шлюхи Екатеринбурга

Полвека как критерий. Часть 1

     А называла это “расслабуха”. И я принял этот её термин. А как ещё назвать состояние, когда парочка, пресытившись нежным и ласковым совокуплением писька-в-письке, лежит себе и кайфует, ни о чём особенном не думая. Я только что снял презерватив и отдыхал с ощущением выполненного долга. А она от нечего делать перебирала пальчиками мои яйца. Мы молчали. Потом она вдруг встрепенулась и сказала:

     

     – А он ведь у тебя не маленький! Ты знаешь, докуда ты мне достаёшь? . .

     – Понятия не имею! А это столь важно? . .

     – Мне просто интересно: до середины моего животика, или дальше? Может, – до пупка? . .

     – А как это узнать? И, главное, – зачем? . .

     – Ну, мне это важно! Не понимаешь? . . Когда ты мне в следующий раз в писю засунешь, я буду точно знать, что ты – где-то в районе пупка. А когда, к примеру, кто-то другой… Ну, ты ведь знаешь, что друзей у меня немало. Ты не ревнуешь, молодец. Ну, ты всех, конечно, не можешь знать… Это зависит даже не от меня, а от моего настроения. Но вот, к примеру, Рафика ты знаешь, да? Я вас знакомила! Мне иногда хочется то с тем, то с другим. Знаешь, кто мне подсказывает? Ну… ты же сам догадываешься! Пися, и только она! В общем, давай мерить! Надо, чтобы яйца лежали на писе, а член – на животе. Окей? . .

     

     Она откидывает покрывало, и мы оба оказываемся обнажёнными. Её рука держит меня за мой, слегка ослабленный недавним половым актом с ней член.

     

     – Ой! Так мы ничего не измерим! Как же его поднять? Вспомни, как ты когда-то просил меня показать тебе мою раздвинутую писю. Забыл? Отодвинься чуток и смотри! . .

     

     Она раздвигает широко свои стройные ноги и обеими руками раскрывает свою великолепную вагину. Там нет ни капли спермы, потому что она вся осталась в презервативе. Вид впе-чат-ля-ю-щий! Но… я всё ещё под впечатлением того, как её пися только что высосала из моих яиц почти всё, что там накопилось…

     

     – Не встаёт? . . А ты прижми головку своего члена вот сюда, к твоей любимой писе! . . – Я с удовольствием исполняю команду, член легко входит внутрь царственного, лучшего в мире женского органа и тут же твердеет…

     

     Она заливисто смеётся:

     

     – Я же говорила! . . Нет, не сейчас, успеешь ещё! Да, да! Когда я тебе отказывала? . . Ну, кто старое помянет, тому глаз вон! А сейчас – как только, так сразу! Да? Вот именно! А теперь клади свой стержень мне на живот, а яйца пусть лежат сверху на писе… Вот видишь? . . Ты достаёшь мне до самого пупка! Думаю, что это – рекорд, у Рафика – куда меньше… или короче, да? . . Вот и сравнили… Теперь ведь ты от меня не отстанешь… Ну, почему, я тоже хочу! Полежать под рекордсменом – одно удовольствие. Иди за презервативом! . .

     

     Потом мы просто лежали и отдыхали. Сестра почему-то любила держать меня за яйца или за член. Мне это было приятно. Но я всё же спросил:

     

     – Почему ты держишь меня за пипиську? . .

     – Она такая миленькая! Как игрушка! В детстве я никогда этого не делала, ты помнишь? Хотя она у тебя иногда торчала, я не знаю отчего. Но явно не на меня. А на кого тогда? . .

     – Да, не на тебя. Просто… сама по себе…

     – Может, на какую-нибудь девчонку? . . Увидел у неё трусики, – и всё?

     – Да ты что?! Если на то пошло, мне только твои трусики нравились!

     – Это – потом! А вначале тебе было всё равно. Даже если ты видел мою писю. Да? . . Но ты ведь почти до школы ходил с мамой в женскую баню, пока женщины не стали возмущаться. Может у тебя на этих тёток пиписька вставала?

     

     – Не думаю. Я ведь из-за густых волос ничего ни у кого у них не видел. И у мамы – тоже. Я тогда так и думал, что у них ТАМ ничего и нет, просто волосы!

     – А теперь не думаешь? . . У меня ведь тоже ТАМ волосы! А ты о-ч-ч-ень любишь у меня всё ТАМ разглядывать! Да?

     – Точно! И не только разглядывать. Ты ведь теперь перестала мне постоянно отказывать…

     – А надо бы! Приструнить надо тебя, чтобы не привык к моей лояльности! А то разбаловался – считаешь, что стоит тебе попросить, как у меня автоматически ножки врозь! Да? Помнишь, такая присказка когда-то была: “Дружба дружбой, а ноги – врозь!”

     – Нет, что ты! Для меня всякий раз – как праздник. Особенно в твои “дни физиологической стерильности”, потому что ты меня пускаешь в себя по-натуральному, без всякой “резиновой преграды”. Это – настоящий кайф! . . Я знаю, что твой обычны цикл (от менструации до следущей менструации) – 27 дней. Представляешь? Я отмечаю в календарике и точно знаю, когда тебя можно в очередной раз… без “костюмчика”, как мы с женой это называем…

     

     – А циклы жены ты тоже в календаре отмечаешь? И сколько у неё дней длится цикл?

     – 24.

     – Ты и её -… “без костюмчика”? . .

     – Конечно. Уже много лет. Надоедает же с презервативом да с презервативом! Раньше это у нас было как какой-то праздник! Например, мы знали, что у нас завтра-послезавтра всё кончится из-за “течки”. И вот мы заранее к этому готовились – отправляли детей к бабушке (если был, например, выходной) , ехали с утра на базар со своей огромной сумкой на колёсиках, а потом приезжали домой и сразу быстро бросались раздеваться – полностью! Я раскладывал диван, клад полностью всю постель, готовил фотоаппарат и лампы освещения – я любил всё это фотографировать! Всё это время я ходил по квартире голый и жену заставлял делать то же самое. Она иногда смеялась:

     – Ну, какой у тебя комичный вид! Член стоит торчком (видимо оттого, что я без трусов) , ты мечешься туда-сюда, а он качается, как неприкаянный! . .

     

     – Конечно, неприкаянный – ты ведь его ещё не впустила! Пустите погреться! . .

     – Уже?

     – Ну, хотя бы на один хороший кадрик: как ему, бедненькому, тепло в писе! . .

     – Лечь на диван? . .

     – Нет, мне там будет неудобно фотографировать. Лучше ложись на стол, а ноги разведи пошире и поставь на стулья (я их сейчас подставлю) . Подожди, я плед положу на стол…

     И вот мой член кончиком (чтобы его было получше видно) торчит в писе моей благоверной, а я стараюсь пристроиться со своим фотоаппаратом. Сделав кадр, я начинаю делать жене туда-сюда. Она лежит с закрытыми глазами. И вот я предлагаю ей принять другую позу, а она только-только разохотилась…

     

     – Как ты меня мучаешь! – говорит она недовольно. – Ты не можешь сделать эти свои кадры потом? Давай ляжем по-человечески на диван, и сделай мне ВСЁ! Я так больше не могу! . . А потом – фотографируй, или ещё что-то… А? . .

     Я развожу руками… А жена (на диване) – ногами… И… процесс начинается! Спустя некоторое время мы лежим с ней обнявшись, и у неё из письки вытекает моя сперма… Но фотографирование уже не состоится…

     

     Сестра задумчиво слушает мой рассказ, продолжая теребить рукой мои яйца и член.

     

     – Как романтично! – говорит она. – Почти как у Бунина в “Тёмных аллеях”! . . У тебя с женой всё так и продолжается до сих пор? . .

     – Иногда.

     – Как это понять? Она тебе не даёт? В смысле: “без костюмчика”? . .

     – Очень редко. Говорит: “Лучше надень презерватив, а то мне подмываться не хочется”.

     – Класс! И ты надеваешь? . .

     – А что делать? . . А иногда говорит: “Хочешь подрочить на мою раздвинутую писю? А потом можешь спустить на мою ногу. Только вытри хорошенько, хорошо? . . ” Вот так и живём…

     

     – Бедный писюн! – она слегка сдавливает пальчиками мой чуть напряжённый член, – не пускают в писю! . . Тебе до сих пор нравится писька твоей жены? . . Хочется с ней ебаться? . .

     – Мне все письки нравятся! Когда я на пляже, у меня просто глаза разбегаются: все такие привлекательные! Особенно молоденькие, с хорошими фигурками. Невольно таращишься на заветное местечко пониже животика – выпуклость такая в виде треугольника, плотно обтянутая тоненькой цветной материей, под которой угадывается всё, что тебе может прийти в голову. А на нудистский пляж меня бы просто не пустили – у меня сразу встанет, а это не разрешается! . .

     – А на кого у тебя сильнее встаёт – на взрослых тёток, или на молоденьких девочек?

     – А ты кто – молоденькая, или взрослая?

Страницы: [ 1 ]