Рассказывает Кхалл Дрого, записано медиумом

     Я, медиум Михайловского замка, записал в свободное время воспоминания, принадлежащие дикарю с бесконечных просторов Абиссинии. Он многое рассказал мне о жизни дикарей, но я решил записать только самое интересное, а именно то, что касается его половых отношений и впоследствии очаровательной дикарской любви к Кхалиси, его жене, белокурой принцессе, дочери безумного короля.

     

     “Я впервые увидел её у стен дворца, где она жила с братом и слугами. Они сбежали из-за моря. Блондинка с белой кожей, ещё одна бабенка из сотни, изнасилованных мной, но вполне красивая в отличие от местных девок. Знаете ли, Кхаллу положено жениться – для рождения законного наследника. Иначе я бы и не стал с ними церемониться, а просто взял бы семейку со всеми слугами, а охрану, состоящую из пары жилистых старикашек, просто изрубил бы на закуску. Но долг Кхалла – это очень важно для нас там, на Земле.

     Я и в будущем ведь смогу насиловать столько женщин, сколько смогу, так что моя женитьба ничего не изменит. Помню, что выглядела она так, как если бы очень ждала меня, и конечно была испугана, увидев меня с друганами на боевых конях. Мой детородный столп даже начал шевелиться, нацеливаясь на её вполне даже круглые грудки, даже рост её не был помехой – мелкая но с отличной жопой, что и требовалось для амортизации моего живота, когда я буду брать её сзади – мы всегда так делаем, лицом к лицу у нас никто не сношается, у нас дерутся так, но получать наслаждение, видя лицо, а не попу – разве это можно – так думал я тогда. Я конечно ничего тогда не сказал ни ей, ни её друзьям, наверно приготовившим для нас еду, а просто развернулся и уехал – пока, до свадьбы! Ну не было времени – пора было делить одну богатую деревню, а этот замок сам придет к нам.

     Помню свадьба была веселой, ну и попили мы тогда: вино из замка было очень веселящим. О подарках я вообще и не говорю – драконьи яйца могли сгодиться для всего (как оказалось впоследствии они принесли Луне моей жизни больше чем все кхаллы могли добыть) . Вобщем ночка обещала быть веселой: с моря дул прохладный ветер, сдувая жару с кожи, вино в моих жилах и молодая девка с сочной жопкой: Но она даже не кричала, и совсем не сопротивлялась, когда я рвал на ней одежду – это показалось мне скучно, и я засадил ей мой отвердевший от долгого желания столп жизни в её пещеру – тут она подала голос, и мне стало веселее. Вопреки мнению о нас как о жестоких дикарях могу сказать лишь, что мы любим звуки природы, и крики насилуемых женщин – это лучшая музыка для нас. Ведь мы не убиваем их, а только берем для удовольствий – а им это тоже нравится, что и подтвердилось, когда её пещера наполнилась соком, и мой столп стал скользить там совсем свободно. Да, она была нормальной бабой, без болезней, характерных для заморских девок, а они болеют так, как никто из наших – сухость пещеры и неспособность давать наследников только вершина целой горы хворей, что могут быть у этих костлявых особей.

     Но моя Кхалиси, – не даром называли её рожденной в бурю, – была очень сильной – сочные, твердые и сильные персики её зада тыкались в мой живот, доставляя море удовольствия. И из этой радости потом рождаются наши наследники, ээ-эх, ещё сильней, ещё громче крикни, моя Кхалиси, когда я залью семенем твою пещеру! Да, первое, что я полюбил в Бурерожденной – это её бедра. Они были просто бурей – мои руки не хотели отпускать её жопу даже во сне. Она была так мала, что я мог обнять всю её одними руками, и думаю я, что мой столп жизни доходил ей до самых кишок, так она орала от удовольствия!

     А потом она научила меня такому, о чем мы, вообще-то даже не помышляем никогда, думая, что это скучно, да и женщина может укусить, если брать её лицом к лицу. Ведь она боялась меня только сперва, а потом полюбила, поэтому она показала мне соитие лицом к лицу – что оказалось очень даже хорошо, ведь я тоже стал верить ей, она не могла обманывать меня, называя Солнцем и Звездами. Вот это и есть любовь. Мы дикари, как известно людишкам за морем, очень доверчивы: и мы умеем любить, не боясь ничего. Именно отсутствие страха и делает наш мужицкий мир таким прекрасным.

     Но все изменилось с её приходом в мою жизнь – патриархальному порядку тогда и пришел конец, когда мы начали тереться с ней шкурами лицом к лицу. Я понял, что могу быть слабым, а она в этот момент ощущала свою силу – она насиловала меня, её пещера накрывала собой мой столп, волосы её пещеры были черны, хотя и была она белокурой, персики её попы я сжимал руками, а сиськи катались по моей бороде, её лицо было близко ко мне, она прикасалась своими губами к моим, она лизала моё лицо, она сосала мой столп жизни, она писала на меня когда взрывался её вулкан, и теперь я мог видеть всё это, а не только её (поистине прекрасную) жопу, и да – мне было приятно.

     Ради неё я готов был делать всё, и она это знала. Но вселенной, звездам и луне было угодно, чтобы я вернулся туда, откуда появился, а она продолжила свою жизнь на Земле уже без меня. Даже на луне, с высокой высоты моего жилища я смотрю на её жопу и думаю о вечном, о том, что всё стареет и чахнет. Но вот что не может постареть и зачахнуть: это моя Луна и Солнце и Звёзды:”