Невеста

     Веселая, легкая, воздушная — она взбежала по лестнице на второй этаж особняка. Она хотела забежать сюда лишь на минутку — только взглянуть еще раз на ожерелье, подаренное свёкром. Уж очень хотелось снова одеть его на себя и покрутиться перед зеркалом без посторонних и алчных глаз, неприкрыто завидующих ее богатству и счастью. Она подошла к двери, вытащила ключ, спрятанный за резинкой чулок, открыла замок и собиралась быстренько прошмыгнуть в комнату. Неожиданно, чья-то рука зажала сзади ее рот и ее толкнули вперед. Она не успела ни крикнуть, ни оказать какого-либо сопротивления, как оказалась на полу внутри комнаты.

     «Грабитель!» — с ужасом подумала она, представив человека в черной маске и с пистолетом в руке. Ее рот продолжали крепко зажимать. Нападавший навалился на нее сверху, придавливая к полу. Она не могла повернуть голову, чтобы увидеть, кто это. Было невероятно страшно. Ужас ситуации заключался в том, что ЭТО произошло в день ее свадьбы — самый счастливый день в жизни любой женщины.

     — Не трепыхайся! — произнес голос за спиной и она обомлела: голос был ей знаком! До боли, до слез знакомый тембр.

     «Кто? Кто это?!».

     — Сейчас я отпущу твой рот, чтобы ты могла дышать… («Господи! Кто это?! !») Можешь кричать, сколько угодно — тебя все равно не услышат («Да, да… внизу так громко играет музыка, что ее крик врядли услышат») … но лучше, если бы ты не кричала — тогда мне не придется тебя бить, чтобы ты замолкла, сука!

     «Толик! Боже мой, это Толик!!» — она узнала голос своего возлюбленного. Вернее, бывшего возлюбленного — того, с кем встречалась почти два года. Раньше, до свадьбы. Она не дождалась его из армии… а сегодня вышла замуж за Арнольда. А Толик явился! Зачем???

     — Чтобы ты не царапалась — а ТЫ БУДЕШЬ ПЫТАТЬСЯ, Я ЗНАЮ — мне придется завязать тебе руки, — и он ловко обвязал ее запастья веревкой.

     — Ты. .! Я. .!

     — Хотел трахнуть тебя во все дырки, — продолжал Анатолий, как бы разговаривая сам с собою, — но понимаю, что времени у меня не много… В конце концов, внизу схватятся и начнут тебя искать. Поэтому, падла, сразу приступлю к десерту — выеbу тебя в жопу.

     Толик говорил абсолютно спокойным и ровным голосом, без тени волнения.

     — Ты не сделаешь этого! — завозмущалась она, хотя понимала, ЧТО СДЕЛАЕТ — за время, которое они провели вместе, она его достаточно изучила.

     С нее сдернули трусики и схватив за обе ноги, рывком опрокинули с живота на спину. Наконец, она увидела его лицо.

     — Опомнись, прошу тебя! — вмолилась она. -Не делай этого! . . Ради нашей любви…

     — Какой любви, сучка?! — спокойный Анатолий мгновенно превратился в сгусток нервов. -О какой любви ты бормочешь, тварь?! Тебе ли говорить о таких вещах?? Тебе, которая клялась, что будет со мной до самой смерти, а сама…!

     — Я все объясню…

     — На hуй твои объяснения! Заткнись! — и он всунул торчащий член в ее анал.

     — А-а-а-а-а! — заорала она, почувствовав нестерпимую боль.

     Удар ладонью по лицу заставил ее закрыть рот, но она продолжала беззвучно плакать, подрагивая всем телом.

     — Откроешь пасть еще раз — придушу, сука!

     Ее имели в попу впервые в жизни. Боль была несусветная. Она даже не предполагала, что может такая быть. Прямую кишку жгло огнем, она мычала и стонала, зажимая рот собственной ладонью.

     Потом ее кинули с дивана на пол. Она упала, стукнувшись локтями. Но эта боль не шла ни в какой сравнение с той, что охватила ее тело минутой ранее. Толик вошел в ее пещеру.

     — Я передумал, сучка… Надо тебя и стандартно трахнуть! Ты у меня еще и минет сделаешь, гнида! Правда?

     «Боже! Как больно! Он мне всё порвал, гад… Как я теперь… О, господи! Что я скажу Арнольду?! !».

     — Сама понимаешь, это наше с тобой последнее свидание, гадина… На последнем свидании прощаются — вот и я с тобой попрощаюсь… по-своему. Теперь ты расконсервирована полностью. Не оставлять же твоему пидору попку-целку, гы-гы! . . Ну и муженька ты выбрала, дура! Гандон какой-то, а не мужик — платочек нацепил на шею, ходит оттопырив мизинчик… и разговаривает, как пидарас! Скотина, бля! Ненавижу таких!!

     Всё это Толик произносит, продолжая пялить невесту. Она лежит, стараясь выключить все эмоции — просто ждет, когда все закончится и он уйдет. Ей кажется, что он имеет ее уже час… но на самом деле с момента вторжения прошло не более семи минут.

     Анатолий совершает глубокие движения членом и замирает.

     «Кончил… И что теперь? Заставит делать ему минет, как грозился?».

     Он встал и быстро натянул на себя одежду. Она лежала, закрыв глаза — ей было все равно, что произойдет дальше.

     — Минет переносится на второй тайм, сучара! Слышишь? Продолжение следует! Мы не прощаемся, еще увидимся… с твоим ротиком, шалава!

     «А ведь я любила этого человека… «.

     Толик скользнул к двери, прислушался и повернул ключ:

     — Будь готова, пионерка! — и исчез.

     

     Ей было безразлично, что ее могут увидеть в таком виде. Она лежала и ее тело было мертвым, жило только сознание. Затуманенное сознание в экстремальной ситуации выдало парадоксальную мысль, не вязавшуюся с реальностью. Она вдруг вспомнила послушанную грубую фразу о самом важном событии в жизни женщины. Разговаривали два подростка:

     — Знаешь, что такое свадьба? — спросил первый.

     — Чё? — смеясь приколу, ответил второй.

     — Сдача пизды в эксплуатацию!

     — Ха-ха-ха!!!

     

     — … и попы тоже, — горько усмехнулась невеста.

     И только тут ее прорвало и она заревела в полный голос. На все свои тридцать семь с половиной ватт.