Перевоспитание (инфантилизм). Часть 10

     “Представляю, как он хочет по большому, – усмехнулась я, придерживая термометр второй рукой, – Кстати, и о маленьких делах не мешает позаботиться”.

     Я спустилась ладонью пониже.

     “Ого, сразу стручок задергался, – улыбнулась я, ритмично нажимая мальчишке на низ живота, – А теперь немножко покрутим термометром”

     Помассировав Саше живот еще минуту, я решила подразнить мальчишку щекоткой.

     – Смотри, Лен, уже появились опрелости, – притворно озабоченным тоном сказала я, кивнув Саше между ног.

     – Где? – удивилась Ленка.

     – Вот тут, за мошонкой, – нахмурилась я и подмигнув подруге, потрогала Сашу за яичками, – И вот тут.

     Я принялась легонько ощупывать сжавшийся мальчишечий мешочек.

     – Точно, – с хитрой улыбкой согласилась Ленка, поддержав мою игру.

     – Ничего, будем мазать детским кремом и всё пройдёт, – сказала я.

     “Прикольно, – усмехнулась я, – Начинает ерзать и тут же испуганно замирает, почувствовав, как шевелится в попе градусник”

     – Так смешно барахтается, – улыбнулась Ленка, – Хорошо, что градусник пластмассовый – не сломается.

     – Ну что, надрыгался ножками? – насмешливо обратилась я к Саше, дав ему короткую передышку, – Нет? Еще подрыгаешь? Ути-ути-пути. Кто в семь лет боится щекотки?

     Я щекотала мальчишку еще полминуты, внимательно наблюдая, что происходит с его писюнчиком.

     – Что, ждёшь удобного момента, чтоб пустить в меня струйку? – улыбнулась я, приподняв тонкую мальчишечью палочку.

     – Как покраснел, – хихикнула Ленка.

     Хитро подмигнув подруге, я вынула из Сашиной попы грязный градусник.

     “Продолжает терпеть, – усмехнулась я, – Ничего, сейчас ты у меня быстренько покакаешь”.

     Я легонько пощекотала Саше мошонку и мальчишка тут же наложил на лежащую у него под попой марлю внушительную кучу.

     – Ничего себе! – хихикнула Ленка.

     – Скажи, Сашуля, – насмешливо улыбнулась я, – Чем ты хуже грудничка? Если они какают после термометра, то и тебе можно. Андрюша у нас раньше тоже горшок не очень жаловал. Не любил на нем сидеть. А вот так – на столе с задранными ножками – мигом все получалось.

     – Интересно, а попу вы ему тоже предварительно мазали? – поинтересовалась Ленка, – Специальным вазелином?

     – Ш-ш! Кстати, мне почему-то кажется, что это не все.

     Я принялась массировать Саше живот.

     – Как не стыдно, Саша, – обратилась я к мальчишке, водя ладонью вокруг его пупка, – Кого ты пытался обмануть? Как будто я не видела, что ты хочешь какать. У меня на эти дела наметанный взгляд. И у Лены, уверена, тоже. После практики в детском садике.

     – Да уж, – усмехнулась Ленка, – После месяца в ясельной группе научиласть такие вещи определять.

     – Мог ведь сделать всё в горшок, – продолжала снисходительно отчитывать я смущенного мальчишку, – Или тебе больше нравится на марлечку под попой? И маленькие дела, и большие?

     Саша неожиданно скривился.

     – Чего напрягся? – спросила я мальчишку, – Опять пытаешься терпеть? Ничего, я знаю, как заставить тебя расслабиться.

     Я скользнула пальцами Саше за мошонку.

     – Ути-ути-пути, – ласково приговаривала я, водя кончиками пальцев по детским яичкам, – Покакаешь для нас на марлечку?

     Дрожащий всем телом мальчишка снова начал какать, заодно пустив из писюнчика сильную струю.

     – Теперь точно всё, – усмехнулась Ленка.

     – Ага, – согласилась я, – Мама Юльку тоже учила всегда дожидаться струйки после того, как малыш сходил по-большому.

     Саша густо покраснел, и словно поняв, что делает что-то не то, остановил свой фонтанчик.

     – Чего остановился? – насмешливо спросила я, снова пощекотав Саше яички.

     Мальчишка отчаянно задрыгал ногами и тут же начал писять. В отличие от прошлого раза, я не убрала руку, которой щекотала Саше мошонку, а просто приподняла мальчишке писюнчик, чтоб он не попал в меня струйкой.

     – Специально для нас стараешься? – насмешливо поинтересовалась я у Саши, продолжая вовсю его щекотать, – Ну хоть это ты мог в горшок сделать? Сходить туда по маленькому.

     – Так смешно писает, – хихикнула Ленка.

     Невзирая на Сашину дрожь и гусиную кожу, я мучила вырывающегося мальчишку щекоткой еще около минуты, заставляя его судорожно пускать короткие струйки.

     “Не хочешь писять в горшок, не надо, – усмехнулась я, наблюдая за мальчишкой, – Будешь у меня всё делать вот так, на пеленальном столе”.

     – Как хорошо сходил: и по-маленькому, и по-большому, – похвалила я Сашу, вытаскивая у него из-под попы грязную марлю.

     “Забыла поставить одну коробку в холодильник, – спохватилась я, принявшись вытирать Сашу детскими салфетками, – Надо сделать детские процедуры максимально некомфортными, чтоб не привыкал к своему наказанию”.

     Аккуратно вытерев Саше попу, я занялась его маленькми приборчиками между ножек.

     “Как ежится, – усмехнулась я, скользя влажной салфеткой по Сашиной мошонке, – Представляю, что он мне устроит, если вытирать между ножек по-настоящему холодными салфетками. Будет дрыгаться так, что не удержишь. И не сомневаюсь, что пустит фонтан. Прикольно будет попробовать – добиться от мальчишки струйки, протирая ему мошонку охлажденными салфетками”.

     – Хорошенечко вытрем Сашулю между ножек, – ласково улыбнулась я, продолжая вытирать мальчишку мокрой салфеткой, – Особенно вот эту маленькую брызгалку.

     Быстро вытерев Сашин писюнчик, я взяла в руки голубой тюбик с детским кремом.

     “Кстати мне теперь абсолютно все равно, будет он сам ходить на горшок или нет, – довольно улыбнулась я, наслаждаясь своим превосходством над беспомощно дрыгающимся семилетним мальчишкой, – Потому что всегда можно заставить пописять насильно. Причем когда это удобно мне, а не ему. Так даже прикольнее – добиваться от упрямого мальчишки фонтана. А с большими делами еще проще. Какую сразу после термометра наложил кучу. Хотя изо всех сил пытался терпеть”.

     – А я думала опять специальным вазелином помажешь, – ехидно улыбнулась Ленка, когда я начала мазать Сашу детским кремом.

     – Прикалываешься? – шутливо обиделась я, – Сама тогда мальчишкой и занимайся.

     – Думаешь, не справлюсь? – усмехнулась Ленка.

     – Сейчас посмотрим, – сказала я, уступая подруге свое место.

     Я улыбнулась, подумав, что Ленкино притворное безразличие только подтверждало, что ей уже давно хотелось повозиться с семилетним мальчишкой.

     “Боится демонстрировать интерес, – догадалась я, – Еще не так поймут. Для нее типа все малыши равны. Ни фига! Как будто не видно, что ей хочется потрогать Сашу между ножек”.

     – Кто тут лежит с голой попой? – ласково спросила мальчишку Ленка, приставив голубой тюбик к его маленькой дырочке.

     “Просто сник, – улыбнулась я, взглянув на Сашу, – Не знает, куда деться от стыда. Не говоря уже, как обиделся, что я доверила подруге мазать его детским кремом. Ничего, привыкай. С малышами в детских учреждениях всем можно возиться”.

     – У тебя тоже дрыгает ножками, – сказала я, наблюдая, как Ленка обмазывает Сашину мошонку белым кремом.

     – Прикольный карапуз, – улыбнулась Ленка, – Такое чувство, что снова на практике в ясельной группе.

     – Только в Лену сейчас струйку не пусти, – обратилась я к Саше, – А то мы знаем, на что ты способен.

     “Тоже решила подразнить щекоткой? – улыбнулась я, заметив, что Ленка уделяет слишком много внимания Сашиной мошонке, – Семилетнему прикольно щупать яички. Особенно такому стеснительному”.

     – Ну вот и всё! – объявила Ленка через минуту.

     – Можешь слезать со стола, – сказала я Саше, опустив его ноги вниз.

     “Ждет, что ему оденут штанишки” – хихикнула я про себя, перехватив вопросительный Сашин взгляд.

     – Чего лежишь? – обратилась я к мальчишке, – Быстренько слезай со стола и иди к малышам. И не собираюсь одевать тебе колготы. Поголопопишь вместе со всеми.

     Саша обиженно скривился, но тем не менее слез со стола, а я, взяв коробку детских салфеток, отправилась на кухню, чтобы поставить ее в холодильник.

     

     Вернувшись в зал, я застала Сашу растерянно стоящим посредине комнаты.