Назад в свою юность-12

Никогда! Ты слышишь — никогда!
     На него не подействуют угрозы.

     Но похвали его и он тогда,

     Для тебя с небес достанет розы.

     

     Ох эти вертолёты! Как в них летают — грохота море, а скорость не очень, по сравнению с самолётом. Но… Сесть он может буквально на пятачке. А нам нужно срочно и быстро! Первый секретарь обкома обратился, в подшефной части ЧП. А почему к нам? Мол наш старший хирург очень опытный и помощник у него очень удачливый. Это видимо про меня… Ну да ладно, главное что мол баул со мной!

     

     А там оказывается аж два ЧП — старший лейтенант ПДС сломал ногу, а во время учений командиру взвода прострелили ногу. Да, сплошная романтика.

     На аэродроме нас встречали и тут такая неожиданная встреча, я и сам чуть обалдел. Ну какой у нас мир тесный, слышу:

     

     — Товарищ подполковник, да всё будет отлично. Это же сам Колдун прилетел, я Вам о нём рассказывал. Вы не верили, а вот он сам, — ну и тут юмор. Все посмотрели на нашего Николая Ивановича и давай ему руки жать, а ко мне подлетел такой здоровенный старший сержант и давай обнимать. Ну точно мир тесный! Он сын того председателя колхоза и я его мать оперировал!

     

     Ладно, идём в санчасть. А там юный лейтенант медслужбы, лицо белое как бумага и руки трусятся. Ну мы быстро руки помыли и тут обе медсестры и этот лейтенант чуть обалдели — Николай Иванович сказал. что он будет вторым хирургом. Ладно, работаем! Тут мы быстро всё сделали, мои лекарства из баула очень помогли. Отнесли этого бедолагу и положили на кровать, а я сел рядом и положил руки прямо на бинты. Чувствую пот на висках, а тут медсестра мне промокнула. И смотрит с восхищением! А вторая вроде плакать собралась, да я рявкнул:

     — Плакать в коридоре! И зачем плакать — через месяц он танцевать будет. А Вам очень больно, — обращаюсь к этому молодому офицеру. — да нет, боль совсем ушла.

     

     И, чтобы разрядить обстановку, два жестоких медицинских анекдота:

     — Ну чего ты орёшь как будто тебя режут, спросил хирург больного, отрезая ему ногу. И тут вспомнил — ему не сделали обезбаливающие уколы. Хихикают…

     — Доктор, а я совсем не могу свои ноги пощупать? — Конечно не можете, мы же Вам обе руки ампутировали. — Ну, доктор, у вас и анекдоты, я совсем о своей ноге забыл…

     

     И тут второго доставили, мы опять в операционную.

     — Сестра, укол новокаина, промыть раневой канал, и работаем. Быстро мы с этим жеребцом справились, а этот оказался женихом второй медсестры. И опять после операции я с ним посидел, он даже заохал, мол так горячо ноге стало. Но вот боль ушла. Так что обоим спать, сейчас сон для них — лучшее лекарство!

     Пошли в столовую, неплохо кормят. И тут я заметил, что один солдат трёт виски. Подошёл, снял ему боль, он подрался. А в чем дело — его назвали мордой жидовской! Анекдот на эту тему:

     

     — Приходит Моня из школы домой:

     — Мама, меня назвали жидовской мордой!

     — Привыкай, сынок. Ты будешь жидовской мордой в школе, в институте, и даже в аспирантуре: Зато, когда ты получишь Нобелевскую премию, тебя назовут великим русским учёным! — от громового хохота аж окна зазвенели. Ладно, вроде мирятся…

     

     Поехали к подполковнику домой, да у него дома что-то меня кольнуло.

     — Здравствуйте, Тамара Федоровна, — здороваюсь я.

     — Здравствуй, Витечка, — миловидная женщина средних лет, а с такой отличной фигурой, точно аэробикой занимается, с доброй улыбкой смотрит на меня.

     — Может быть чаю? — спрашивает она.

     Она пытается привстать, но опять обессилено опускается на стул. На лице женщины мелькает гримаса боли, и рука непроизвольно обхватывает живот.

     — Что с вами Тамара Федоровна? — обеспокоенно смотрю на жену командира.

     — Ничего, такое уже бывало. Съела наверно что-то не то на дне рождения у свекрови, вот и живот уже третий день побаливает, — бормочет она, — пройдет все со временем. Да нет, тут что-то не то!

     

     Я смотрю на неё, и замечаю расширенные от боли, слезящиеся глаза, склеры, изборожденные кровавыми прожилками, капельки пота, выступившие на лбу, мертвенное бледное лицо.

     Очередное озарение ярким взрывом заполняет мозг, заставляя прикрывать глаза от нарисованной в сознании картины.

     — Тамара Федоровна вас ведь уже трое суток тошнит и температура повышенная. Нельзя так относиться к своему здоровью, — обеспокоенно смотрю на неё.

     

     Женщина поднимает на меня глаза.

     — Откуда ты знаешь? — изумленно бормочет она.

     Товарищ подполковник! — мой голос дрожит от ярости, — У Вас жена от перитонита загибается. Уже трое суток мучается. Почему врачей не вызвали. Давайте быстро на операцию, быстро и немедленно!

     

     Тамаре Федоровне становится хуже, и мы с подполковником подхватываем её под руки. В санчасти, куда мы приводим побелевшую от нового приступа боли женщину, все забегали. Некоторое время из кабинета слышатся неразборчивые голоса. Затем в дверь заходит парочка санитаров. Через минуту они уже увозят Тамару Федоровну на носилках и ложат на стол. Так, мои немецкие лекарства — всё в помощь!

     

     Потом Николай Иванович дал «дрозда» всем — диагноз подтвердился! Но если бы ещё пару часов — то прогноз тяжёлый!

     Подполковник страдал, мол думал, что у жены пройдёт. а тут такое. Но вечером на ужине этот старший сержант стал его успокаивать, мол Колдун если взялся, то всё будет хорошо. К нам в село из области привозили. А одному этот Колдун сына на ноги поставил, тот вообще не ходил. а сейчас мне пишут, что Эльдар и на танцы в клуб ходит. Ну не дадут мне поесть, смотрят все, вытаращив глаза…

     

     Через два дня вернулись домой, в той части всё нормально. Приезжала комиссия из окружного военного госпиталя, они в шоке — раны у обоих офицеров затянулись, никаких покраснений. Стали они благодарить Николая Ивановича, а тот смеётся — вот кто операции делал. И опять вытаращенные глаза…

     

     Дома я пригласил моих девушек отметить возвращение — подполковник нахально всунул Николаю Ивановичу пакет с деньгами. Он понял — мы буквально спасли его жену. Пополам — со мной был лучший хирург нашего города! А на остальное — наш пикник в квартире.

     А Наталья уже полностью освоилась в моей квартире. Забегаю в зал, где она красит стену, и замираю, боясь шелохнуться. Открывшаяся передо мной картина потрясает своим невероятным великолепием.

     

     Падающий из окна сноп света ярким лучом пронзает темное пространство квартиры, рассеивая полумрак, и окружая стройную фигуру девушки белоснежным сиянием. Наташа просвечивается этими нахальными лучами и выглядит совсем голой. Волшебство! Потревоженные энергичными движениями руки с кистью, плавающие в воздухе пылинки устраивают хоровод, кружась вокруг подсвеченных золотистыми лучами солнца ярко-алых губ, упрямо падающей на изумрудные глаза длинной челки, аккуратного чуть вздернутого носика. В эти мгновения моя подруга похожа на ангела, каким-то чудом возникшего среди простых смертных. Даже белые точечки краски на старой клетчатой рубашке, придают девушке какое-то неземное очарование. Какая она прелесть!

     

     Наташа что-то чувствует. Её рука с кистью останавливается. Краска заливает её лицо, покрываются нежным румянцем щеки,

     — Виталий, я тут похозяйничала, — оправдывается она, а я обнимаю и нежно целую её. Наташа рассказала, что её мамочка очень счастлива — у неё теперь всё складывается удачно. И… Похоже, что она забеременела! Мы вновь целуемся. Но… Тут звонок — это пришли мои мушкетёрши. Гуляем! Девочки уже успели «навести красоту». Губки подкрашены яркой алой помадой, а ресницы густо зачернены тушью.

     

     Наташа остается на кухне, колдовать над мясом — а что, будущая хозяйка, а я с девушками начинаю быстро хозяйничать в комнате. На столе появляется блюдо с овощами. Сочная нежно-алая мякоть помидоров так и просится в рот. Порезанные кружочки огурцов с вкраплениями укропа и петрушки с мелкими бусинками капелек, похожих на маленькие сверкающие жемчужинки, вызывают у всех просто обильное слюноотделение.

     На столе появляются ломтики свежего белого «кирпичика» с покрытой застывшими пузырьками хрустящей корочкой, кусочки коричневой колбаски, перемежающихся с тонкими ломтями голландского сыра. В середине гордо и смело возвышается бутылка «Советского шампанского». И вот Наташа вносит блюдо. Волшебные запахи, идущие от сочного, покрытого коричневато-золотистой корочкой мяса, заставляют нас всех судорожно сглотнуть слюну. Это был невероятно чудесный вечер, мы, отлично наевшись, шутили, смеялись, рассказывали смешные истории.

Страницы: [ 1 ] [ 2 ]