Плетнёвские партизаны-24. Часть 3

     — Колька Козин мой кореш и он жив и здоров сейчас. И не мог тут оказаться. Да и немец силён и на Москву по новой собрался наступать. Что-то ты врёшь парень… .?

     

     — опять с недоверием сказал мне родственник Михалыча. Мы шли с ним по проходу где лежали скелеты последними и у меня мелькнула догадка. Что скелет в чёрной полицейской форме, это и есть сам Николай Козин, друг Ивана, а возможно и земляк. Нужно его пистолет внимательный осмотреть. Ведь «ствол» не простой а наградной. Да и в карманах формы, тоже проверить не мешало бы. Наверняка у него должны быть там документы.

     

     — А вот по моему твой Николай и лежит. Не узнаешь его » парабеллум»… .?

     

     — спросил я у Ивана, вынимая из костлявой руки скелета, пистолет. Как я и предполагал, » парабеллум» оказался наградным. А на рукоятке отделанной слоновой костью. Была сделана надпись по немецки. Вероятно за преданность Рейху, но слово Николай Козин я разобрал.

     

     — А вот и его » аусвайс»… .!!!

     

     — сказал я родственнику Михалыча, доставая из нагрудного кармана скелета, немецкий документ, подтверждающий личность. Где была вклеена фотография Козина в полицейской форме. Его имя, фамилия и отчество, а также название комендатуры выдавашей этот » аусвайс». Надпись была сделанна по немецки, но я знал азы немецкого из школьной программы. И смог прочитать что там написано.

     

     — Этого не может быть. Ведь я только сегодня с ним за руку здоровался в Локте возле городской управы… .?

     

     — удивлённо и в тоже время подавлено произнёс Иван, держа в руках именной пистолет приятеля и его пропуск, на оккупированной немцами территории Брянской волости.

     

     — А ну ка дай мне фонарик парень… .?

     

     — сказал мне Иван и чуть ли не силой вырвал у меня фонарь из рук. Боец » РОНА» стал ходить по проходу и освещать фонарем лежащих на нарах, останки бойцов отряда Козина. Очевидно ищя себя среди них.

     

     — Да нет тебя тут Вань не ищи. Михалыч говорил что ты с немцами в сорок третьем году на Запад ушёл… . .

     

     — сказал я его родственнику, отбирая назад у него фонарь. Тот сразу успокоился и пошёл вместе со мной в другое отделения блиндажа. Оставив покойников наедине со своим командиром в чёрной полицейской форме. Да я бы наверное от страха поседел, если бы увидел свой скелет со стороны.

     

     В отделении блиндажа где стоял стол и находились продукты, было светло. Ведь помолодевший Михалыч, сам не дожидаясь меня залез на стол и зажег керосинку.

     

     — Иван, оружие нужно сдать и положить в оружейную комнату. Мы сейчас будем бухать и оружие нужно убрать от греха подальше… . .

     

     — сказал своему родственнику Михалыч. Тот отдал ему свой » ппш» с пистолетом и гранаты без возражений. Увидев что немка лётчица, тоже сидит за столом без оружия. А наши раненные девушки, моя мать, Света и Оксана, лежали на бревенчатом полу блиндажа возле двери на улицу. Но сейчас тяжёлая бронированная дверь наружу, была закрыта. Ведь за ней бушевала временная буря, а над нами проносились, века, эпохи и даже тысячелетия.

     

     — Hanna, fessle uns bitte… (Ханна, перевяжи нас пожалуйста) … .

     

     — попросила моя мать немецкую лётчицу. И та с сигаретой в губах бросилась к раненным, оказывать им медицинскую помощь. Благо Михалыч нашёл среди ящиков с продуктами, коробку с красным крестом, в которой были немецкие медикаменты. И даже инструмент для проведения операций в полевых условиях.

     

     — Странно, но я впервые вижу чтобы пулевые ранения так быстро заживали… .

     

     — сказал потрясенный » роновец» Иван, глядя на голоую ногу моей матери. В том месте ноги, где у неё было сквозное пулевое ранение и обильно шла кровь. Сейчас остался только небольшой шрам и ни какая перевязка Марине не требовалась. У других женщин было тоже самое. Простреленное плечо у Светы зажило а у Оксаны от раны на кисти руки, остался небольшой шрам, больше похожий на ожог. Обескураженная немка, так и осталась стоять с бинтом в руке не зная что делать?

     

     — Их время лечит. В этом блиндаже, многие чудесные и необъяснимые явления происходят. Так что подъём девчонки. Нечего притворятся раненными. Снимайте с себя окровавленную одежду и переодевайтесь в чистую… . .

     

     — сказал я лежащим на полу девушкам, у которых ранения заживали как в сказке в считанные секунды. И чем яростней становились удары грома снаружи. Тем быстрее восстанавливали силы, наши бестрашные девчонки, сумевшие дать отпор фашистским головорезам. И я это связывал с ускорением времени. Блиндаж где мы находились, обволакивали временные потоки, которые ускоряясь изменяли пространство. Этим и объяснялось быстрое выздоровление раненных девушек.

     

     — Ну мальчики и девочки. Выпьем за наше чудесное спасение и за то чтобы завтра оказаться дома в Плетнёвке… . .

     

     — толкнула тост Марина. Мы выпили немецкого » шнапса» не чокаясь. Ведь рядом лежали шестнадцать мёртвых бойцов, и чокаться при них было бы кощунственно.

     

     — А немцы выйграли войну или проиграли?

     

     Вы в каком году живёте? При коммунистах или при царе… . .?

     

     — спрашивал у моей матери, закосевший от шнапса » роновец». Не менее пьяная Марина, сидела у него на коленях курила сигарету и обнимала молодого и красивого парня Ивана, рукой за шею. На столе стояло пять бутылок » шнапса» и много закуски найденной в ящиках из » НЗ» убитых бойцов Козина. Включая тушенку, хлеб, рыбные консервы, консервированную колбасу, сыр, овощные консервы и шоколад. Пьяная Ханна в растегнутом кителе с железным крестом на груди. Сидела у меня на коленях, давя своей небольшой пухленькой немецкой попкой мой стояк. Света моя невеста была рядом, но не ревновала меня к немке. И за это её просто обожал. Она видела как я хотел трахнуть лётчицу и не мешала. Оксана сидела на коленях у Михалыча и не могла налюбоваться своим молодым и красивым мужем. Дело шло к развязке и совместной оргии, трёх мужчин с четырьмя женщинами.

     

     — Немцы проиграли, а мы победили. Коммунистов пять лет назад скинули. А живём мы в 1996 году. Да что рассказывать Вань? Завтра по телевизору все сам узнаешь когда в Плетнёвку вернемся… .

     

     — ответила родственнику Михалыча, моя мать вставая с его колен. Марина открыла Светкин рюкзак с » первитином» и вытащила из него упаковку с таблетками. Я понял действия своей матери. Она хотела скоротать ночь в безудержном сексе, а для этого нужен был первитин.

     

     — «Oh nein, nein, das ist schlecht… » (О нет, нет, это плохо… . .)

     

     — замотала головой Ханна, когда Марина дала ей таблетку со свастикой. Немка ни в какую не соглашалась её пить и пришлось применить силу, чтобы заставить гауптманшу, выпить » первитин». Я держал лётчицу за руки а Марина затолкнула таблетку ей в рот и дала запить воды. Остальные члены нашей группы, приняли таблетки с первитином добровольно. Даже Иван который их никогда не пил.

     

     — Вань, трахни меня пока я молодая. А то завтра я на двадцать лет постарею и тебе меня не захочется ебать… .

     

     — засмеялась Марина, скидывая с себя одежду. Первинтин подействовал на всех из нашей группы и даже немка которая не хотела его пить. Забросила свой синий мундир с железным крестом в угол, встала передо мной обнажённая. У белокурой валькирии, были небольшие стоячие сисечки. Плоский живот и бритая пизда на лобке, из которой тек любовный сок. Я быстро скинул с себя одежду и встал перед Ханной, со стоячим колом членом. Касаясь её » волшебной » щелки на лобке. Все было как в сказке, голубоглазая богиня из древних германских легенд. Стояла обнаженная передо мной, а я голый стоял перед ней. И не мог до конца поверить своему счастью. И почему у неё писька на лобке расположена, а не между ног как у моей матери и тёти Оксаны? Подумал я не понимая как её трахать в такую необычную половую щель.?

     

     — Коста, лублу тебя… . .

     

     — сказала мне Ханна, берясь рукой за мой стояк и направляя его в свою щелку на лобке.

Страницы: [ 1 ] [ 2 ]