Проснись и пой. Часть 18

     – Ну, бля… не знаю, – проговорил Никита, невольно думая над словами Андрея – переваривая услышанное. – Не знаю… хуля ты меня грузишь? Секс – это секс. А дроч – это дроч… дроч – когда секса нет, – проговорил Никита, и Андрей в его голосе не уловил той уверенности, с какой Никита говорил о мастурбации всего несколько минут назад.

     

     – Дроч, Никита… дроч – это тот же самый секс… не заменитель секса, как ты думаешь, а самый настоящий секс – секс без партнёра… секс, а не способ, как ты считаешь, сбросить напряжение. Но чтоб это понять, нужно пошевелить мозгами – не только руками, а и мозгами. Смотри…

     

     Андрей, проговорив “смотри”, снова провёл пальцем по губам Никиты – тем самым, которым он ласкал Никитино очко, и тут же, не давая Никите что-либо сказать-возразить, уверенно приблизил своё лицо к лицу Никиты, жарко и страстно впился открывшимся ртом в Никитины губы, – вздрогнув от столь стремительной “смены декораций”, Никита непроизвольно шевельнул ладонями, приятно лежащими на Андреевых ягодицах… и – нисколько не противясь Андреевым губам, жадно вобравшим, обхватившим губы его, Никита, испытывая сладостное удовольствие, с наслаждением заскользил ладонями по Андреевым ягодицам, ощущая из сочную, приятную на ощупь упругость, в то время как сам Андрей, лёжа на Никите сверху, сладострастно задвигал бёдрами, скользя сладко залупающимся членом о Никитин пах…

     Какое-то время они, Андрей и Никита, сосались в губы, точнее, в губы Никиту сосал Андрей – при полном Никитином согласии… лёжа под Андреем, Никита уже не напрягался, как это было в самом начале, и можно было бы, не тратя время, плавно переходить к следующему этапу путешествия – двигаться дальше, углубляясь в кущи упоительного блаженства, но Андрей, отрываясь от Никитиных губ, подумал, что он всё-таки проговорит вслух ответ на вопрос, который так или иначе у Никиты всё равно неизбежно возникнет, – приподняв голову – глядя Никите в глаза, Андрей чуть слышно выдохнул:

     

     – Никита…

     

     – Что? – отозвался Никита так же тихо, то ли подражая Андрею, то ли под действием полыхающего в теле сладострастия.

     

     – Только не говори, что тебе это не в кайф – то, как мы здесь лежим и что мы сейчас делаем… и тебе это в кайф, и мне – нам обоим это в кайф! И что – ты сейчас тоже будешь утверждать, что это не секс?

     

     Никита – шестнадцатилетний одиннадцатиклассник – лёжа под Андреем, молча смотрел Андрею в глаза, и взгляд у Никиты, опьянённый удовольствием, в то же время был беспомощно вопрошающим, как у ребёнка – как у маленького мальчика, не знающего, как объяснить возникшую проблему… взгляд маленького мальчика, не знающего объяснения по причине отсутствия в словарном запасе нужных для объяснения слов… да, это был кайф – настоящий кайф… но этого кайфа не должно было быть! А между тем, лёжа под Андреем – непроизвольно тиская, сжимая, лаская Андреевы ягодицы, Никита не просто испытывал удовольствие, а хотел продолжения… он хотел продолжения!

     И это-то и было Никите и странно, и непонятно, потому что он был не с девчонкой, а был с парнем… почему это в кайф – лапать парня за задницу, чувствовать его жаркие губы на своих, ощущать его твёрдый напряженный член, горячо вдавившийся в пах? Он же, Никита, не голубой – он никогда ни о чём таком не думал, ничего такого не рисовал в своём воображении, и вдруг… они ночью – ебались, как голубые, и сейчас… сейчас ему тоже приятно, и он, Никита, осознавая эту приятность, невольно хочет продолжения… почему? Почему это в кайф – ему, Никите?

     

     – Ну… что молчишь? Разве это – не секс? – повторил Андрей, страстно и медленно вдавливаясь пахом в пах Никиты; Андрею было и смешно, и радостно, что Никита, вполне взрослый пацан, и даже не пацан уже, а парень, не понимает элементарных вещей… и ему, Андрею, хотелось не только физически обладать Никитой – целовать его, обнимать, трахать в рот, сосать у него, вставлять ему член в жаркую тугую дырочку, ощущать его член в самом себе, а ничуть не меньше хотелось с ним, с Никитой, разговаривать, хотелось ему объяснять, рассказывать… что это, если не любовь?

     Непрошеная, внезапно вспыхнувшая, неподвластная логике – и вместе с тем упоительно сладостная, наполняющая сердце томительной радостью… зачем… зачем это чувство? Скользя напряженным, липко залупающимся членом по животу Никиты, Андрей смотрел Никите в глаза, и во взгляде Андрея плавилось неизъяснимое наслаждение. – Никита… разве это не кайф? Или, может, ты тоже скажешь сейчас, что это… что это – заменитель кайфа?

     

     – Ну, а что же ещё? Конечно, заменитель! – Никита, как за палочку-выручалочку, тут же ухватился за слово “заменитель” – Никите показалось, что слово это и полно, и совершенно достоверно объясняет его, Никитино, поведение в постели. – Это же не всерьёз – то, что мы здесь… ну, типа сношаемся – кайфуем… нет девчонок, и это – замена… что – разве не так? Чего ты лыбишься? – Никита непонимающе уставил на смеющегося Андрея. – Что я не так говорю?

     

     – Ты всё говоришь не так! – Андрей, не удержавшись, вновь провёл пальцем по Никитиным губам. – Где-то, не на краю света и даже не очень далеко отсюда – от областного центра, есть город Незалупинск, и там, в этом городе, живёт обалденный парень Никита, который не понимает очень простых вещей… скажи, Никита, в вашем городе есть площадь? Ну, центральная площадь, где в дни выборов происходит единение электората с местным начальством… есть такая площадь? Где ёлку на Новый год ставят…

     

     – Ну, есть… – с недоумением отозвался Никита, сбитый с толку внезапным изменением темы разговора.

     

     – А на площади этой стоит на постаменте невысокий лысый дядя, устремив загаженную воробьями руку к небу? Или в кепке он… без разницы! Есть такой дядя на главной площади в вашем городе Козлодоеве?

     

     – Ну, есть… – Никита засмеялся.

     

     – А ещё в вашем городе есть офис, где опорожняют свои кошельки туда приходящие, и стоит этот офис, зазывающе сверкая куполами…

     

     – Сбербанк? – перебил Никита, не понимая, куда Андрей клонит – к чему он, Андрей, всё это говорит.

     

     – А что – Сбербанк у вас тоже под куполами? Уже? – переспросил Андрей, не скрывая удивления.

     

     – Бля… ты ж сказал “деньги”, “офис”! Под куполами у нас церковь… – Никита рассмеялся. – Между прочим, поп у нас, отец Кирилл, в прошлом году джип купил – классная, бля, машина!

     

     – Я и сказал: “офис”, “деньги”… – улыбнулся Андрей. – Ну, а поп на джипе… поп на джипе – это просто круто! Круче, чем дядя в кепке…

     

     Никита рассмеялся… действительно, круче! Дядя в кепке стоял в их городе сколько Никита себя помнил, и было в этом стоянии что-то тупое и безысходное… и рука была обосрана воробьями… а поп, рассекающий на джипе, был мордатый, розовощёкий – живой, и джип у попа был новый, воробьями не загаженный…

     

     – Ну, и к чему ты об этом спрашиваешь? Есть у нас всё… и что из этого? – отсмеявшись, проговорил Никита, искренне не понимая, какое отношение всё это имеет к сексу вообще и к ним в частности – к Андрею и к нему, к Никите; член у Никиты сладостно гудел, ощущать ладонями сочно-упругую мякоть Андреевой задницы было необыкновенно приятно, и уже хотелось… можно было бы что-то делать дальше, а не вести разговоры про кепки-деньги, офисы-джипы… хуля толку от этих разговоров!

     

     Член у Андрея, влажно залупаясь липкой головкой о Никитин живот, соприкасаясь с горячим твердым членом Никиты, сладостно гудел… и, глядя Никите в глаза – чувствуя под собой Никитино тело, готовое в любой момент отозваться на дальнейшую ласку, Андрей отчетливо осознавал, что Никита сейчас, в эти самые минуты, полностью в его власти, точнее, во власти своего полыхающего возбуждения, и можно было бы легко, без каких-либо препятствий продолжать то, что он, Андрей, определил как путешествие, но…

     Лежащий под ним Никита был готов к сексу, и они бы наверняка уже трахались – кайфовали и наслаждались, если б не чувство, вдруг вспыхнувшее в душе Андрея, – чувство, так некстати разгоревшееся в душе Андрея, было больше, чем просто стремление к сексуальному удовольствию, и Андрею, лежащему на Никите, уже хотелось не просто Никиту трахнуть – со всех сторон поиметь, делая это и активно, и пассивно, а хотелось… хотелось, чтоб Никита, трахая его – получая удовольствие, и потом, после траха, думал о нём, об Андрее, не как о “замене”, а видел в нём полноценного партнёра, по-своему неповторимого… этого хотелось Андрею, и хотелось этого Андрею ничуть не меньше, чем секса!