Основная проблема Анечки Лотовой. Часть 3

     – Ничипора попроси! – Серёга из всех новостей спорта узнал пока лишь то, что у него заново оттопыриваются всё сильнее штаны при каждом косом взгляде на волосато-розовый широко распахнутый “рот” пациентки. – Ничипор, будь другом, обеспечь там клиентке заботу и ласку!

     

     – Без проблем! – с готовностью откликнулся Ничипор и полез целоваться к экс-девственнице.

     

     Анечка замотала головой под озонированной одеколоном опушкой его двухнедельной небритости.

     

     – Ай, Сергей Афанасьевич, он кусается! Щекотно же знаете как!

     

     – Не знаю, я с ним целоваться не пробовал. Всё! Замерли! Анечка, успокой свой животик, не дёргайся! – Серый отложил газету и мундштук, придвинулся прямо со стулом и легко прикоснулся пальцами обеих рук к раздвинутым вздутым губкам. – Так не больно?

     

     Он слегка стиснул губки в пальцах, чуть пошире развёл и стал мягко массировать нежную олохмаченную плоть.

     

     – Нет.

     

     Он раздвинул ещё чуть сильней, любуясь пугливо поджатым пониже колечком сфинктера ануса, прячущегося в кучерявых завитках тонкой шёрстки. Пальцы его всё оживлённей пробегали снизу вверх и обратно по набухающим на глазах створкам.

     

     – А так?

     

     – Н. . нет.

     

     Он развернул пизду так, что из-под розовой кожицы наверху вылез острый бледно-розовый клитор, а на анусе расступились кудряшки.

     

     – Так? – два указательных пальца его поджали обрамление клитора и толкнулись чуть вверх.

     

     – А так вообще приятно! Ой… как хорошо…

     

     Анечка мечтательно прикрыла глаза.

     

     Через минуту Серёга гонял ей клитор вовсю, зажав его между средним и указательным пальцами левой руки. Правой он гладил Анечку по пристёгнутой к лонже ноге от лодыжки вниз до маленькой булочки. Анечку стало слегка прогибать в спине на гинекологическом кресле, дыхание стало непроизвольно задерживаться, а рядом с впадинкою пупка засеребрились крохотные росинки пота. Чтоб она не сильно дёргалась, рискуя сверзнуться с кресла, Ничипор удерживал её за подмышки, когда Серый положил свой язык в горячее устье и захватил верхней губой нервно-пахнущий клитор. “Княгинина розочка” оказалась столь явной сяповкой с тонкой лобковой косточкой, что его язык завернулся до самой шершавости области-G. Анечка вспискнула, и дыхание её перешло в один тихо подвывающий перекатами стон. По большим пальцам растягивающих задницу рук Серёги скатилось несколько горячих капелек. Он пропустил указательный палец в протекающее преддверие, чуть смочил его и медленно вставил на всю длину в податливо-жаркую попку. “Оу-в… о-о-о… оой! . . “, задёргалась Анечка всем своим маленьким тельцем и так сильно забилась пиздой, что Серёгино лицо отлетело на добрых полметра. От вида кончающей пациентки у него самого всё чуть не взорвалось в штанах…

     

     Когда Анечка Лотова возвернулась на землю, перед носом её раскачивался напряжённый “болт” охламона Ничипора. С минуту Анечка смотрела на вздувшийся фиолетовый шар его залупы, как на привидение непонятно с какой планеты.

     

     – Хуй сосать будем или глазки строить? – осведомился Ничипор, тыкаясь ей оголённой головкой в нежные алые губки.

     

     Анечка дурашливо хикнула и заморгала глазами:

     

     – Вы что, Николай Гаврилович, я не умею же! Я так не могу!

     

     – Зови меня просто Ники, маленькая глупышка… – Ничипор тяжело вздохнул. – Ну ладно, на нет суда нет! Учись пока где-нибудь… Серый, а может мы ей всё-таки вдуем по разу, а? У меня с собой как раз лабораторные образцы по фармакологии! Оттестировали бы…

     

     – Какие ещё образцы? – дело было сделано, и Серёга уже, чувствуя возвращение к нему чувства юмора, отстёгивал ремешки лонжей, любуясь розово-смуглыми пятками Анечки.

     

     – Да вот… – Ничипор добыл из внутреннего ближайшего к сердцу кармана какую-то гламурную мыльницу и бережно извлёк из неё на свет “образец”: вакуумированный в плёнку розовый презерватив со столь чудовищными резиновыми рогами-напайками, что внешний вид его напоминал то ли противотанкового ежа, то ли морскую мину.

     

     – С двух попыток из трёх отгадаю, на что надеваются эти твои образцы при проведении “лабораторных исследований”! – ясно улыбнулся ему в глаза Серёга.

     

     – Ну не на палец же! – вполне согласился Ничипор и обернулся к Анечке: – Ань, ты как?

     

     Анечка, поджимая к животику, разминала чуть затёкшие навесу ноги. Ей, кажется, было действительно похер.

     

     – Через неделю, как минимум! – Серёга почувствовал, что хоть в чём-то он просто обязан обломать обнаглевшего в доску Ничипора. – Вам, Анечка, ровно на семь дней запрещаются любые формы вагинально-половых контактов. В пятницу придёте ко мне на обследование.

     

     Ничипор делано осердился, сложил гандоны на место и демонстративно взялся за вздыбленный хуй.

     

     – Но “лётчик – хочит – кончить!”, – продекламировал ценитель отечественного панка и направился к раковине умывальника дрочить.

     

     – Одевайтесь! – Серёга не выдержал и сжал стоящую перед ним в ожидании голую Анечку за поджатую булочку.

     

     Анечка зажала между ножек выданный ей тампон-прокладку и натянула свои мини-шортики. Сунув лапки в расшнурованные кеды, она прошлёпала к содрогающемуся в ожесточённой мастурбации над умывальником Ничипору.

     

     – Хорошо, да, Николай Гаврилович? – она с интересом заглянула в его перекашивающееся постепенно лицо.

     

     – Пиздец, как хорошо! – согласился “Николай Гаврилович”. – Ань, подёргай за яйца, а?

     

     Анечка неожиданно смело взялась за мошонку кулачком и потянула вниз. Ничипор охнул и содрогнулся всем телом – в кафельный пристенок над раковиной ударила в несколько млечных сгустков струя…

     

     – Серый, вам спермодоноры не нужны часом? Я бы пошёл на полставки… – стряхивая последние капли в рукомойник, поинтересовался Ничипор.

     

     – Ты бы, Ничипор, лучше на хуй пошёл, а? – добрым советом лишь отреагировал Серёга на его интерес. – Устроили с Кирюхой тут клоунаду из заведения для прекрасного пола!

     

     – Эт всё Ританька… – спокойно, как всегда, подставил вместо себя под выдвинутое обвинение “прекрасный пол” Ничипор, -… говорит “Сними нам кино про Серёгу, сними нам кино про Серёгу… “. Вот я и…

     

     – Ничипор! . . – протягивая из-за стола медкарточку Анечке, строго предупредил его Серый взглядом – малейшие посягательства на честь своей школьной любви он предпочитал пресекать в корне.

     

     – Сергей Афанасьевич! – встряла Анечка, дошнуровав свои кеды и вынимая из протянутой ей руки карточку, – А вы всем пациенткам зализываете?

     

     – Нет, только особенно одарённым! – Серёга почувствовал готовность рассмеяться внутри. – Вы, кстати, Анечка, можете уже быть свободны до пятницы, досвиданья!

     

     – Да? – Анечка Лотова почесала голый пупок и поддёрнула на плечо свою сумочку. – До свиданья тогда… До свиданья, Ничипор! До свиданья, доктор!

     

     – Погоди! – Ничипор приостановил её у дверей и сунул Анечке в разрез сумки свою визитку: “Вечером заходи… ”

     

     “Ники, мне доктор не разрешает… “, в тон ему полушёпотом сообщила Анечка в подставленное ухо.

     

     “Эт ничего! . . Дяди Серёжи не будет, и нам никто не будет мешать, аккуратно попробуем… ”

     

     – Я вам попробую! – Серёга вскинул блеснувшие очки над заполняемым журналом посещений и вынужденно потянулся под стол рукой – срочно сжать вновь изо всех сил дующийся в штанах хуй. – А то ещё постельный режим пропишу! Не раньше, чем через неделю!