Приключения Уткина в больнице-7. Часть 3

     Шустрая девчонка моентально скинула штаны и запрыгнула на кушетку, а я не выдержал, и спросил: «Тётенька врач, а вы у всех беременных из живота ножичком детей вырезываете?» Девчонки на меня зашикали, а женщина улыбнулась: «Нет, малышка, что ты? Большинство естественным путём рожают, через влагалище!» — Она повернулась к девчонке на кушетке: «Тебя как зовут? Ира? — Молодец, Иринка — всё чистенькое, вот смотрите, девочки — подмываться надо всегда спереди назад!» Врачиха принялась щупать Иркину письку, а одна девчонка сказала: «А у нас не все девочки, с нами мальчик!» — «Как это — мальчик, почему — мальчик? Мне мальчики здесь совсем ни к чему — это о ком речь?» Я вышел вперёд как был без штанишек: «Это я — мальчик, меня просто в палату к девчонкам положили, а пижамку розовую — по ошибке выдали!» Врачиха ошарашенно уставилась на мой писюн: «Гмм, неувязочка! А такая кучерявенькая — ой, ну да, кучерявенький в смысле! Ты мне не нужен, малыш — оденься пока и в коридоре подожди!» — «Это нас вчера в душе вымыли — вот волосы и распушились!» — сказал я, надевая штаны.

     Постепенно в коридор стали выходить и остальные девчонки. Я не вытерпел и подошёл к старшей из них: «Слушай, а этой беременной правда живот разрезать будут?» — «Ну ты совсем непонятливая, прямо недотёпа! А как-же ребёночка достать, если таз узкий? Он же во влагалище не пролезет! Это называется — кесарево сечение! Моя сестра тоже так рожала — и ничего, это же под наркозом!» Я слегка обиделся: «Никакая я не недотёпа, а мальчик! И ничего про ваших влагалищей не понимаю — почему это я должен!» Девчонка только досадливо отмахнулась: «Пацан, отстань! Когда уже нас выпустят — мне до двух часов кровь из носу домой надо попасть, а то мамка уйдёт — куда я без ключа?» Всё-таки я остался в лёгком недоумении — опять мне про какой-то таз далдонят, при чём тут посуда? Хотя где-то я уже в этой больнице про какой-то таз слышал.

     Но вот наконец в коридор вышла худенькая медсестра с кучей папок: «Ну всё, девочки — переодеваться и домой!» Мы опять пошли гурьбой в наш корпус. Нас завели в пустую комнату с лавками по бокам, и с зарешеченным окошком: «Семёновна, девять девочек на выписку! Вещи готовы?» Окошко открылось, и из него высунулась злая старушенция: «Вот кады все пижамки сдадуть, тады и вешички получат!» Старшая девчонка возмутилась: «Интересно, это я опять должна голая ждать?» — «Не зима на дворе — жопу не отморозишь! А пижамки новые, вчера только выданные — вот начорта было тем давать, кто на выписку?» Медсестра повернулась к нам: «Ладно, девочки — быстренько снимайте пижамки, сворачивайте и сдавайте! А я за мальчиками пошла!» Все разделись догола, и старшая девочка повела себя как-то странно — одной рукой всё время зажимала письку, а второй старалась прикрыть довольно большие грудки, при этом вся как-то съёжившись. «Ой, а чё это она?» — Спросил я. «Чё-чё! — Менструация у неё, сама не видишь?» — не глядя на меня ответила шустрая загорелая девчонка.

     Злая старуха долго возилась с нашими пижамками, а потом вообще куда-то пропала. Девчонки затеяли игру в догонялки, и в комнате завертелась чехарда. Вдруг одна из них поскользнулась, и плюхнулась на попу, высоко задрав ноги. Видимо, ударилась не сильно, так как расхохоталась громче всех и долго дрыгала поднятыми ногами в разные стороны, выставляя на всеобщее обозрение розовую приоткрытую щелку в обрамлении пробивающихся волосиков. Наконец старуха стала нас вызывать по фамилиям и выдавать нашу одежду. Вдруг одна девчонка удивлённо воскликнула: «Ой, а это не мои вещи!» — «Ты чего плетёшь, это как вдруг не твои? Ты же — Сидорова эн.?» — «Ну да, Сидорова Нонна!» — «Ну и не ври тогда! У меня — чётко всё, по линеечке!» Девчёнка развернула какую-то бумажку: «Так это Сидоровой Наташи вещи, а я — Сидорова Нонна!»

     Мы уже давно все оделись, одна Нонна переминалась голяком с ноги на ногу. В комнату заглянул какой-то пацан: «Ну вы там скоро? А то мы тоже на выписку!» Девчонки на него зашикали и вытолкали назад. Но в дверь решительно вошла медсестра: «Ребята, заходите! Девочки, ну что же вы возитесь — мы уже опаздываем!» Пацаны уставились на голую девчонку, которая так и стояла, насупившись и уставившись в пол. «Да мы не одеты ещё, у Сидоровой путаница вышла!» — «Так ты одна осталась — миленькая, ну посиди в уголке, девочки — в корридор, а ребята — быстренько снимайте и складывайте пижамки!» — «Это что — мы при девчонке переодеваться должны?» — возмутился старший пацан. «Нет, вы меня доканаете сегодня! Не смотрит, не смотрит она — лапочка, ну отвернись к стенке!» — жалобно сказала медсестра. «Ну пусть только попробует повернуться — мы ей надаём по шее!» Голая девчонка и не думала подсматривать, сама не зная куда деться от стыда. Пацаны уже все поснимали пижамки и стояли в очереди к окошку, у двоих из них писюны сильно торчали вперёд. Вдруг из окошка высунулась злая старуха: «Сидорова Нонна!» Красная как рак девчонка подскочила к окошку, схватила свои вещички, и стала торопливо одеваться, не глядя на пацанов, уставившихся на неё открыв рты. Нонна натянула сначала майку, но запуталась в трусиках, и никак не могла их расправить. Наконец ей это удалось, и она пулей вылетела из комнаты, на ходу натягивая юбку через голову.

     На меня удивлённо смотрела медсестра: «Уткин, ты всё ещё здесь?» — «Так вы же сами сказали — девочки, выходите, а я — мальчик!» — гордо заявил я. «Ой, горюшко — пойдём уже!»

     Мы вошли в здание приёмного покоя, но с другой стороны. В полутёмной после яркого дневного света большой комнате было много народа, но я сразу увидел свою маму и кинулся к ней: «Ура, мамочка — ты уже приехала!» Мама обняла меня со слезами на глазах: «Здравствуй, мой дорогой, не кричи так ради бога, ведь ты после операции!» — «Да у меня уже и не болит почти! — прихвастнул я, — а где папа и бабушка?» Мне показалось, что мама немного смутилась: «Понимаешь, мы тебе на Севере купили сестричку, она совсем маленькая и папа с бабушкой сейчас с ней! Ну а я не вытерпела, уж так по своему сыночку соскучилась!» — «Это как — купили? — не понял я. — Ты что, родила мне сестричку? А роды были естественные, или кесарево сечение!» Мама ещё больше смутилась и сильно покраснела: «Ой, сын, откуда ты знаешь про такое?» — Я немного обиделся: «Да что я, маленький, что ли, простых вещей не знаю? Когда мужчина и женщина спят голые, детки из его яичек попадают в мамин животик, и там вырастают, а потом рождаются, только когда через влагалище пролезть не могут, то надо их вырезать из животика! А моя сестра смогла через влагалище пролезть? А играть с ней скоро можно будет?» — Вопросы сыпались из меня, как их пулемёта, а мама торопливо тащила меня из толпы за руку, и лишь отойдя подальше от людей и подойдя к автобусной остановке свободно вздохнула и немного успокоилась: «Понимаешь, сынок — в этот раз у меня как-раз не всё получилось, и пришлось нашу девочку со скальпелем доставать!» — «Ой, мамочка, так у тебя теперь шрам на животике! Бедненькая ты моя!» Тут уж мама не выдержала и расплакалась: «Сынок, да ты повзрослел совсем! Раз другому человеку можешь сочувствовать — значит уже не младенец! Только где же ты всего этого наслушался?» — «Как это наслушался? Да я сам всё видел! Я же в разных палатах лежал — и с девчонками, и с женщинами! Унас там и беременных осматривали, и вообще! А тебе промежность брили перед операцией или нет, ты теперь тоже без волосиков?» Мама опешила: «Ну да, вообще-то… Ты сам лучше расскажи — тебе-то больно было?» — «Да так, ерунда — я же мужчина! А вы подарки привезли?»

     Подъехал автобус, и мы стали в него втискиваться. Так и закончились мои приключения в больнице.

     

     К о н е ц

Страницы: [ 1 ]