Неудавшийся поход. Часть 15

     Вылакали пузырь водки и начали. Встав раком я пошире расставил ноги, прогнулся и старшой приступил к медленному вторжению. Было охренительно больно, пока он не пропихнул внутрь головку. Тут, видимо решив меня отвлечь, впереди пристроился Дрон и я засосал его бревно, слегка лаская конец языком. Въехав в меня полностью, старшой громко сопя, замер на пару минут, а затем по растянутой во времени нарастающей амплитуде стал качать. Боль поутихла, остался дискомфорт. Потрахивая в рот, Дрон дотянулся до моего хрена и принялся нежно жамкать его пальцами. Дискомфорт плавно перетек в тепло и ощущение наполненности, а затем телом поплыли волны кайфа. Тут Дрон сменил позу.

     Улегшись на спину, он подполз снизу и заглотал еще полумягкий ствол. Я же просто зарылся лицом в его лобок и вяло полизывал бревно по всей длине, прислушиваясь к своим ощущениям. Бодя недолго долбил мой зад. В какой-то момент он резко перешел от размеренных движений к резким, коротко взвыл и кончил. Изливался долго, минуты три. Отвалился взмыленный и прохрипел:

     – Это был полный улет, Кир. Спасибо.

     Отлежались и ко мне стал пристраиваться дрожащий от нетерпения Андрей. Каменный его толстяк крайне осторожно внедрялся минуты две. Мой стояк опять увял уже во рту Вити. Боль была раздирающей и я заныл, стиснув зубы, елозя бедрами и вовсю тужась. После минутной паузы раскаленная колода пришла в медленное движение. Дрон застонал. Старшой оглаживал наши тела. Постепенно боль сменилась зудом. Толстый, увитый венами дрын постоянно шоркал по распухающей простате и я поплыл, подмахивая ему бедрами, и одновременно трахая рот Витька вновь напрягшимся своим. Блаженство нарастало, Дрон трахал все энергичнее, я дурел от нарастающего экстаза и буквально выл. Тело взмокло от пота, я улетел из реальности и с рыком взорвался в оргазме, заливая рыжика потоком спермы. Тут же, едва сдерживая победный рев, за мной последовал Андрюха. Оба кончали очень долго, после чего тряпочками свалились рядом, облапив друг друга и я вырубился:

     Отдыхали до самого обеда. Особой боли не было, но ныло и зудело немилосердно. Хотелось заполнить чем-то возникшую внутри пустоту: Благо, крабьей походки моей не заметили – до столовой было всего пару метров.

     Сразу после обеда приехал директор и привез гостинцы из соседнего села. Добросердечные селяне делились кто чем мог: молоко, творог, сметана, килограммы овощей: картошка, свекла, морковь, капуста, зеленый горошек, кабачки. И все свежайшее – с огородов и теплиц.

     Я с рыжиком, сославшись на недомогание, вернулся в комнату. Ребята остались помочь распределить продукты. Витек тут же прильнул ко мне, жалея и лаская.

     Вернулись они минут через двадцать. Заперли дверь. Решили на ужин не идти, послать за ним Витю. Разделись. Мужики валетом принялись снова взаимно за расширение очка. Запахло лубрикантом. Витек нежно ласкал мою воспаленную розочку, очищенную влажным полотенцем еще до обеда. Припав к очку как вампир, он высосал из него сколько смог сперму мужиков, а затем осторожно смазал все заживляющим кремом, оставшимся после него. Примерно через полчаса все были готовы к следующему туру. Долбак мой был тверд, благодаря стараниям рыжика. Обильно смазав его лубрикантом, я придвинулся к попе старшого.

     Скрипел зубами он и постанывал неслабо, но минут через 5 пообвык. Витя вдвинулся под него снизу и сладко зачмокал. Я медленно принялся, дурея от ощущений, вдалбливаться в лохматую, мускулистую жопень и вскоре почувствовал ответные движения Богдана. Застонали в унисон. Старшой стал поигрывать сфинктером и я принялся рьяно драть его на всю длину. Дрон тоже не остался безучастным. Сначала он заглушал своим болтом стоны Боди, затем расставив ноги пошире задвинул его в мой рот. Невероятно балдея, я едва это замечал. Отстранился только, когда дыхания стало не хватать, а внутри распирало от приближающегося экстаза. В момент извержения, Дрюха вновь припал ко мне в поцелуе и дикий рев утонул в его глотке. Колбасило меня конкретно еще минуты три. Первым не выдержал Богдан. Он плашмя рухнул на постель, придавив телом голову рыжика, и мой еще твердый дрын с характерным чпоком вырвался на свободу. И тут же попал в жадный ротешник Витька, который отпустил его только обсосав и очистив полностью. Повалившись рядом с Бодей, я еще с полчаса отходил от нахлынувшего острого блаженства.

     Впереди ждало самое ответственное – “дефлорация” нашего богатыря. Мне дали отдохнуть еще с полчаса. За это время Витек как только мог, нежил его лохматые телеса, а Богдан обрабатывал по-всякому меня. Когда оба были готовы, Дрон опустился на четыре точки и я со всей возможной осторожностью принялся вдвигать свой дрын. Бедный парень рычал, зарывшись лицом в подушку. Корежило его зверски. Рыжик со старшим, как могли, оглаживали и ласкали могучий торс. Мне стоило невероятных сил сдерживаться, видя перед собой широчайшую рельефную смуглую спину, сужающуюся к талии, чернеющие от густой волосни предплечья и ягодицы, громадные бедра и укрытое пышным лоснящимся от смазки кустом очко в которое медленно въезжал мой болт.

     Когда я постепенно вполз до середины ствола, Дрон, видимо не в силах более терпеть разрывающую его боль, вдруг резко двинул бедра на меня и глухо взвыл в подушку. Я был в нем весь. Слышались сдерживаемые рыдания детинушки, сотрясавшие его торс. Я застыл статуей: спустя пару минут медленно двинулся назад. Опять его рывок на меня и стон. Пауза. Медленное мое трепетание в нем. По чуть-чуть возрастающая амплитуда колыханий. Опять пробую вытащить немного и опять мои бедра обхватываю громадные лапы и притягивают к себе.

     Описать свои ощущения от этого проникновения невозможно. Сплошные чувства-ощущения и эмоции, не поддающиеся анализу. Это было ОХ: УХ: АХ: УА-УА: Ы-Ы-Ы-Ы и еще сотня не воспроизводимых. Мы словно слились в одно тело – тело всепоглощающего экстаза, волнами нарастающего во мне и перетекающего в Дрона.

     Возможно понять их сможет кто-то из читателей, которым посчастливилось вскрывать очко е*ливого могучего богатыря, по согласию и без насилия. Они меня поймут. Дрын мой, казалось, лопнет сейчас от наполненности, яйца втянулись и прижались к его основанию, но я мужественно, на грани срыва терпел пока лохматые полушария не стали покачиваться. Освободивший из подушки лицо детинушка стал постанывать и подвывать с иной интонацией. Мне был дан зеленый свет, но я стоически, дрожа всем телом, сохранял неподвижность. Дикий рык, мощные спазмы его очка и Дрон кончил! Я за миллисекунду до его оргазма вырвал **й из очка. Казалось все! Сейчас из меня хлынет: Титаническим усилием задавил оргазм в себе и вновь медленно вполз в истекающее смазкой дупло: Пауза на пределе терпимости: Нет, братишка – не ты будешь трахать меня своим очком, а я тебя!

     Реальность вокруг смазалась: уплыла. Остались мой плотно обжатый раскаленным нутром снаряд и его цель – достижение райских врат испепеляющего нервы блаженства. Не помню когда плавные вначале мои движения переросли в ритмичные, когда те превратились в дикий животный долбеж, помню только как из меня рвется дикий рык, широкую ладонь, не дающую ему вырваться наружу, уносящий в небытие, болезненно-сладостный взрыв и обжимающие спазмы моего фонтанирующего конца. Оба рухнули на бок и я отключился:

     

     ***

     

     Пришел в себя, когда шторы окна серели от чёрствого утреннего сумрака. Тело было вялым. Внизу ощущался легкий дискомфорт. Рука нащупала у очка липкую влагу с запахом спермы. Кто ж это меня? – вяло мелькнуло равнодушное удивление. Все спали. Я так и обнимал сзади смуглое лохматое тело, к груди которого прильнул Витек, а к последнему тесно прижался бедрами Богдан. В голове стало смутно проясняться. Вспомнился мощный торс, прижавшийся ко мне в полудреме, и горячий болт трущий стенки очка.

     Неустанному нашему старшому видимо мало было полученного кайфа и он сначала повторно натянул меня, а посреди ночи еще и Витю. Вообще-то удивляться нечему. Вероятно и я бы возбудился неслабо, видя пролонгированный трах двух альф с двумя оргазмами нижнего: Один за другим проснулись старшой с рыжиком. Дрон и дальше спал беспробудно. Примерно полторы часа спустя Богдан враскорячку побродил по комнате и завалился опять, попросив рыжика сообщить о нашем недомогании и притащить завтрак и банку сметаны. Пока мальца не было как-то резко вырвался из царства Морфея Андрей. Развернулся ко мне и обнимая до хруста, принялся осыпать лицо и шею жадными поцелуями

     – Бл*дь! Кира, что это было?! . Что ты со мной сделал?! ! Пи**ец: ТАКОЙ КАЙФ! Я чуть не умер: от кайфа, а потом: еще раз умер от гига-невъ**еннейшего кайфа. Бля,: теперь я их понял: всех!

     Кирюха, я хочу еще бля, Бодя – е**те меня как последнюю суку!!! Нет! Погоди! Не так: я счас.

     С этими словами он ринулся вниз, заглотил мой стояк, принялся мощно сосать, затем развернулся и рыкнул:

     – Засаживай! Сразу на всю! Бодя, ко мне! Давай в рот. Хм!!! Плям: плям: плям: у-у-у-у!!!

     Мы со старшим сорвались с места в карьер и задолбили со всей мощи. Длилось это минут 10 и целую вечность, и вместило в себе вселенную блаженства: Мы застыли в неподвижности так и не расцепившись, и вновь провалились в небытие:

     Пришли в себя выхолощенные до дна. Тело было липким от пота и безвольно мягким, словно их пластилина. Но! Рядом со всем этим, внешним, в душе царила необычайная легкость. Так хотелось жить, всех ласкать и любить, лелеять и нежить и: е**ть, е**ть, е**ть: И жрать. Казалось сейчас осилил бы тушу целого кабана! И пить – ведрами, бочками, цистернами!!!