шлюхи Екатеринбурга

Пятое время года. Часть 19-3

     – Ну, один раз… ещё один раз… попробуем, Расик… просто попробуем… один лишь раз… давай… ещё один раз, и всё… может, получится… – нетерпеливо, горячо, настойчиво прошептал, проговорил возбуждённый Димка, не веря, что что-то может не получиться… он убеждал, он просил Расима не столько словами, жарко срывавшимися с губ, сколько просил, убеждал самой интонацией – напористой, не оставляющей выбора интонацией, с какой слова эти выдыхались.

     

     – Не получится… – вновь отозвался Расим, но голос Расика утратил категоричность – словно он, Расим, сам усомнился в том, что сказал… да и как могло быть иначе – разве он, Расим, не хотел?! Он хотел – ещё как хотел! – и если б не эта боль… “не получится” – отозвался Расим, и вместе с тем он почувствовал, что, говоря так, он, Расим, сейчас Д и м е уступит… ещё один раз… почему не попробовать? Они просто попробуют, и, может… может, действительно, всё получится!

     

     – Расик, давай! Ещё один раз… – напористо выдохнул Димка, почувствовав, что Расим, говоря “не получится”, в то же время готов был… в душе – вопреки словам! – он, Расим, готов был попробовать ещё раз! – Если вдруг станет больно, то ты лишь скажи… ты только скажи, и я сразу… сразу пипис уберу! – убеждая Расима в том, что бояться не надо, горячо, нетерпеливо произнёс-пообещал Димка, одновременно с этим сдвигая ладонь Расима с промежности.

     

     Подчиняясь Д и м е – его словам, его страстно звучащему голосу, Расим снова поднял разведённые ноги вверх, и снова его ягодицы раздвинулись, снова раскрылись, распахнулись перед Димкиным членом, – словно желая проверить готовность Расима к анальному сексу, Димка пальцем коснулся – слегка надавил – на туго сжатые мышцы Расимова сфинктера, в то же мгновение ощутив, как Расим невольно напрягся, конвульсивно дёрнув мышками сфинктера под его, Димкиным, пальцем.

     

     – Расик, не бойся… – прошептал Димка, подушечкой пальца поглаживая – лаская – Расимов вход. – Растяни… растяни свою попу руками… – прошептал Димка, вновь нависая над парнем-девятиклассником, на спине лежащим с широко разведенными, вверх запрокинутыми ногами.

     

     Обхватив ладонями ягодицы, Расим еще больше развёл, распахнул-растянул их в разные стороны – так, чтоб Д и м е было удобней, – Димка, рукой направляя член, снова приставил сочно налитую, пламенеющую головку к Расимову входу, ощутив, головкой почувствовав, как вздрогнули мышцы сомкнутого сфинктера.

     

     – Расик, не бойся… – вновь повторил – прошептал – Димка, изнемогая от предвкушения… “пятое время года” – мог бы подумать Димка, но мыслей в Димкиной голове никаких не было – было одно сплошное желание, огнём полыхавшее в теле… и желание, и страсть, и любовь, и нетерпение – вот что было в Димкиной голове! Осторожно двинув бедрами, Димка надавил головкой члена на Расиков вход, пытаясь вскользнуть, войти-проникнуть членом Расиму в анус, и…

     Невольно вскрикнув от давящей боли, вновь полыхнувшей в промежности, торопливо дёрнувшись, убегая-спасаясь от этой боли, Расим снова стремительно отстранился от Димки в сторону, невольно сжимая, с силой стискивая, растирая ладонью промежность, – елы-палы… снова… снова у них ничего не вышло – опять ничего, совсем ничего не получилось! Причём, на этот раз Димка сам почувствовал, что, надавив членом на туго стиснутый вход, головкой члена он не продвинулся ни на миллиметр: головка члена тупо упёрлась в мышцы сфинктера, не разжимая их, не растягивая… ёлы-палы! – член не входил – не в с к а л ь з ы в а л – в попу…

     

     – Смазка нужна, – с отчаянием проговорил Димка, и было совершенно неясно, кому он это сказал – себе он это сказал или сказал он это Расиму, вновь опустившему ноги…

     

     Конечно, нужна была смазка! Разве он, Димка, ни разу не слышал про вазелин? Разве не должен был предполагать, что для секса анального им обязательно потребуется смазка? Конечно, он слышал… он слышал об этом – и должен был это предполагать! Он ехал с уверенностью, что Зебра его и Расима поселит в одном двуместном номере… он закачал на свой комп-наладонник несколько классных галерей с молодыми трахающимися парнями – предполагая, что, может быть, Расику это придётся показать… он купил себе пару тесно обтягивающих плавок – чтобы скрывать стояк, возникающий всякий раз при мыслях о нём, о любимом Расиме… он взял с собой все свои деньги, горя желанием сделать Расиму какой-нибудь классный подарок…

     Он целыми днями думал, мечтал и грезил об их взаимной любви… он думал-планировал, как всё устроить так, чтоб всё получилось у них естественно… и – он совсем, совсем упустил из виду такой пустяк, как тюбик со смазкой! Тюбик с вазелином – всего-навсего… ну, и что теперь было делать? Вазелина не было, и Димка, на коленях стоя перед лежащим на спине Расиком – ощущая, как член его распирает он неизбывного желания, лихорадочно думал-соображал, чем можно смазать головку члена вместо вазелина. – Расик… смазка нужна! – повторил Димка голосом, полным отчаяния. – У тебя есть какой-нибудь крем? Любой… просто крем – чтобы смазать головку и вход…

     

     – Нет, – отозвался Расим, и это было действительно так: у него, у Расима, крема не было… да и зачем ему нужен был крем – ему, пацану?

     

     – Ну, и что теперь делать? – проговорил Димка растерянно, и опять… опять было непонятно, у кого он об этом спрашивает – у себя, стоящего на коленях с набухшим, сладко окаменевшим членом, или спрашивает он это у Расика, лежащего перед ним на спине с разведёнными, широко раздвинутыми ногами… как будто он, Расим, мог лучше Димки знать-понимать, что теперь делать!

     

     – Не знаю… – произнёс – отозвался – Расик… да и откуда он мог знать, если Д и м а был старшим – был в и х постели ведущим, а он, Расим, был всего лишь ведомым!

     

     Секунду-другую они молчали… конечно, отсутствие вазелина было всего лишь временным, чисто техническим сбоем, и потому невольно возникшая заминка никак не могла повлиять на их юное возбуждение – на их обоюдное, жаром бушующее желание, – они оба хотели, неутолённая страсть никуда не делась, и Димка, сжимая-тиская член в кулаке, с жаром проговорил, предлагая Расиму другой вариант:

     

     – Расик, давай… давай, теперь ты… ты попробуй меня… может, получится у тебя…

     

     – Дима, это больно… больно будет! – отозвался Расим, то ли желая Димку тем самым предупредить, то ли невольно делясь с ним, с Димкой, своим неудавшимся опытом.

     

     – Ну, попытка не пытка… вдруг получится! – отозвался Димка, отодвигаясь в сторону – уступая Расиму своё место.

     

     Конечно, Димке хотелось – нестерпимо, страстно хотелось! – самому войти в Расика, вставить ему, Расиму, в попу… за два месяца он, Димка, несчетное число раз об этом мечтал – фантазировал-грезил! В школе на переменах, провожая Расима взглядом, он невольно смотрел на Расимову попку… дома, лёжа в постели – сжимая свой член в кулаке, представлял он Расимову попку… в ванной, стоя под струями тёплой воды, воображал он попку Расима… попа Расима, недосягаемая до этой ночи, просто сводила Димку с ума! И вот, когда всё так прекрасно сложилось, из-за отсутствия смазки… было от чего прийти в отчаяние! А с другой стороны… разве член любимого Расика, вставленный в него, в Димку, не означал бы их сладостного слияния в нерасторжимое целое? Почувствовать, ощутить член Расика в попе своей – разве это не станет апофеозом их страстной любви?”Активный”, “пассивный”… может быть, это где-то и важно, а для любви это были пустые, совсем ничего не значащие понятия, и потому Димка не менее страстно хотел почувствовать член Расима в попе своей! Если, конечно, получится…

     

     Они поменялись местами: Димка лёг на место Расима, а Расик с торчащим вверх членом встал на колени перед Димкой – между его разведёнными, полусогнутыми в коленях ногами… мысль, что он, Расим, сейчас вставит, всунет в Д и м и н у попу свой возбуждённый, сладостью распираемый пипис, казалась Расиму невероятной, – ещё час назад, собираясь спать, он, Расим, ничего подобного не мог даже предполагать… вообще ни о чём т а к о м он не думал – совершенно не думал!

     А между тем, голый Д и м а – парень-десятиклассник – лежал перед ним, и у него, у такого же голого Расима, парня-девятиклассника, несгибаемым колом стоял залупившийся член, – ему, Расику, это казалось невероятным, и вместе с тем это был не сон – это была реальность… самая настоящая, сладостная, страстью наполненная реальность, – он, пятнадцатилетний Расим, никогда ни о чём т а к о м не думавший, никогда о подобном не помышлявший, нестерпимо хотел… хотел вставить, вогнать свой пипис в горячую Д и м и н у попу – хотел сладостно слиться, сплавиться с Д и м о й в нерасторжимое целое, – он, Расим, хотел Д и м у любить! Или, может быть, он у ж е л ю б и л?

     

Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ]