шлюхи Екатеринбурга

Проснись и пой. Часть 20

     – Ну… об этом, – проговорил Никита, мысленно удивляясь, как точно Андрей может формулировать мысли. – Если кайф настоящий, то это значит…

     

     – Нет, Никита, это вовсе не значит! – перебивая Никиту, проговорил Андрей, отводя руку Никиты в сторону. – Ты думал до этого и подумал сейчас: как ты можешь испытывать удовольствие, да ещё удовольствие настоящее, если ты не голубой? Тебе кажется, что удовольствие от однополого секса могут испытывать только голубые – одни лишь голубые, и это, Никита, твое третье заблуждение в области секса… сплошные заблуждения! – Андрей, глядя Никите в глаза, рассмеялся. – Что – объяснять? Или будет трахаться?

     

     – Ну, объясни… если ты такой умный, – отозвался Никита, возвращая ладонь руки на Андрееву ягодицу.

     

     – Объясняю – в двух словах. А то Игорь, наверное, скоро позвонит, а мы с тобой, как проснулись, ещё ни по разу не перепихнулись… непорядок, Никита!

     

     – А чего он будет звонить? – в глазах Никиты отразилось недоумение.

     

     – Ну, он же должен узнать, как себя чувствует младший брат…

     

     – Хуля, бля, узнавать! Я что – маленький?

     

     – Судя по степени сексуальной озабоченности, по готовности к сексу и по размеру писюна, ты очень даже не маленький! А поэтому… мало ли что ты мог ночью в пьяном виде натворить! – хмыкнул Андрей. – Ты в общаге вон какой буйный был… может, мы ко мне мы пришли – и ты меня изнасиловал до потери сознания… всякое в жизни бывает! Вот и позвонит Игорь, чтоб узнать, как ты вёл себя, что делал…

     

     – Бля! Это ты меня изнасиловал… – засмеялся Никита, сдавливая ладонями Андреевы ягодицы.

     

     – Неправда, Никита! Всё у нас было исключительно добровольно, и даже не просто добровольно, а при полном взаимном желании… это я тебе говорю совершенно ответственно! Так вот: может ли парень, не будучи голубым…

     

     – Как я… – вставил Никита.

     

     – Как ты… – эхом повторил Андрей, и в голове Андрея неожиданно мелькнули чьи-то слова: “блажен, кто верует, тепло ему на свете… “, но Андрей, мысленно хмыкнув, не стал произносить эти вслух, – так вот: можешь ли ты, не будучи голубым, кайфовать полноценно и самодостаточно не с девчонкой, а с парнем… к примеру, со мной – вот как сейчас, когда ты не пьян, то есть в здравом уме и при полной памяти. Ответ: можешь. Можешь так же, как может это любой другой пацан, или парень, или мужчина… и многие, очень многие, не будучи голубыми, имеют кайф в таком – в однополом – формате, тем самым обогащая свои сексуальный мир… потому что, Никита, у каждого человека свой персональный сексуальный мир.

     Как нет в мире двух персональных компьютеров с совершенно одинаковой конфигурацией, точно так же нет в мире двух одинаковых людей с абсолютно одинаковыми сексуальными установками. Можно, установив на компьютер операционную систему, никакими программами больше не пользоваться. А можно, установив операционную систему, установить ещё кучу программ, делающих твоё общение с компом куда более глубоким и интересным… согласись, что второй вариант намного интереснее первого! И – точно так же в сексе… человек изначально андрогинен, или бисексуален, то есть от природы предрасположен к сексу как с полом противоположным, так и с полом собственным – это, Никита, на сегодняшний день уже аксиома, и об этом узнать-прочитать ты можешь в любой современной книжке, посвященной сексу… то есть, это, Никита, не вопрос – сегодня знание-понимание этого так же элементарно, как знание о том, что дважды два – четыре.

     Другое дело, кто, трахаясь в однополом формате, является голубым, а кто, точно так же кайфуя, голубым не является… потому что не каждого, кто трахается с парнем и получает от этого удовольствие, может называться голубым; лишь люди не очень умные по причине отсутствия элементарных знаний в области секса или люди очень лукавые, разъезжающие на джипах, могут говорить и утверждать, что стоит тебе раз перепихнуться, да ещё в роли дающего при сексе анальном или в роли берущего при сексе оральном, и всё – ты уже голубой… отнюдь! Ничего не “всё”, потому что “трахаться парню с парнем, получая от этого взаимное удовольствие” и “быть голубым” – вещи, не всегда совпадающие. Парень может имеет такой опыт эпизодически или даже в течение длительного времени, но он не становится от этого голубым – не превращается в голубого…

     

     – Блин, ну и как узнать, кто голубой, а кто просто… ну, то есть, просто кайфует – как это можно узнать? – произнёс Никита, вопрошающе глядя Андрею в глаза.

     

     – Про кого узнать – про себя или про другого? – улыбнулся Андрей.

     

     – Ну, про другого… как узнать, голубой он или нет?

     

     – В принципе, никак, – отозвался Андрей. – Никак ты этого не узнаешь, если только этот другой сам о себе не заявит, что он голубой.

     

     – А про себя… как узнать про себя, если, как ты мне сейчас говоришь, голубизну определяет не секс – не однополый секс? Ну, то есть… получается, что я трахаюсь – и при этом я не знаю, голубой я или нет?

     

     – А сам себя ты сможешь назвать геем лишь в том случае, если ты будешь предпочитать голубые контакты контактам с девчонками, если будешь обращаться к партнеру мужского пола даже тогда, когда будешь окружен девчонками или женщинами, готовыми тебе отдаться… дело, Никита, не в самом сексе, а в том, какому сексу ты отдаёшь предпочтение… только и всего! Вот скажем, ты… ты что – отдаёшь предпочтение голубому сексу?

     

     – Нет… какое, бля, предпочтение, если я сейчас вообще… вообще впервые это делаю! Нет у меня такого предпочтения… всё правильно! – проговорил Никита, и лицо его расплылось в улыбке. – Я же сказал тебе, что я не голубой… просто, бля, кайф – и всё!

     

     – Ну, слава богу! – не удержавшись, съязвил Андрей. – А то я уж стал беспокоиться…

     

     – Хуля, бля, беспокоиться! Андрюха, а ты сам… ты сказал мне, что ты не знаешь, голубой ты или нет. Это потому, что не знаешь, кому отдать предпочтение?

     

     – Ну-да, потому, что не знаю, – чуть помедлив, отозвался Андрей… лёжа под Андреем, Никита едва ли не впервые за всё это утро назвал Андрея по имени – назвал Андрюхой, и Андрей тут же подумал, что это… это – хороший знак! – И ещё, Никита… ещё потому, что этого я не сказал себе сам – не сказал сам себе, что я голубой. Это самое главное – сказать самому себе… Впрочем, Никита, всё это фигня! Все эти разговоры… – Андрей приблизил лицо к лицу Никиты, но не всосался в Никитины губы, как это делал до этого, а, скользнув горячими губами по Никитиной щеке, вжал губы в Никитину шею, одновременно с этим стискивая, сладострастно сжимая ягодицы – вжимая свой член в член парня.

     – Все эти разговоры, Никита, для тех, кто склонен к рефлексии – у кого комплексы… у кого – тараканы в голове… а ты парень умный – без тараканов… парень из города Незалупинска! Впрочем, нет… – Андрей, оторвав губы от шеи Никиты, приподнял голову, глядя Никите в глаза, – город твой нужно переименовать… город, где живёт классный парень с именем Никита… парень типа тебя… – засмеялся Андрей, – короче, такой город будет называться… как, Никита, будет называться такой город? Город, в котором живёт – вопреки гопоте и попу на джипе – обалденный парень с именем Никита…

     

     – Хуй его знает! Ты, бля, как только сегодня город мой не называл! – отозвался Никита, глядя на Андрея смеющимися глазами.

     

     – Никита, не матерись! А то я, когда мы встанем, не дам тебе завтрак…

     

     – Я не матерюсь – я так разговариваю, – рассмеялся Никита.

     

     – И дома ты так разговариваешь?

     

     – Хуля, бля, дома! С друзьями я так разговариваю – с пацанами, – отозвался Никита, удивляясь, как Андрей может не понимать, где материться можно, а где нельзя

     

     – С друзьями – с пацанами, – повторил Андрей, словно желая этим повторением впечатать в сознание Никиты слова, им же сказанные. – Если с друзьями, то ладно… это может служить тебе оправданием, Никита… Никита из города Обалденска…

     

     Андрей, медленно наклонившись – приблизив лицо к лицу Никиты, снова обхватил губами губы Никиты, жарко и жадно вобрал их в рот, до сладостной боли всосал губы Никиты в губы свои – и тут же, выпустив их изо рта, скользнул губами по Никитиному подбородку, по шее, по ключицам… приподнимаясь – пятясь задом, Андрей поочерёдно тронул губами набухшие Никитины соски… и медленно, с нескрываемым наслаждением заскользил губами по плоскому мальчишескому животу, устремляясь дальше – ниже… ниже… да и как могло быть иначе? Хотя… как знать! Всё ведь могло бы быть и иначе, если б Никитины представления о сексе оказались бы извращенными, замутнёнными агрессивным невежеством – если б Никитины представления о сексе оказались бы перевёрнутыми с ног на голову… не оказались!