Новый Год в Калиновке-4. Часть 2

     – Нет сынок, в комнату где мы ночевали ты пойдёшь один и поспишь до вечера, наберешься сил для Зины. Она кобыла здоровая и если ты с ней не справишься то я останусь без обещанных импортных сапог… . .

     

     – сказала мне на ухо мать, чтобы её слова не слышал сидящий рядом муж. Нина ущипнула меня за руку и сняла её со своей ляжки. Мать повернулась к Толяну и стала у меня на глазах его обнимать и целовать за столом. А мне противно было на это смотреть, да и ревновал я Нину жутко после того что у нас с ней было. Вот же курва, назло мне этого придурка ” рогатого” ласкает? Подумал я идя в чулан где стояла железная солдатская кровать. Хотя мать права, мне нужно поспать до вечера чтобы набраться сил для ебли с тётей Зиной. И у меня по честному не было уверенности что я смогу удовлетворить эту здоровенную колхозницу. Засыпая на узкой солдатской кровати, я услышал голоса за окном.

     Это пришли слободские мужики вечером на ” сенцы”. Но их не прогнали со свадьбы а вынесли выпить и закусить. Зла на слободских никто не держал, ведь они никого не покалечили во время драки, а то что набили друг другу морды и наставили фингалов под глазами. Так это бывает, без мордобоя ни одна деревенская свадьба не обходится. И вскоре за окном послышались пьяные голоса Коляна и Толяна, недавние соперники дравшиеся на кулахах, теперь помирились за стаканом самогона и пели песню.

     

     – На поле танки грохотали,

     

     Солдаты шли в последний бой,

     

     А молодого командира

     

     Несли с пробитой головой… . .

     

     – под эту песню я и заснул, думая засыпая о широте души русского народа. Ведь неспроста в старину устраивали кулачные бои. В них была заложена вековая мудрость. Мужики во время таких боёв, выпускали из себя весь негатив и при царе до революции было намного меньше убийств чем сейчас.

     

     – Вставай, вставай соня. На работу пора лежебока… .

     

     – сквозь сон услышал я голос матери и проснулся от её толчков. Нина бесцеремонно стянула с меня одеяло и я вскочил с кровати в одних трусах. В маленькой комнате от натопленных печей в доме, было жарко и спать я лег раздевшись до трусов и накрывшись тонким солдатским одеялом.

     

     – Ты посмотри Зин какой у твоего зятя ” агрегат” имеется. У него есть чем тебя порадовать… . .

     

     – захихикала Нина, спуская с меня трусы и светя зажжёной спичкой. В комнате она была не одна а с тётей Зиной и обе женщины стояли одетые в овчинные полушубки, закутанные в платки и у обеих на ногах были валенки без калош.

     

     – Ой, да ну тебя Нинка. Не трави ты мне душу подруга. У меня ноги подкашиваются от сладости. Я давно уже с мужчиной не была а с молодым парнем и подавно… . .

     

     – запричитала тётя Зина, слабым прерывистым голосом, после того как Нина в темноте, положила руку подруги на мой член. Спросонья хуй у меня стоял колом и грубая рука колхозницы обхватила его и несколько раз помяла а потом отпустила.

     

     – Одевайся зятек скорее и поехали на ферму. Или я умру, у меня низ живота болеть начал от хотения… . .

     

     – Сказала тётя Зина и открыла дверь, чтобы свет из зала попадал в кладовку где я одевался.

     

     – Держи зятек полушубок, валенки и рукавички… . .

     

     – моя будущая тёща сняла с вешалки в сенцах, теплую одежду и дала её мне.

     

     – Немного маловат будет Костя, но ничего до фермы в нём доедешь, а то в своём пальто ты на санях замерзнешь… .

     

     – сказала мне тётя Зина, давая в руки вероятно полушубок мужа, судя по тому что он был мне впритык а дядя Саша супруг маминой подруги низкорослый.

     

     – Одевай, одевай сынок. Мому алкашу он сегодня уже не понадобиться а тебе без него не обойтись.

     

     – хихикнула тётя Зина, поправляя на мне воротник полушубка. Действительно хоть и овчинный полушубок мне был и маловат, но в нем было тепло и главное лубленную овчину не продувал ветер. Позднее в армии, стоя на посту в сорокоградусный мороз в глухой уральской тайге. Я по достоинству оценил всю прелесть русского овчинного полушубка и валенок.

     

     – Нин, держи сумку, я в неё выпить и закусить собрала. Не будем же мы на сухую на ферме в любовь с твоим сыном играть… . .

     

     – хохотнула тётя Зина когда мы вышли из дома на улицу в морозную темень. Время было десять вечера и все уже спали. Мой отец и другие немногочисленные приезжие гости, храпели пьяным сном в отведенной для них комнате. Там на полу для гостей были постеленны матрасы. Даже в другой половине дома у ” молодых” было тихо. На второй день свадьбы и встречи Нового года, все уже изрядно притомились и теперь отдыхали. Не спала только наша троица, две зрелые женщины у которых сильно чесались влагалища и молодой парень увлекаемый двумя похотливыми самками из теплого дома на мороз.

     

     – Стой, стой, Зорька не крутись. Дай мне хомут одеть. Приедем на ферму я тебе сена дам и ведро овса… .

     

     – говорила тётя Зина лошади которую вывела из сарая и запрягала в сани. И странное дело, услышав слова своей хозяйки что на ферме она получит сено и овёс. Строптивая Зорька вмиг успокоилась и дала себя захомутать и запрячь в сани.

     

     – Завтра днём я тебя научу как её запрягать сынок. Ты должен делать это самостоятельно зятек без меня. А теперь садитесь в сани и поехали на ферму… .

     

     – сказала нам с матерью тётя Зина и сама села первой спереди придерживая лошадь на месте натянув вожжи.

     

     – Ноо. . ооо, пошла родная… . .

     

     – моя будущая тёща, дождалась когды мы с Ниной сели в сани позади неё, отпустила вожжи и умная Зорька мелкой рысцой повезла нас к ферме. На улице здорово морозило, было градусов двадцать не меньше и под полозьями саней скрипел похрустывая снег. Ночь стояла безлунная как и предыдущая Новогодняя ночь, но небычайно светлая. За нами от дома сорвались две крупные дворовые собаки, дворняжки Дружок и Белка. Они с лаем помчались вслед за санями и забегая вперёд, нюхали носами лисьи следы, которые извилистыми тропками прорезали все поле по которому мы ехали.

     

     – Но! Зорька, пошла, давай милая. Я ссать хочу сил нет и тебя сынок тоже хочу… . .

     

     – тётя Зина хлестанула лошадь вожжами по спине и та из мелкой рысцы перешла в галоп.

     

     – Зинка, блядь, предупреждать надо… .?

     

     – закричала Нина, кроя подругу отборными матюками. От сильного толчка когда от удара вожжами по спине лошадь резко рванула вперёд, моя мать чуть не свалилась с саней в снег, хорошо что я её удержал за воротник. Да и сама возница тётя Зина от рывка Зорьки, завалилась на меня обнимая и целуя в губы на полном ходу.

     

     – Не боись подруга, держись лучше крепче Нина, я сейчас ей ещё поддам газу… .

     

     – заорала моя тёща и найдя хворстину в санях, принялась охаживать ею лошадь по спине. Бедное животное почувствовала удары палки, фыркнула и ещё сильнее понеслась по снежному насту. Да так быстро Зорька ускорилась, что Дружок и Белка бежавшие за нами позади саней, высунули на бок языки и в скорее исчезли в снежном мареве. Я впервые ехал на санях и мне было немного страшновато, да и “белая” безлунная ночь освещающая пространство вокруг, этому способствовала. Минут пять мы неслись по снежному полю и это белое безмолвие и завораживало и пугало одновременно.

     

     – Тпрууу, стой Зорька, стой, разогналась зараза не остановить… . .

     

     – тётя Зина натянула на себя вожжи, останавливая взмыленную кобылу и та встала как вкопанная возле заснеженных ворот фермы.

     

     – Костя, возьми ключ и открывай ворота, а я лошадь пока распрягу… . .

     

     – сказала мне моя будущая тёща, давая в руки ключ от замка фермы где она работала. И едва я открыл большой амбарный замок на который были закрыты ворота колхозной фермы, как в нос мне ударил едкий, кисловатый запах силоса, навоза и более приятный аромат сена. Я впервые попал на животноводческую ферму и естественный запах коровника мне горожанину был неприятен.