Проститутки Екатеринбурга

Рада. Часть 4

     Как, баба Маша нас застукала! Нет, ей не очень повезло: самого интересного ей не показали (кина не будет, кинщик — спился!) , но, хоть мы еще и не успели раздеться, ситуация была совершенно недвусмысленная.

     Что она делала дальше, я — не знаю, телефона в деревне не было. Но, с нами — не разговаривала.

     Только, в ближайшую субботу (дня через два) нагрянула экспедиция: мои родители в полном составе, да еще и с семнадцатилетней троюродной моей сестрой, родители Рады — тоже (включая сестру) : Раду за час-полтора собрали и увезли в Москву. Она только искры раскидывала по всему дому своими угольками. Не плакала.

     Ну: Ну, что — потом:

     Потом, когда начались занятия, Рады в классе уже не было: перевели в другую школу.

     На улицу она выходила исключительно в сопровождении старшей сестрицы, и с виолончелью, обычно: ее возили на занятия. К телефону подходил исключительно недорезанный папа (у него все как-то устаканилось) , со мной никто из них разговаривать не желал категорически.

     : Такие дела:

     : Вот и — все: Кончилась история, кончилось и то время:

     : Я по неосторожности употребил здесь это слово, но я до сих пор не могу с точностью судить ни о чем таком, что хоть в малейшей степени связано с этим понятием — время. Мне представляется, у нас с ним, со временем, какая-то неразбериха, путаница, все не столь хорошо, как могло бы быть. Наши календари слишком условны, и цифры, которые там написаны, ничего не означают и ничем не обеспечены, подобно нашим деньгам. Да и могут ли вообще дни следовать друг за другом, это какая-то поэтическая ерунда — череда дней. Никакой череды нет, дни приходят, когда какому вздумается, а бывает, что и несколько сразу. А бывает, что день долго не приходит. Тогда живешь в пустоте, ничего не понимаешь и сильно болеешь. Смиритесь! Ни вы, ни я, и никто другой не можем объяснить, что мы имеем в виду, рассуждая о времени и разлагая жизнь на вчера, сегодня и завтра, будто эти слова отличаются друг от друга по смыслу, будто не сказано: завтра — это лишь другое имя сегодня, будто нам дано осознать хоть малую долю того, что происходит с нами здесь, в замкнутом пространстве необъяснимой песчинки, будто все, что здесь происходит, есть, является, существует — действительно, на самом деле — есть, является и существует.

     ДрУги мои! В горьких ли кладезях народной мудрости, да хоть и в этой истории, в сладких ли речениях и обещаниях, в прахе отверженных и в страхе приближенных, в движении от и в стоянии над, во лжи обманутых и в правде оболганных, в войне и мире, в стадиях и судиях, в стыде и в страданиях, во тьме и свете, в ненависти и жалости, в жизни и вне ее — во всем этом, и в прочем, в этом что-то есть, может быть немного, но есть. Вот, когда мы выясним причину и определим следствие, тогда придет наша пора, пора сказать некое слово — и скажем.

     

     P. S.

     У этой сказки (а, может быть не — сказки!) случилось совершенно неожиданное и непредвиденноепродолжение.

     Помните ту троюродную мою семнадцатилетнюю сестрицу, откуда-то из Рязани, кажется?

     Так, вот. Привезли ее, оказывается, для того, чтобы она за мной приглядывала, и не давала больше портить порядочных девочек. Тем более — с виолончелью.

     Звали сестрицу — Аленой. Она и была такой Аленой из сказки: ширококостной, крепкой, с соломенными волосами до середины попы (она их в косу заплетала) , с большой грудью (уж не меньше 2-го размера, тогда, точно) и румянцем во все щеки. Кровь с молоком, одним словом. Типичная, такая деревенская мощная девушка. При этом толстой она, отнюдь, не была. Просто — крепкая девица.

     Она только-только сдала вступительные экзамены в какой-то институт, и теперь могла отдохнуть пару недель перед учебой.

     Ее-то и приставили к козлу, дабы не куролесил. Что, уж ей рассказали, я не знаю (какую версию преподнесли) , но она, будучи совсем не дурой, сложила два и два, и обо всем — догадалась.

     На второй день, после вечерней дойки и, как экспедиция, произведя катастрофические изменения в нашей с Радой жизни, схлынула, баба Маша (на радостях, что уберегла кровиночку от проклятой цыганки) решила наведаться в гости в совхоз, к младшей дочери. Привезти ее должен был зять (он работал в совхозе на трехтонке) , к четырем часам утра следующего дня — к дойке уже утренней.

     Я — не помню, чем я занимался: Грустил. Вдруг (!) приходит ко мне Алена и говорит: «Пойдем со мной!». Ну, я — пошел. И отвела она меня в баню, которая не до конца остыла еще после экспедиции-то (они там нашу с Радой кровь, наверное, отмывали!) . Гнездо на чердаке, бабка, понятное дело, полностью разорила и дверцу туда наполовину заколотила шиферным гвоздем.

     Но Алена повела меня вовсе не туда, а в — предбанник.

     А — там!!!: Стол — ломился, о милосердный Бог: Поляна, одним словом, была накрыта на славу. Присутствовало и вино, сладкое какое-то, неизвестной мне конструкции.

     Я сразу, почему-то, догадался, зачем все это устроено.

     Алена села на край (в торец, прям; ноги оказались — вдоль) одной лавки, я — на другую. Она налила мне полстакана из бутылки этого вина и сказала: «Пей!».

     Я — выпил. Хотя, если честно, вино не любил. Никогда. Ну, выпил, и — выпил. Закусил малосольным помидором.

     Алена сказала, просто: «У меня есть друг. Мы с ним давно — с восьмого класса. Только у него ничего не получается. Мы много раз пробовали. Давай — ты» , и скинула с себя какой-то халатик, что на ней, там было надето, я — не разглядывал. Под ним, естественно, на ней нечего не было.

     Мне было — все равно. Я был, как будто какая-то машина для секса. Я с себя все стянул. Совершенно не стеснялся, а она загораживалась, слегка, руками. Несильно пихнул ее в плечи, и она послушно легла вдоль лавки, оставив ноги стоять на полу. Помня уроки Рады, я встал на колени и стал вылизывать ей промежность: у нее же это был первый раз.

     Она застонала и забилась, а когда все стало достаточно, на мой взгляд, мокрым, я взял ее. Крови, почти, не было. Но она так билась и вопила, что я испугался, что что-то не так, и хотел уже вытащить член. Она почувствовала, видимо, мою неуверенность и сделала слабое такое движение, мол, нет — продолжай. Ну: Я и — продолжил.

     Она была совершенно другая, чем Рада: Рада была юркая, ловкая, изобретательная, и очень узенькая. ТАМ. С ней сам процесс первого введения члена был долгим и сладострастным; как будто толчками приходилось преодолевать какое-то сопротивление. И преодолевали мы его вместе, работая навстречу друг другу, получая от этого все бОльшее удовольствие. Взаимно.

     С Аленой же, я как будто проваливался в какую-то влажную дыру, которая могла вместить еще штук пять, таких же, как я. Только не надо думать, что это было неприятно. Нет! Приятно. Очень приятно! Просто — по-другому.

     В этот вечер мы заснули даже — вместе. Совершенно голыми, понятно. Получилось, что Алена — первая женщина, с которой я переспал. Хе-хе.

     Алена была гораздо хитрее и практичнее Рады: она не стала вить никаких гнезд, а просто: вычислила распорядок дня у бабы Маши. И чутко следила, когда она, там, копается в огороде, когда идет к полдням (дневная дойка; на нее коров не пригоняют домой) , когда с соседками языком чешет. В эти моменты свободы, мы устраивали свои сексуальные баталии, прямо в Алениной девичьей постели.

     Иногда, мы брали подстилку с дивана, и уходили, будто бы на пляж. А сами забирались в густые кусты за пожарным прудом, и там предавались запретным утехам, иногда и целый день.

     : Но: Все когда-нибудь кончается: Кончилось и это лето.

     Кончилось, и следующая женщина у меня случилась только через два (почти!) года, когда на какой-то вечеринке, взрослых (им было уже по 19) моих двоюродных сестер-двойняшек, на которую я уж и не помню, как попал, одна девчонка сильно напилась и утащила меня к себе домой развлекаться сексом.

     Алена, кстати, вышла-таки замуж за этого своего друга, родила от него (надеюсь!) троих детей, и живет с ним до сих пор: душа в душу.

     Когда мы с ней изредка встречаемся на всяких, там, семейных свадьбах-крестинах-похоронах, она мне каждый раз подмигивает. Мол, помнишь то лето-то?

     Помню, Алена, помню:

     Рада закончила консерваторию, училась потом в Милане, кажется, на какой-то международный грант для супермузыкантов, уехала отсюда навсегда, забрала родителей и то, что осталось от сестры; живет в Лондоне. Детей у нее — нет. Мужа — тоже.

     : Такие дела:

Страницы: [ 1 ]