Посвящение

     
Их было пятеро: Иван Дмитриевич, тетя Катя, Коля, Алик и его младшая сестренка Сонечка.

     Собственно, собрались они в этот раз ради младшенькой – Сони. У нее сегодня был день рождения, она справляла шестнадцатилетие. Алик, ее брат, уже давно был вхож в эту компанию, но ее привел сюда впервые. Дело, собственно, заключалось в следующем.

     Сонечка – красивая почти оформившаяся девушка с длинными черными волосами и славной фигуркой – все еще была девственницей. Не то, чтобы мальчишки не обращали на нее совсем уж никакого внимания, даже наоборот, ее длинные стройные ноги с маленькими стопами частенько служили предметом самого живого обсуждения ее одноклассников, но уж как-то так не сложилось. И этот факт уже начинал тяготить Сонечку: все ее подружки, даже самые-самые “маменькины дочки” если и не занимались “этим” постоянно, то по крайней мере по разику попробовали и могли иметь на этот счет самостоятельное суждение.

     Соня решила заткнуть за пояс всех этих “сопливых шалав”, причем наверстать все упущенное за один раз – сделать себе такой подарок на совершеннолетие. А за помощью она обратилась к Алику.

     Алик давно уже занимался групповым сексом. Какого-то постоянного коллектива у них не было – все время кто-нибудь приводил новенького или новенькую, а кто-то наоборот покидал ряды ценителей свободной любви. Обычно они собирались, скидывались, снимали на ночь финскую сауну “люкс” и очень весело и разнообразно проводили время. Так было и на этот раз. Хотя Алик и постарался пригласить наиболее опытных “бойцов”, Колю он видел впервые.

     Коле было лет семнадцать, и был он блондин. Вот, собственно, и все, что можно было сказать о нем в первом приближении.

     Остальных Алик знал. Тете Кате было за тридцать пять, она была красива, хотя на вкус Алика чуть полновата. Зато грудь ее была, казалось, безразмерна. А, самое главное, тетя Катя была лишена каких-либо комплексов и, в добавок, всегда была готова для секса как с мужчинами, так и с женщинами. В групповых оргиях Алику однажды повезло вставить ей в рот, и это было шикарно. Он предвкушал реализацию новых возможностей “через остальные дыры” тети Кати.

     Иван Дмитриевич славился в этом кругу величиной полового члена, который совмещал в себе и солидный диаметр, и завидную длину. Несмотря на свой уже видный для подобных развлечений возраст, Николай Дмитриевич, невысокий коренастый боровичок, недурно управлялся со своим “орудием”, которое редко подводило его.

     Они впятером попарились в бане, выпили крепкого чайку. Сидели, укутавшись в простыни, разговор крутился вокруг пошлых анекдотов. Травил их больше других Николай Дмитриевич, оказавшийся неплохим рассказчиком. Смеялась над ними громче всех тетя Катя. Она вообще, казалось, чувствовала себя свободнее остальных: все время хихикала, дружески толкалась, строила всем подряд глазки. Коля и Алик вели себя достаточно ровно, реагируя на шутки скорее из уважения к Ивану Дмитриевичу. Самой Сонечке все это пока не очень нравилось, но ожидание чего-то неизвестного держало ее в постоянном сладостном напряжении.

     Наконец, Иван Дмитриевич встал, и торжественно произнес:

     – Кажется, нам пора вспомнить, по какому поводу мы здесь встретились. Сегодня мы поздравляем с совершеннолетием эту милую юную нетронутую девушку, – он указал на Сонечку, – и посвящаем ее в наше общество свободной любви. Давайте же поможем ей не только стать сегодня искушенной женщиной, но и пройти этот путь увлеченно и радостно, чтобы это посвящение стало залогом ее долгой, страстной и полной чувственности половой жизни.

     Все зааплодировали, Соня густо залилась краской, и в этот момент неожиданно хлопнула бутылка шампанского, загодя припасенная Аликом для сестренки. Откуда-то появились бокалы, все выпили и решили разойтись: мужчины останутся в парилке, а тетя Катя уединится с Соней, чтобы “подготовить детку к таинству посвящения”, как выразилась сама тетя Катя.

     Они приняли душ и так, обнаженными, прошлепав босыми ногами по розовому с голубым кафелю душевой, вышли в предбанничек. Там был низенький, но крепкий деревянный стол, кожаные диван и два кресла к нему, приглушенный свет. У стены против двери, запертой на тяжелый старомодный засов, стоял красивый темно-коричневый шкаф, тоже под старину. Пол устелен ворсистыми коврами, которые приятно массировали Сонечке ступни при каждом шаге. После парилки и контрастного душа было, правда, немного прохладно, но она не замечала сегодня таких мелочей, вся в ожидании “таинства”. Сонечка с замиранием сердца смотрела на тетю Катю, которой все уже было известно про “это” (брат рассказывал Соне, “как клево тетя Катя делает минет”). Она очень рассчитывала на ее помощь и покровительство.

     Они сели на кресла, друг против друга, тетя Катя оперлась локтями о стол и, положив на ладони подбородок, хитро глянула на Соню. Между руками женщины качнулись две увесистые груди.

     – Я знаю твою главную проблему, детка, – замурлыкала тетя Катя, – ты пока боишься мужчин. Ты боишься боли, которая тебя ждет при первом контакте с ними. Ты боишься их твердых членов, они даже наверняка кажутся тебе острыми, так ведь?

     Сонечка кивнула и стыдливо потупила глаза. Взгляд ее непроизвольно упал на чуть полноватые, но все же достаточно стройные ножки тети Кати: щиколотки ее лежали одна на другой, ноготки на аккуратных пальчиках ухожены. Тетя Катя заметила этот взгляд и вдруг положила ноги на стол, прямо перед сониным носом.

     – Нравится? – игриво спросила она.

     Соня снова кивнула.

     – И мужчинам нравится. Вообще, ноги в женщине для мужчины главное. Ты себе не представляешь, как они с ногами забавляются: то забрасывают их себе на плечи, то в руки берут, то лижут, то трутся об них – фантазии предела нет. У тебя-то копытца, я надеюсь, в порядке? Ну-ка, давай-ка их сюда.

     Соне было неудобно, но она повиновалась и представила свои чудесные стройные крепкие ноги взыскательному взору тети Кати. Та ощупала их и вынесла вердикт:

     – Очень хорошие ноги. Давай посмотрим, как у тебя дела обстоят с остальным.

     Тетя Катя подсела к девушке и стала исследовать руками ее нетронутое тело.

     – Грудь маловата, но это придет с возрастом, главное – чтобы она всегда была крепкой. Попробуй вот мои, – Соня взвесила в ладонях груди тети Кати: они были увесисты и упруги. – Большие сиськи это не так удобно в быту, но зато в секск дает дополнительные возможности. Так, а что у нас между ног, раздвинь-ка!

     Соня застеснялась, но тетя Катя своими руками развела ее ноги в стороны, согнула в коленях и поставила на диван так, что пятки почти касались сониной попки. Сама она встала перед Соней на колени и посмотрела на ее “запретный плод” с близкого расстояния.

     – Ну и чего ты стеснялась? Прекрасный юный лобок. А сама писечка вообще выше всяких похвал: маленькая, аккуратненькая! – и тут тетя Катя чмокнула Соню между ног. От неожиданно нахлынувшего ощущения Соня снова покраснела и передернулась. Тетя Катя посмотрела на нее новым, каким-то загоревшимся взглядом.

     – О-о-о, да плотские наслаждения нам не чужды? – Соня еще больше залилась краской. Она уже была не рада, что осталась с этой бесстыдной женщиной. – И часто ты маструбируешь? Покажи-ка мне, на что ты способна!

     Соне было очень стыдно. Девочкины щечки с милыми ямочками зарделись, щелка увлажнилась, внутри внизу живота все жгло, а ее бесстыдная искусительница принялась легонько поглаживать ей маленький розовый клиторок подушечкой большого пальца. Вскоре Соня уже не могла совладать с собой и обе ее загорелые ручки с длинными тонкими пальчиками принялись за работу. Дыхание стало глубже и чаще, а между ног мокрее, холодно уже не было, наоборот, все горело. Сонечка судорожно натирала себе низ живота, шумно вздыхая. Вдруг тетя Катя отняла ее руки от прекрасной девичьей щели и приникла к ней ртом. Ее проворный язык нежно щекотал Сонечку уже где-то внутри, вызывая в девушке бури неуправляемых чувств одну за другой. Соня обхватила голову тети Кати руками, запустив мокрые пальцы в ее шевелюру, а ножки скрестила у своей нежданной любовницы на спине. Соню всю трясло – никогда еще она не заходила так далеко. Разум ее почти помутился.

     Неожиданно тетя Катя отняла лицо от Сони. Та глубоко вдохнула всей грудью нехватающего воздуха и шумно выдохнула.

     – Ты славная чувственная девченка, – констатировала ничуть не запыхавшаяся тетя Катя, только губы ее были мокры, а утвердившиеся покрасневшие соски показывали, что и она не осталась незатронутой волной возбуждения, – за это я раскрою тебе один маленький нехитрый секрет, который все почему-то забывают. Секс – это наслаждение двоих. Если наслаждается только один – это уже онанизм, и не важно, своей ли рукой ты ласкаешь себя, гоняешь туда-сюда вместо мужского члена пупырчатый огурец, пришедшийся тебе по размеру, или позволяешь делать это кому-то еще. Ведь в естественном виде секс – это сединение половых органов, то есть одновременное наслаждение партнеров друн другом. Но люди изобретательней животных и придумали больше возможностей для удовольствия каждого из любовников. Только при этом наслаждение в основном получает лишь один из них.

     Говоря это, тетя Катя легла на диван, закинула одну ногу на его кожанную спинку, а другую свесила вниз. Ее половой орган раскрылся, представив смущенному сониному взору свое темно-розовое содержимое.

     – Но наслаждение может быть неприрывным, если ты научишься получать его не только, когда я лижу у тебя между ног, но и когда сама будешь вылизывать меня, – тетя Катя качнула бедрами. – Попрубуй, какя я на вкус, твоему братику понравилось, он у тебя такой шустрик!

     Соня замялась: она совершенно не собиралась на собственный день рождения вылизывать у взрослой женщины промежность. И хотя порой ее и посещали фантазии, что окажись она в подобной ситуации со своей ровесницей, уж они бы порезвились, на деле все это оказалось совсем не так романтично. Но тетя Катя вдруг схватила Соню за шею, наклонила, уткнула лицом в свою щель и принялась елозить бедрами и постанывать: “Лижи мою пипиську, детка”. Половой сок зрелой женщины растирался кудряшками ее подбритого лобка по лицу милой невинной девушки, резкий запах кислоты бил ей в ноздри, но сил сопротивляться почему-то не оказалось. Сонечка послушно открыла свой детский ротик, высунула нежный язычок и с чавканьем сделала им несколько неуверенных лижущих движений. Этого оказалось достаточно, чтобы тетя Катя взвыла, на мгновение прогнулась мостиком и прижала девочкино лицо еще плотнее к своей щели. Тогда Сонечка стала ласкать скользкую мокрую мякоть тети Кати более уверенее. Она то высовывала язык что хватало сил, то начинала описывать им восьмерки, то гладила весь горячий орган возбужденной женщины губками, причмокивая и тоже постанывая. Сок милой развратницы уже казался ей упоительно-вкусным, а ее реакция на ласки будоражила Соню не меньше, чем блудливый язык тети Кати. Руки девушки снова потянулись к невинной щелке в обрямлении светлых кудряшек и принялись против ее воли ласкать девичье тело на все лады.

     – Сядь мне на лицо, быстрее, я помогу тебе кончить, – простонала тетя Катя, и Сонечка снова безвольно повиновалась. Она ловко перевернулась, не отрывая рта от тети Кати, и оседлала ее подбородок. Ласки стали еще более страстными. Они терзали плоть друг друга ртами, а руки их гладили всю остальную досягаемую поверхность тел: ягодицы, икры, голени, стопы. Они касались друг о друга кожей и затвердевшими сосками, дышали друг другу в животы, терлись лицами о лобки, стонали и охали глубокими грудными голосами.

     Наконец, тетю Катю стала сотрясать судорога, которая тут же передалась и Сонечке. Они закричали и оргазм поглотил их одновременно. Кончая, Сонечка буквально зарылась лицом в тети катины волосы между ног и что было силы всосала в себя ее влагу. Теперь все лицо девушки было в густой слизи развратницы. Та скинула с себя любовницу, встала над ней сверху на четвереньки, нежно слизала с ее лица свой сок и легла рядом.

     Они полежали так какое-то время без движенья, а затем тетя Катя сказала:

     – Вставай, нужно подготовиться к мужчинам. Ты же не хочешь появиться перед ними грязной, изможденной и совсем уж без сексуальных аксессуаров!

     – А что вы имеете в виду? – слабым от эмоционального истощения спросила Сонечка.

     – Иди сюда, – тетя Катя направилась к шкафу, стоявшему в этой же комнате, – я помогу тебе одеться так, чтобы тебя хотелось раздеть!..

     

     

     

     

     …Мужчины в это время попарились в волю, помылись, вышли из душевой и расположились в уютном предбанничке. Все трое были абсолютно голыми и уже успели рассмотреть члены друг друга. Конечно, разговоры вертелись около предстоящей оргии, и их органы уже не раз напрягались, демострируя свои реальные размеры. Самый могучий был, конечно же, у Ивана Дмитриевича, сантиметров двадцать пять, причем толстенный. На втором месте оказался Алик – его мужское достоинство было немного короче, но почти такое же толстое, как и у Ивана Дмитриевича. Последнее место, таким образом, занял новенький – Коля: у него член был небольшой и очень тонкий. Вообще, Коля вел себя странновато: он переодически прижимался то к одному, то к другому своему товарищу, как бы невзначай касался их органов и подхлопывал по задницам. Но, поскольку разговоры о женщинах его возбуждали – его палка напрягалась даже быстрее, чем у остальных – все было списано на странности его характера.

     Они уже начали было скучать, как в комнату вошли их подруги, и мужчины, как по команде, до поры укрыли свои члены белыми полотенцами. Тетя Катя была одета в черные сеточкой чулки, черные лакированые туфли на шпильках и лифчик с вырезами, из которых игриво торчали пухлые темно-алые сосочки. Соня была босичком, из одежды на ней был лишь белый пушистый халатик, подчеркивающий юную красоту ее невинности.

     – Сонька, ты выглядишь чудесно! – сразу же сообщил ей Алик, неожиданно почувствовав, что хочет ее отиметь. Он невольно обхватил в кулак свой начавший приподниматься член и сделал несколько неуверенных движений рукой.

     Неожиданно тетя Катя упала перед ним на колени и распахнула махеровое полотенце:

     – А я разве выгляжу хуже?

     Она уже перехватила аликов орган и принялась медленно, но ритмично водить по нему кулачком. Когда она опускала руку вниз, крайняя плоть сдвигалась и наружу выглядывала блестящая головка.

     – Знакомая конфетка, – пошутила тетя Катя и вдруг захватила весь член Алика в рот. Изловчившись, пока Алик не успел опомниться, она запихала себе в рот даже его яйца и замерла. Все завороженно смотрели на них: Алик, чуть откинувшийся назад, и тетя Катя, стоящая перед ним на коленях, в чулках и лифчике, приникшая лицом к его паху. Неизвестно, что делала тетя Катя языком, но Алик начал стонать, а сама тетя Катя принялась тереть себя между ног.

     У Сонечки от этой неожиданной картины закружилась голова, в глазах потемнело, а шаловливые ручки стали теребить под лобком. Полы ее халата раскрылись, и она видела, что мужчины бесстыдно рассматривают ее, но не могла совладать с собой. Коля подошел к ней, скинул с себя полотенце и сказал:

     – Милая девушка, позвольте вам помочь подрочить пиписечку.

     С этими словами он сел накорточки перед ней и преодолев слабое сопротивление зардевшейся Сони, запустил свой указательный палец в ее мокрую розовую щель. Соня расслабилась и чуть раздвинула ножки. Почти сразу по руке Коли потек горячий девичий сок. Внутри девочки Коля нащупал девственную плеву, нашел в ней маленькое отверстие и направил свой палец в него. Так глубоко девчушку еще никто не исследовал, это было очевидно, потому что колечко девственной плевы было совсем узким. Соня стала едва слышно постанывать и чуть приседать в такт движениям мужской кисти. Свободной рукой Коля ласкал сонино тело под халатом: то теребил сосочки, то гладил бархатистую кожу юных ягодичек, то скользил ладонью по нежным ножкам, от бедер до самых пальчиков.

     Иван Дмитриевич наблюдая за этими действиями одобрительно похихикивал и медленно онанировал, зажав в могучий кулак свой толстый и длинный член. Его орган так набух, что стали отчетливо видны вены на нем. Неожиданно он скомандовал:

     – А ну-ка, Колюня, положи-ка нашу гостью под тетю Катю, сейчас я ей устрою секс-шоу.

     Сонечка с помощью Коли расположила свою миленькую голову прямо под раскрывшимся от возбуждения половым органом женщины, которая вовсю делала минет ее старшему брату. Девушка легла на спину и широко расставила согнутые в коленях ноги, уперевшись пятками в ворсистый пол. Халат на ней совсем уже распахнулся, выставив наружу все ее тело: стройные ножки, светлые кучеряшки лобка, белый гладкий животик с апетитным пупочком и упругие девичьи груди, которые она постоянно гладила и пощипывала за соски. При этом Коля, ни разу не покинувший ее влагалища, принялся ласкать языком нетронутый незнающий еще мужской ласки солоноватый клитор.