Последствия прохождения. Часть 2

     Она уже почти забыла о том подставном тесте.

     Постаралась забыть, точнее.

     Хотя, когда она старательно ответила на все вопросы китайско-британского научно-эзотерического теста и, приготовившись получить на свой почтовый ящик прогноз своей судьбы, увидела вместо этого надпись “Тест, который Вы так старательно заполняли, был шуточным. Данные Вами ответы на вопросы теста будут отправлены не Вам, а одному хитрому мерзавцу, специально придумавшему этот тест, чтобы узнавать маленькие пошлые тайны” – сердце её ёкнуло почти как сейчас.

     С тех пор, однако, длительное время ничего не происходило. Фэйли постепенно успокоилась, уверовав, что её тайны никто не собирается афишировать. Кто знает, в конце концов, ведь мог же автор теста заболеть чем-то неизлечимым?

     И вот теперь – это письмо.

     Она кликнула по виртуальному конвертику, раскрывая его.

     “Значит, с помощью шоколадного батончика? Ты довольно интересная девочка, ты это знаешь?”

     По телу Фэйли прошла дрожь.

     Изо всех сил пытаясь натянуть на себя спокойную личину её почти взрослого солидного сетевого альтер-эго – хотя и помня с ужасом, что собеседнику известен её истинный возраст, – она дрожащими пальцами отстучала в ответ:

     “Разве это плохо?”

     “Всё хорошо, что приносит удовольствие. Вот как раз об удовольствии я и хочу поговорить. Ты не против, если мы перейдём на удобную для разговора страничку? А то через почту говорить неудобно, при том что специального почтового агента у меня нет”.

     Адрес странички прилагался.

     Катя – или Фэйли? не слишком ли слабой она чувствует себя сейчас для игры во множественность личностей? – послушно перешла на указанную в письме страничку, чувствуя себя мухой, садящейся на одну из радиальных нитей паутины.

     “Я здесь”.

     “Вот и хорошо, – возникло ниже ответное сообщение от незнакомца вместе с датой и временем его отправки. Псевдоним незнакомца, как и его почтовый ящик, представлял собой маловразумительную комбинацию букв и цифр, что же до Фэйли, то, похоже, сервис этой странички автоматически авторизовал её по аккаунту в социальной сети. – Ты и вправду экспериментировала с шоколадным батончиком? Ведь он же липкий и тающий”.

     Фэйли испытала волну панического сомнения по поводу того, стоит ли ей поддерживать тему. Может, сказать, что она пошутила?

     “Только один раз. Я просто попробовала”.

     “Приятно было?”

     Тут Фэйли ощутила искушение ответить матерным образом – как, собственно, ответило бы большинство её сверстниц в Паутине. Она, однако же, была для своих лет почти что интеллектуалкой и акселераткой – не только в психическом, но и отчасти даже в физическом плане, пережив ещё в двенадцать лет шквал довольно абстрактных, но сумасшедших сексуальных фантазий, о которых ныне старалась не вспоминать.

     Так что ответила она вполне вежливо и корректно:

     “Не твоё дело”.

     “Вообще-то моё”.

     “Почему ещё?”

     “Ты – Фэйли, загадочная сетевая персона, любительница киберпанковской философии и сочинительница неплохих стихов, но в то же время – не подозревающая о многих элементарных аспектах современной Сети юная девчонка. Мне известен твой почтовый адрес, твоя страничка в МоёмМире, твой аккаунт в социальной сети и даже номер твоего телефона – к слову, не называть ли мне тебя Екатериной Щегловой? Что до информации, почерпнутой о тебе из добросовестно заполненного тобою теста, то её не стоит и поминать. При желании я могу распространить о тебе пикантные сведения по обе стороны экрана”.

     “Зачем?” – в испуге набрала Фэйли, прежде чем успела понять, что, собственно, набирает.

     “Затем, например, что ты не хочешь делиться со мной другой пикантной информацией. Мне нравится, когда человек не стесняется заявлять о том, что он делает”.

     Фэйли несколько раз слезящимися глазами перечитала обе фразы, прежде чем нашла в них хоть что-то понятное.

     “Какой информацией?”

     “Ну, например, расскажи о том, как ты применила батончик не по назначению, какие мысли и настроения этому предшествовали, что тебя к этому подтолкнуло, какие ощущения ты при этом испытала и что сделала потом. Мне просто хочется узнать чуть-чуть больше об одной из прошедших тест”.

     Катя – она же Фэйли – открыла рот и снова закрыла его. Потом так же закрыла и так же открыла глаза.

     После чего, чуть прикусив губу, положив руки на клавиатуру и ощущая, как кресло её переплавляется в нечто раскалённое, а сама она от стыда проваливается куда-то в Ад, написала подробную сагу.

     Художественно выдержанную не на уровне – в конце концов, она была лишь напуганной четырнадцатилетней школьницей, к тому же ни капли не собиравшейся услаждать слогом своего собеседника. Но – детально описывающую, как она заслушивалась пару раз подозрительными анекдотами про морковь и огурцы, как после случайного просмотра кусочка “Американского пирога” ей пришла в голову безумная мысль про шоколадный батончик, как она завела себя дикостью и запретностью этой идеи, как она раскрыла наполовину обёртку купленного батончика, как она ласкала себя им и даже как она провела потом куском подтаявшего шоколада по своим грудям, оставляя вокруг сосков густой коричневый след.

     Вопрос про батончик был не последним в этом разговоре.

     То был её второй шаг в мышеловку.

     

     – С тобой всё в порядке?

     Нина Дмитриевна пристально рассматривала её. Всё, что могла сделать блудная ученица Катя, это лишь бешено закивать головой.

     Пальчик её с сумасшедшей скоростью гулял в складках клитора. Остановиться она уже не могла – почти что физически.

     “Она поняла, – с ужасом подумала Катя. – Она всё поняла. Сейчас она заставит меня встать, а я даже не смогу убрать руку из-под юбки, трусиков на мне нет, все увидят это”.

     Включая Костю…

     Катя изо всех сил закусила губу и вцепилась правой рукой в передний край парты, пытаясь скрыть или хотя бы смягчить бьющие её сумасшедшие оргазмические конвульсии.

     Нина Дмитриевна смотрела на неё, слегка нахмурившись и явно ничего не понимая – или лишь изображая непонимание?

     Что Кате, однако, было сейчас совершеннейше безразлично.

     Она расслабила под партой коленки.

     Задание выполнено. Причём совершенно без симуляции – что там говорил Шантажист по поводу своего богатого опыта в подобных делах и по поводу бесполезности симулировать?

     Может, хоть теперь он оставит её ненадолго в покое.

     

     “С тобой приятно беседовать. Я вижу, ты очень милая и сексуально раскрепощённая девочка”.

     Фэйли не стала пытаться выдавить из себя ответную любезность или хотя бы поставить смайлик. После этого длящегося вот уже несколько часов разговора, затронувшего самые разные темы времяпрепровождения Фэйли или даже её фантазий, она ощущала себя грязной мерзкой извращенкой.

     Но кем же тогда должен быть тот, кому нравится выведывать сокровенные детали об этом?

     “Ты бы могла сделать для меня одну вещь?”

     “Какую?” – осторожно отстучала она.

     “Мне бы хотелось увидеть тебя. Тебя целиком, одетую лишь в симпатичное нижнее бельё, в позе Шарон Стоун с её знаменитого фотоснимка – взгляни по ссылке ниже – на четвереньках лицом к зрителю, на лице безумный дерзкий вызов. Только мне бы хотелось, чтобы вместо дерзкого вызова на твоём лице был отражён пик сексуального возбуждения, до которого ты сама себя доведёшь, и чтобы поза твоя отличалась чуть более высоким положением передней половины тела – чтобы в кадре была видна лямка твоих трусиков и твои пальчики над ней. Кажется, ты не из тех девчонок, для которых составляет проблему внезапно сделать такую фотографию и отослать её собеседнику?”

     У Кати что-то чуть сжалось внутри, едва она лишь пробежалась глазами по убористому абзацу.

     “Я не хочу”, – отстучала она, даже не став кликать по ссылке.

     “Хорошо”.

     Фэйли слегка удивилась такой покладистости.

     “Ладно, думаю, разговор пора сворачивать. Тебе наверняка надо ложиться спать, чтобы вовремя успеть в школу, а мне ещё надо успеть разослать всем твоим друзьям из френдленты в блогах и соцсетях ссылку на страничку нашего разговора. Сейчас-то страничка открыта лишь для нас двоих, но потом я её приоткрою для общей публики. Кстати, не спеши удалять всех своих френдов, я всё равно скопировал их полные списки”.

     Катя в очередной раз почувствовала, как мир, Вселенная вокруг неё куда-то проваливается.