежда, что она просто начнёт впитывать этот полумрак и одиночество в микрокосме уютной квартиры, так же молчаливо как я, где-то в глубине моего сознания тихонько греет мне душу.

     Пройдёт время и возможно она поймёт пустоту фраз и всю никчёмность болтовни этого бесконечного театра масок.

     Но врят ли она сможет это понять сейчас и даже объяснять это ей не хочется — пусть живёт в счастливом неведеньи !

     Но надо подыграть девочке — она и так страшно напугана и напряженна своим поступком, одна в квартире с фактически незнакомым мужчиной — и я начинаю разговор, рассказываю анекдоты, забавные случаи, новости из этого текучего, а больше суетливого мира — я прошёл эту школу обезьяних ужимок, я вежлив и корректен, я сама галантность, я в этом даже не участвую лично — все шаблоны уже давно отработанны, я даю ей возможность почувствовать себя комфортно — эмансипе рассуждающей на высокие и отвлечённые темы, за которой по шаблонной принятой в обществе схеме, красиво и благородно ухаживает половозрелый, подающий большие надежды перспективный самец, которого она своей красотой, умом, обаянием, и другими несомненно очень ценными в современном развитом обществе качествами держит около себя.

     Я даже преданно-восхищенно ( с лёгкой ленцой неторопливости благородства ), гляжу ей в глаза, чтобы её иллюзия не только власти надо мной, но что более важно для неё стабильности этой власти была полной.

     Я даю ей это, чтобы её поведенческие программы сидящие у неё глубоко в подкорке, получили то, что им надо и наконец-то выполнив своё предназначение, перестали ( хоть на короткое время ) функционировать и отпустили её.

     Она постепенно замолкает — ведь её задача в охмурении этого самца и загнания его в стойло общественных норм, обеспечивающих ей её личное выживание выполнена — он покорён и всецело служит ей — вон как преданно смотрит в глаза, готовый выполнить любое желание.

     Она расслабляется, начинает как и я впитывать бытиё вокруг, вот уже наслаждается каждой деталью света, полутени, звучания музыки, теперь уже моих движений — и вдруг понимает, что всё это маска — надетая мной, чтобы мои сто килограмм мяса и костей не казались страшными её 60.

     Волна гнева и праведного негодования начинает подыматься в ней —

     Я замечаю её и сожалеюще ( вот ты и повзрослела девочка — у хорошего учителя и ученик быстро учится ), улыбаюсь ей, готовый через минуту испариться из эпицентра рождающегося вулкана, на далекий и солнечный Марс, где я обычно и обитаю.

     — Зачем ты так ???! — неверяще, дрожа ресницами, смотрит она в глубь моих глаз, ещё сомневаясь в верности своей догадки.

     — Ты сама этого хотела — тебе это было необходимо — просто отвечаю я.

     Она прогоняет в памяти, весь ход вечера и замечает момент, который я зациклил, остановив дальнейшее развитие событий.

     — Но почему ты не ….?? — она мучительно краснеет, своей изумительной алебастровой кожей .

     — Не воспользовался тобой ? Я не хотел причинить тебе боль.

     — Врёшь ! — уверенно заявила она, скажи мне правду.

     — Скажи ты любишь бороться ?

     — Бороться ? — переспросила она — в каком смысле?

     — Ну вот выходить на татами обхватывать потного, здоровенного злого мужика, с тупым бычьим взглядом — взгляд её слегка затуманился от описанной картины — который всё это делает, как и другие потные злые здоровенные мужики последние две тысячи лет, одним и тем же десятком приёмов, ради того чтобы все видели, что он эти десять приёмов, один раз может сделать лучше, чем другие потные здоровенные мужики, но уже немножко старые и поэтому не очень злые. — безжалостно закончил я.

     — Ты что спятил — я же девушка — ошарашено заявила она — мне не положенно.

     — Да ??! — недоверчиво протянул я, профессионально оглядывая её прикидывая сильные и слабые бойцовские стороны её тела.

     — Ты что !!! — заметив мой взгляд, судорожно отодвинулась она — совсем крейзи !

     — Да так ничего — торопливо спрятав, глаза ответил я, всё таки успев отметить пару редких особенностей, и чтобы успокоить её выдал очередную дозу откровенности о себе, это всегда действует успокаивающе

     — Я танцевать люблю ! — с апломбом заявил я — вдвоём, — чисто машинально добавил, проговорившись.

     — Мы же сегодня танцевали — непонимающе сказала она.

     — Я танцевал — честно, как щенок баскервилей, глядя ей в глаза, потвердил я.

     — А я что делала ! — сузила она свои прозрачные как северные озёра глаза.

     Я молчал, ибо бесполезно сейчас открывать то, что она может понять только сама,

     — я боролась да ??? Даже в танце ! Как последние две тысячи лет, чтобы показать, что я борюсь лучше чем немножко старые, да

     Скупая мужская слеза, бережно храня, ресурсы моего тела одиноко, выкатилась наружу, посмотрела на своих коллег по отражению собой мира в её глазах — и отразив момент времени, где двое наконец-то поняли друг друга бесследно исчезла, прокатившись коротким бегом по моей коже. Она знала своё место — мир гораздо лучше отражается в слезинках понимания истины женских глазах — особенно на таких длинных и пушистых ресницах как у неё.

     Часть 3-ая «Сладкая пытка».

     — Ага!! если я не буду с тобой бороться, то … — она опять, покраснела до концов ушей, даже мягкие бархатистые мочки и те стали насыщенно пунцовыми, даже на расстоянии пахнув в лицо жаром жгучей смеси гнева и стыда, перемешанного с отчаянным ритмом сумашедше бьющегося девичьего сердца.

     — Ну почему, вовсе необязательно — рассеянно заметил я, гадая когда окажусь за дверью — прямо сейчас или через минуту, уже сосредоточенно вспоминая, в чём пришёл и что где положил, чтобы потом не махать голыми руками на морозе, а на улице не май месяц, между прочим, не май и как говорил Бендер — «это не Рио-де-Жанейро», а столица деревень чёрт бы её подрал, вместе с её солнечным летом !

     — Ты что — ИЗВРАЩЕНЕЦ ?! — словно жуткую тайну с грифом «абсолютно секретно — застрелиться перед прочтением», выдохнула она мне горячим шепотом, взглядом округлившимися глаз, напряжённо нагибая свою лебединую шею, чтобы заглянуть в мой опущенный, погружённый в себя взгляд.

     «Какие у неё всё таки прозрачные, глубокие глаза… нет в серых глазах есть что-то определённо чаруещее, на них можно запросто часами медитировать, гораздо круче чем на что-либо» — подумал я, а вслух сказал, чисто машинально —

     — ну…. всё относительно… … а доставить друг другу удовольствие без раскаяния( я специально не стал произносить «ласкать» или «любить», чтобы не вводить её в заблуждение ), есть сотни способов.

     — Но как ты можешь… — пораженно воскликнула она ошарашено глядя на меня, с расширенными, как у «поплывшего» нарка зрачками.