Повесть о Настоящем Мужике. Часть 6

     Зинка согласно кивнула, обняла снова Евсея руками и стала благодарно подмахивать ему навстречу.

     Через несколько минут все было кончено – Евсей охнув излился в Зинку, и, сделав еще пару мощных толчков, навалился на нее. Потом понимая, что так ей тяжело – отвалился в сторону на бок. Зинка повернулась к нему, положила голову на согнутую в локте руку, и уставилась на него взглядом черных колдовских глаз. Что-то лопнуло в ее душе. Будто треснула та скорлупа запретов и ограничений, в которой она находилась с детства. Тело ее ныло от восторга первого оргазма. Она вдруг осознала, что мужчина не царь и бог, а такой же человек, и может тебе просто помочь, а может доставить сказочное наслаждение, когда ты теряешь себя во времени и пространстве.

     Евсей положил ей руку на затылок, придвинул к себе и поцеловал в засос. Теперь она ответила. Минут десять они целовались и ласкали друг друга. Но это была не яростная ласка перед соитием, а благодарность одного – другому за доставленное наслаждение.

     

     Танька

     Танька Зотова вышла замуж за мужика работящего, непьющего и до женского полу не очень уж охочего. И была бы она полностью счастлива, если бы не одна заноза, колющая сердце Татьяны. Был он жаден до денег. Работал он не в колхозе, а в леспромхозе на лесозаготовках. Потому имел статус рабочего, а не колхозника и настоящий советский паспорт. Нет, он её и приодел, и на столе всегда у них было по более чем у соседей. Да и дом был, полна чаша: три комнаты и кухня, везде настоящие деревянные двери с косяками, никелированная кровать, часы с кукушкой, буфет и настоящий деревянный одежный шкаф. Ну, что еще надо бабе для счастья? Но портили это счастье его въедливые замечания на каждую трату, которую он считал зряшной. Купила себе пряник в продмаге: “Ты, что растолстеть решила?!”. Купила в городке сынишке игрушку – деревянный самолетик: “Ну, да, мы летчика растим – нам деньги девать некуда!”. А перед самой войной муж и вообще уехал в Карелию, услыхав, что там оплата на лесозаготовках раза в два больше. И осталась Танька “соломенной вдовой”. Вроде и мужняя жена, а мужа нет.

     Работала, как все в колхозе, кормилась со своего огорода. Пришлось даже петуха да двух курочек завести, чтобы сыну Ванечке, которому и трех не исполнилось, было посытней кушать.

     Но вот закончилось лето. Убрали картошку, свеклу. Евсей мужик был справедливый. Бабам на уборке спуску не давал. Но зато и дал всем по три, а у кого ребятенок по четыре мешка картошки да еще по столько же свеклы. Бабы насушили грибов, насолили капусты и огурцов. У всех было мешка по два своего луку, моркови. Так что голод им не грозил. А у Татьяны был еще запас тушенки из продмага, купленный перед самой войной.

     Но был у Татьяны больной вопрос: пока муж работал на лесозаготовках – дрова привозил он, к тому же почти бесплатно. А колхозные собирались в складчину и завозили всем дрова. Теперь же Танька осталась практически без топлива в преддверии зимы. Она, конечно, бегала в ближайший лес – собирала хворост, притаскивала валежины, что полегче. Но, много ты руками натаскаешь? На готовку хватало, а как пережить зиму?

     Делать было нечего. Приходилось идти – кланяться новому начальству. Но не с пустыми же руками! Пришлось достать в буфете бутылку коньку, которую муж привез из городка, сказав, что это на пятилетие их свадьбы. После чего коньяк был спрятан в буфет.

     

     * * *

     

     Евсей сидел за столом в сельсовете и прикидывал в тетрадке карандашом, сколько надо корма свиньям на зиму. Арифметику он знал хорошо. А когда надо, то подключал к этому делу Анютку. Задачей его было убедить немцев, что кормов недостаточно и выдвинутый немцами план по выращиванию свиней они выполнить не смогут.

     Тут раздался робкий стук в дверь, и в сельсовет вошла высокая симпатичная женщина.

     “Господин ефрейтор, у меня просьба. Очень большая просьба. Не откажите, пожалуйста:” , униженно бормотала женщина, одновременно доставая из сумки бутылку и ставя ее на стол.

     “Интересная просьба!” , хохотнул Евсей, взял бутылку и прочитал: “Просьба называется: армянский коньяк три звездочки”.

     “Нет, это вам – за труды, за беспокойство, я понимаю, что это не оплата, но у меня больше ничего нет – только советские рубли” , продолжала бормотать женщина.

     Чтобы перебить этот поток бессвязного бормотания Евсей произнес командным голосом: “Так, говори четко и толково, чего надо, а то – выгоню!”.

     У женщины заплясали губы, она готовы была расплакаться, но, сдержав себя, сказала; “Дров на зиму, а то мы с Ванечкой замерзнем!”.

     “Ванечка, это кто?”.

     “Сынок – два годика всего”.

     “Как звать?”.

     “Таня, ой, Татьяна Зотова”.

     

     * * *

     

     По осенней лесной дороге медленно ехала телега, двигаемая старою сивой кобылой. Телегой правил Евсей Смоляков, на телеге сидели два его “гвардейца” и Татьяна Зотова. В телеге лежали топоры и пару пил.

     “Вылазь, приехали!” , скомандовал Смоляков.

     Он уже приметил три старые засохшие березы – то, что надо на дрова. И работа закипела. Евсей показывал, как надо делать надпилы, чтобы деревья падали куда надо, не калеча людей. Этому он научился в Сибири.

     

     * * *

     

     Огромная поленница березовых дров лежала под навесом во дворе у Татьяны. Жуткий призрак смерти от холода больше не маячил перед глазами. Четыре раза по полдня выделял Евсей на это мероприятие. Надо было: свалить деревья, распилить на колоды, загрузить в телегу, довести, а потом выгрузить, да еще и поколоть. Колол Евсей сам, хватая топор, то в правую, то в левую руку. Татьяна заглядывалась, как он это делает играючи. Будучи сама деревенской жительницей, она оценила и силу, и ловкость, и быстроту, с которой он это проделывал. И вот всё сделано – работа закончена. Татьяна наготовила, чего смогла: испекла пирог с грибами, наварила картошки, яиц, навалила на стол зелени и овощей. Выставила две бутылки самогону. И, наконец, пригласила Евсея и его солдат к столу.

     Евсей зашел, посмотрел на всё это изобилие. Молча взял большую миску, отвалил туда горячей картошки, ухватил со стола бутылку самогона и вышел во двор.

     “Вот вам от хозяйки – отдохните сегодня” , Евсей отдал всё это своим подручным и приказал ехать на свиноферму. А сам пошел в дом.

     “Неча их баловать – и у себя на свинарнике пожрут!” , без злобы, но строго сказал Евсей.

     “Ну, тогда Вас прошу к столу, господин ефрейтор!”.

     “Слушай, когда мы одни, можешь называть меня просто – Евсей?”.

     Татьяна растерялась, потом часто-часто закивала головой: “Могу, конечно, могу”.

     “Ну, вот и называй!”

     “Евсей, угощайтесь, пожалуйста!” , вежливо и даже торжественно сказала Татьяна.

     Евсей ополоснул руки под жестяным умывальником и сел за стол. Потом развязал свой вещмешок, именуемый в простонародье “Сидором” , и достал из него бутылку коньку, кусок свиного сала и кусок копченого мяса.

     “Ну, что Вы, что Вы, Евсей!” , запричитала Татьяна, “Зачем, я и так много наготовила!”.

     Евсей веско сказал: “Уймись! Тебе еще кормиться всю зиму и мальца кормить!”.

     Татьяна закивала головой подтверждая, что, да, так оно и есть. Потом ойкнула, подбежала к буфету, быстро достала оттуда две граненые стограммовые стопки и поставила на стол.

     Евсей разлил коньяк – выпили, стали закусывать.

     “За Ванечкой бы сходить!” , забеспокоилась Татьяна. Сына на время работ оставила у старой соседки – Михайловны.

     “Успеется!” , осадил Евсей, разлил по второй.

     “А давай-ка, на брудершафт!”.

     “Это как?”.

     “А немцы так пьют, когда хотят друг с другом “на ты” общаться! Только потом поцеловаться надо – по-братски”.

     “Ну, если по-братски – то можно” , согласилась Танька.

     Они выпили, Евсей обнял ее и приник долгим поцелуем в засос.

     “А это по-братски?” опьянев после двухсот граммов коньяка, спросила Танька?

     “Не, это у нас получилось по-сестрински!” , хохотнул Евсей.

     Окончательно захмелев, Танька запричитала: “Вы мой спаситель, я для Вас:”.

     “Мы ж “на ты” теперь!” , перебил Евсей.

     “А, ну, да, я для тебя теперь всё сделаю!”.

     “Ну, так уж и всё?” , ухмыльнулся Евсей.

     “А хотите:” , Таньку понесло, “Вот вашей сейчас буду, вот, прямо сейчас, только скажите!”.