Пионерлагерь Солнечный

     Пионерлагерь “Солнечный”. Лето 1979. Тур 1.

     Серж ещё раз взглянул в окно. Сомнений не было – Светка явно ласкала себя! Оттопыренное в районе живота одеяло совершало поступательные движения, следуя за рукой своей хозяйки. Серж последний раз передёрнул свой член, как затвор автомата, и выстрелил струёй на стенку домика. В этот момент старое ведро, на котором он стоял, покосилось, нарушая шаткое равновесие, и Серж со всего маху дал своим лбом об стекло. Как ни странно, оно выдержало такое издевательство над собой и осталось целым, но звук от этого удара вызвал в девчачьем домике настоящий переполох – они завизжали похлеще сирены. Серж вскочил на ноги, по пути пряча своё хозяйство в шорты, и кинулся в сторону своего домика. Но пробежать он смог всего пару метров. Не по-женски сильная рука схватила его за локоть и дёрнула с такой силой, что Серж невольно взвыл.

     – Так, теперь мне ясно, кто главный нарушитель порядка! Серёжа! Что ты тут делал?

     Серж поднял глаза и посмотрел на вожатую.

     – Я ничё: Я шёл из туалета: Нина Андреевна, я честно, я ничего такого! А там ведро, я его зацепил, а девчонки испугались!

     – Зацепил? А кто на нём стоял? Я, наверное! – Нина дала себе волю немножко поиздеваться над пацаном. – А что ты там делал, на ведре? А? Так, пошли со мной, расскажешь мне всё!

     – Нина Андреевна, я честно! Я ничё такого! – Серж по-настоящему струсил.

     – Ничё, говоришь? Я видела, как ты ничё! Пошли, я сказала!

     Сердце парня ухнуло куда-то в область пупка.

     – Нина Андреевна! Я больше не буду!

     – А врать нехорошо: Ладно, пошли, поговорим, холодно тут стоять, комаров кормить. – Она потянула Сержа за собой.

     В вожатском домике было уютнее, чем в любом другом – на окне плотные шторы, на полу какой-то коврик, тумбочка, на которой в банке стояли полевые цветы, собранные в последнем походе, пара стульев. По деревянным дверкам шкафа были приколоты вперемешку листки с графиками дежурств по отряду, списками прививок, вырезанные из журналов картинки с артистами и прочая чушь. Кровати были с деревянными спинками и настоящими матрасами, не то что эти скрипучие панцирные монстры в домиках для детей. Серж затравленно смотрел в пол перед собой.

     Вожатая присела на край своей кровати.

     – Ну, рассказывай!

     – Чё рассказывать? – Серж сам не узнал своего голоса.

     – Что ты там делал, на ведре? А?

     – Нина Андреевна, я ничё! Я честное слово! Я больше не буду!

     – Серёжа, успокойся! Я не ругаю тебя. И даже никому не скажу: Может быть: – Сердце парня опять ёкнуло. – Ты мне объясни, зачем ты пугаешь девчонок? Ты что, не можешь ЭТИМ заниматься в другом месте?

     Лицо и особенно уши Сержа запылали в полумраке комнаты.

     – Нина Андреевна! Пожалуйста, вы никому не скажете?

     – Не скажу, только ты мне должен рассказать:

     – Что?

     – Расскажи мне, как это у тебя происходит.

     – Что?

     – Ты любишь дрочить?

     Серж вспыхнул ещё ярче.

     – Ну, расскажи мне! А то я начну рассказывать про твои выкрутасы: Твоим родителям, например:

     – Нина Андреевна! Пожалуйста! Отец убьёт!

     – Тогда рассказывай!

     – Что?

     – Чё ты заладил – что, что? Он у тебя давно вставать начал?

     Шок – это слабое определение для состояния парня.

     – Нина Андреевна! Вам вправду интересно, или вы издеваетесь?

     – Ну, конечно же, интересно!

     – А вы честно никому:

     – Да успокойся ты! Ладно, давай так. Чтобы ты был спокоен, расскажешь мне, а потом я тебе кое-что расскажу. Только так – я потом никому ничего не рассказываю, и ты тоже! Понял? – Серж кивнул. – Ну, присаживайся! – Она кивнула на стул. – Когда у тебя в первый раз встал?

     Серж проглотил комок в горле.

     – На физре, я тогда дежурным был, после уроков спортзал мыл. А потом в раздевалке пацанячей. И тут слышу, у девок какой-то шёпот. Там у нас дырка проверчена, я туда, смотрю, а там физрук сидит и Ленка Полищучка, она тогда в седьмом классе была, вроде:

     – И что они там делали?

     – Я сразу и не понял. Она сначала была в костюме спортивном, а потом он говорит ей – переодевайся! Я ещё подумал – а как это она при нём переодеваться будет? А она ничё – снимает олимпийку, а лифчик у неё – зелёный! И берёт платье, чтобы надеть. А он ей что-то ещё прошептал. Она платье отложила и лифчик так приподнимает, он говорит – стой!

     Я смотрю, а он спортивки свои снимает: Ну, не совсем, а так, чтобы только достать, ну, писюн свой: Достаёт, а он у него толстый такой, что-то ей ещё тихо сказал, она тоже спортивки, смотрю, стягивает вниз: И тут я чувствую, что у меня тоже как-то странно так с писюном. Хотел глянуть, а потом вспомнил, что дверь открыта, я её тихонько закрыл, а потом опять смотрю в дырку – а она стоит возле него, спортивки на коленях, а чуть выше уже и трусы стянула, и он одной рукой её лапает! А она сиськи свои трёт руками. Потом он за писюн схватился рукой, дёргать начал, и сразу почти и стрельнул. Я тогда ещё перепугался, не знал ведь, думал это гной у него. – Серж слабо улыбнулся.

     – А сейчас ты хоть в курсе?

     – Ага, пацаны потом рассказали мне всё, что с этого дети бывают.

     На этот раз улыбнулась девушка:

     – Ну, дети – не всегда. Это когда женщина тоже готова зачать.

     – Я знаю:

     – Ну, и что там потом было?

     – А ничего, он штаны надел, она тоже оделась, и ушли.

     – А как же твой: писюн? Ты его что, всегда так называешь, кстати?

     – Не, ну я знаю, как он по-матерному называется, только ругаться не хочу.

     – Ладно, ну и что дальше-то было?

     – Ну я его посмотрел, он тоже такой толстый был, а потом съёжился:

     – А дрочить ты как научился?

     – Ну, как: Ну, мы были на днюхе у Васьки, пять пацанов и сеструха его старшая. Она потом ушла, а он говорит – а у неё есть порно-журнал! Мы только слышали, но никто не видел. А он приносит. Там девки – во! Он говорит – я вот на эту дрочить люблю! Короче, не помню, как там дальше разговор был, но он нам показал, как на неё дрочит. А я потом дома попробовал. Только не кончил, просто приятно было. Да и журнала-то у меня не было!

     – А кончил в первый раз как?

     – У нас в классе игра была, там фантики от конфет надо бросать, кто накрыл, тот и забирает, так Витька Скляр продул все и в долг взял, и тоже продул, и много причём, так ему сказали, что он будет желания исполнять. Сначала дурью маялись, типа цветы все на учительский стол перенести, портрет Пушкина над доской перевернуть, а потом один говорит – ты должен Машку Цветаеву поцеловать! А она считалась недотрога. Ну, он, конечно, по морде схлопотал от неё, но поцеловал! . . А потом он ещё и Светку целовал, и Ольку: Короче, потом рассказывает нам, что Светка во время поцелуя язык к нему в рот просунула, и него писюн встал! Он как это рассказал, так у меня тоже встал! И я потом тоже пробовал со Светкой целоваться, в кино когда ходили. Так она тогда не только язык мне просовывала, а при этом ещё и трогала меня, ну, где писюн: Я тогда пришёл домой, как начал дрочить, а у меня и выскочило. Ну, я уже в курсе был: Не испугался: – Серж опять улыбнулся:

     – И ты теперь любишь дрочить, так?

     – Ну, у меня не всегда получается, чтобы кончить.

     – Почему?

     – Ну, мне нужно смотреть на что-нибудь подходящее.

     – Порно-журнал?

     – Где я его достану? Я больше всего возбуждаюсь, когда вижу девчонку в купальнике!

     – А если без купальника?

     – Не знаю, я так ни разу не пробовал!

     – И ты сейчас к девчонкам заглядывал, и что-то подходящее увидел?

     – Не, они все уже спать собрались, под одеялами, а Светка:

     – Что – Светка?

     – Она, это: Она там тоже себя дрочила, под одеялом!

     – Ну, ты придумаешь! Маленькая она ещё, себя ласкать!

     – Ничё я не выдумываю!

     – Она, небось, и не знает, как это делается:

     – Честно, я же видел!

     – Ну, что ты там видел, она же под одеялом была!

Страницы: [ 1 ] [ 2 ]