Писька-16 или Кассирша

     На новом месте жительства, как правило, требуется немало времени, чтобы примениться к новым обстоятельствам, новому языку, новой ментальности местного населения (я, как вы, вероятно, догадались, имею ввиду не только другой город, но и другую страну) . Некоторым это так и не удаётся. Например, я читал, что в русскоязычной части Нью-Йорка Бруклине «наш» человек может 15-20 лет прожить без знания английского языка — ходит себе в «русские» магазины, общается со знакомыми по-русски, заводит себе знакомых из их числа и т. п.

     А я вот не такой. Мне интересны люди, жившие в этом новом для меня месте до меня, а потом, когда по тем или иным обстоятельствам меня здесь уже не будет (или не станет — кому как больше нравится) , они продолжат жить точно так же, как будто меня никогда и не было. А по-особенному я по давней привычке отношусь к моим любимицам-женщинам, которые для меня всегда прекрасны, в какой бы части света они ни жили. Вот и здесь, куда судьба забросила меня скоро уже 11 лет назад, я постоянно нахожу себе объекты обожания. Вон пошли девчушки-солдатки с автоматами через плечо и тяжеленными рюкзаками. Форма не очень-то их красит, а рюкзаки — тем более. Им бы лёгкие летние платьица, чтобы ветерок на ходу облеплял их пленительные формы, как в рассказе А. Куприна «Суламифь». А вместо этого — военная форма, ботинки. Иногда, правда, и юбочки бывают, но разве это юбочка, какой она должна быть? . . Эх!

     Впрочем, я совсем уже «не в ту степь»… Рассказ мой несколько о другом. Недалеко от моего дома расположен супермаркет, куда я частенько хожу за провизией. Магазин так велик, что в нашем бывшем отечестве такие нам только снились — одних касс штук 15! И за каждым кассовым компьютером сидит девушка. А иногда и не за каждым — в зависимости от количества покупателей. Если таковых немного, девушки занимаются каким-нибудь другим делом: наводят порядок на складе, раскладывают по полкам товар и так далее. Но для меня главное другое — то, что они все девушки, и я всеми ими любуюсь. Такой вот я ненормальный. Когда я подхожу со своей тележкой к кассе, я пристально смотрю на кассиршу — как она проворно берёт предметы с конвейера, как подносит к аппарату, читающему штрих-код, как нажимает на клавиши. Во всём этом мне чудится женственность, мужикам такое не дано! Всё это — рутина, но женские руки, женский взгляд в твои глаза, женский голосок, называющий сумму, которую ты должен уплатить, — придают обычному процессу покупки непередаваемое очарование. Не всякая кассирша красавица, это было бы противоестественно. Но все они прекрасны уже хотя бы тем фактом, что они НЕ ТАКИЕ, как я. И это меня всякий раз восторгает. Протягивая свой картис-ашрай (кредитная карточка) , я всегда смотрю кассирше прямо в глаза, стараясь заглянуть поглубже, в самую её женскую суть. И некоторые из этих женщин удивляются. Это заметно. Кажется, что каждая задаётся вопросом: «Чего это он? . . Ненормальный что-ли? . . » И бросают беглый взгляд на свою фигуру: что не так? А потом следует облегчённый вздох: да нет, всё, вроде, в порядке… Но мне всякий раз кажется, что мой взгляд ЕЙ запомнился. Запомнился необычайной заинтересованностью и пытливостью. Хотя и не очень понятно: по какому поводу он всё-таки был ТАКОЙ.

     А одна меня всё-таки запомнила. Не знаю почему. Она всегда видит, когда я становлюсь в хвост очереди, и незаметно улыбается. А, когда я в порядке очерёдности к ней подхожу, она тихонько говорит: «Шалом!» («Привет!») . А я ей радостно отвечаю: «Бокер (или эрэв) тов!» («Доброе утро (вечер) !») . Мы никогда ни о чём не беседуем, только пристально смотрим друг другу в глаза. И эти взгляды рассказывают такое, что порою трудно передать словами: с моей стороны это явное восхищение, а с её — молчаливое понимание и кроткое «тода» («спасибо») .

     Однажды, когда я в очередной раз пришёл в супер, моей любимицы на месте не оказалось. Я пошёл бродить по залу с надеждой её там обнаружить. И мне повезло: она раскладывала товары в бакалейном отделе. Я подошёл.

     — Привет! Решила поработать физически?

     — А что сидеть сиднем? Иногда и размяться не помешает!

     Её маленькие руки проворно рассовывали пакеты по полкам.

     — Как тебя зовут?

     — Ронит. А тебя?

     — Игорь.

     — Русский что-ли?

     — А ты по акценту не чувствуешь?

     — Да нет у тебя никакого акцента! . .

     — Правда? Не ты первая мне это говоришь…

     Слово за слово разговорились. Выяснилось, что Ронит совсем молоденькая, только что после армии. В магазине «набирает стаж» (перед поступлением в университет все бывшие солдатки должны где-нибудь поработать минимум полгода, иначе армия не даст им денег на учёбу) .

     — До которого часу ты работаешь сегодня?

     — Мы работаем с 8 часов утра до 8 часов вечера, по 12 часов. Два дня работа, потом день отдыха.

     — Ну, будь здорова! Пока!

     — Бай! — здесь используют некоторые английские слова.

     Пару дней я не был в супермаркете, а на третий день снова отправился туда. Ронит была за кассой. Я подошёл со стороны выхода.

     — Привет! Сегодня опять до восьми? . .

     — Да. Как всегда.

     — Ничего, если я приду к восьми? . .

     — Приходи. Моя машина на парковке справа от входа.

     — Я подожду тебя там.

     — О-кей! . .

     Она вышла с работы в 5 минут девятого.

     — Где ты живёшь, Ронит?

     — На «Врадим» («Розы» — название микрорайона) . А ты?

     — А я — рядом, на «Эшколь» (тоже название микрорайона по имени бывшего премьер-министра) .

     — Что будем делать?

     — Не знаю. Покатай меня немного, я потом пешком вернусь.

     — Куда вернёшься?

     — Домой, куда же ещё? . .

     — А ко мне не хочешь?

     Я удивлённо на неё посмотрел.

     — Прямо вот так, сразу? . .

     — Не поняла! . . Ты зачем меня ждал? Ждал ведь? . .

     — Ну…

     — И что? . .

     — Не знаю… У нас так не принято… Надо хотя бы познакомиться…

     — Познакомиться — это как?

     — Ты права, наверное… Поехали! . .

     Ронит круто развернулась, и мы отправились на «Врадим». По пути я отчаянно думал, что же я буду делать у этой молоденькой девушки: кофе пить? . . Ронит оставила старенькую «Субару» возле одной из ветхих четырёхэтажек (здесь первый этаж не считается, счёт начинается почему-то со второго) , и мы по лестнице вскарабкались на последний этаж. Квартирка оказалась крошечная — салон и спальня (туалет с ванной не в счёт) .

     — Располагайся, Игорь! Извини, что у меня такая развалюха. Вот университет закончу, начну жить по-человечески! Кофе или чай? . .

     — А ты что будешь?

     — Ничего не хочу. Лучше сразу к делу! . .

     Она подошла ко мне и стала расстёгивать на мне пуговицы куртки. Светлые глаза, казалось, сверлят меня насквозь. Я обнял Ронит за плечи и посадил себе на колени. Она улыбнулась:

     — Ата роцэ, о лё (ты хочешь, или нет) ? . .

     Я, не говоря ни слова, поднял её на руки и отнёс в спальню. Быстро стянул с неё трусики и сбросил свои брюки.

     — Презерватив — в ящике тумбочки… Дай, я сама тебе надену, я люблю…

     Я полез к ней под юбку рукой и нащупал густые волосы лобка.

     — Не торопись, мы никуда не опаздываем…

     Я стал её ласкать и чувствовал, как она расслабляется под воздействием моих поцелуев. Её, как оказалось, опытная рука неустанно теребила мой член и яйца. Мне казалось, что они вот-вот лопнут от напряжения.

     — Ну, давай… Только осторожно, я давно ЭТО не делала, с армии…

     Она легонько потянула меня за член и направила его себе в ставшую влажной письку. Член вошёл в горячую, молодую плоть до самого упора. Писька Ронит была жаркой, как печка. Я стал осторожно двигаться и почувствовал, что милая мне «печка» тоже мерно движется навстречу мне. Мы не спешили, Ронит была права — спешить было уже некуда. Время я, конечно, не засекал, но мы оба кончили, как мне показалось, не раньше, чем минут через 15. Ронит закурила.

     — Хочешь?

     — Курить? Нет, я давно бросил.

     — А я вот курю. Иногда. Как вот сейчас.

     — Можно тебя о чём-то спросить?

     — Да.

     — А в армии ты… с кем? . .

     — Со своим командиром взвода.

Страницы: [ 1 ] [ 2 ]