шлюхи Екатеринбурга

Наедине с матерью. Часть 10

     Утром я был удивлён, но она снова не разговаривала со мной, всячески изображая из себя обиженную девочку. Только к обеду она намекнула, что ждёт от меня извинений за то, что я практически изнасиловал её в бане. Но пытаться лишить меня доступа к своему телу она больше не пыталась.

     

     Это было немного странно с её стороны. Она всячески меня игнорила и ни слова не пыталась мне молвить, но в постели позволяла с собой вытворять всё что угодно, послушно ублажая все мои капризы. Стоит только добавить, что за эти три дня мы занимались и анальным сексом раз пять, наверное. Мама не пыталась противиться даже этому.

     

     Правда, в конце концов, своего она добилась, я смиренно попросил у неё прощения и между нами снова воцарился мир.

     

     Но что-то неумолимо менялось в наших отношениях.

     

     Так, словно, потихоньку пальма первенства в наших отношениях переходила от моей матери ко мне. По-моему, уже не могло быть и речи, чтобы она в чём-то прикрикнула на меня или что-то заставила сделать против моей воли, довлея лишь своим родительским авторитетом. И надо сказать, происходило это, в общем-то, без моей вины. Мама сама без боя и молчаливо уступала мне это самое некое семейное старшинство.

     

     А трахались мы, как безумные. Ночью, утром в бане, в обед, пока у детей был послеобеденный сон. Мать каждый раз только закатывала глаза и качала головой, когда я снова стаскивал с неё одежду. Не мог я никак ей насладиться и стоило только выплеснуть в неё в очередной раз семя, как спустя небольшое время меня снова охватывало возбуждение и кровь опять бурлила в моих жилах. Помню, как-то уже на самой грани оргазма, мама шепнула мне, что у неё такое ощущение, что у нас медовый месяц, – уж до того я ненасытен и горяч.

     

     Не знаю, почему, но с мамой мне, словно, крышу срывало, я имел её в самых что ни на есть развратных позах. . Не зря мама всё строжилась, что я такой бессовестный, делаю из её настоящую шлюху. . Мол, ей уже сколько лет, а со мной в постели её аж в краску кидает от моих желаний и фантазий. И как, мол, она после меня вернётся на их с отцом пуританское семейное ложе. Ну, могу сказать одно точно, в оральных ласках за этот месяц мама сделала большой шаг вперёд и стала в них настоящей кудесницей. .

     

     Иногда, мне казалось, что на самом деле меня то и возбуждает так сильно, что я обращаюсь, как с последней шлюхой, не просто с какой-нибудь женщиной, а именно, что с собственной матерью. И мамины оргазмы, обострённые чувством её стыда и смущения были для меня настоящим источником триумфа и возбуждения.

     

     Хм. . Не хочу, плохо говорить про отца, но, по-моему, маме тоже этого дела не хватало. .

     

     Просто джин, который много лет сидел в бутылке, здесь вырвался на волю. И хоть, наверное, мама этого и сама не хотела, но этот джин увлёк её в пучину грехопадения с головой. Мама уже не заикалась, что спит со мной, только из жалости или потому, что так ей велит её материнский долг. Впрочем, о том же гораздо ярче свидетельствовали её яркие и бурные оргазмы.

     

     Так прошли эти три недели, навсегда изменившие нашу с мамой жизнь.

     

     В последнюю ночь, мы любили другу друга пылко и безудержно, раз за разом сливаясь в новых любовных схватках. Уже под утро, уставшие и умиротворённые, мы лежали в объятиях, нежно лаская друг друга поцелуями и мягкими прикосновениями. Я зарылся лицом в мамины волосы, вдыхая её аромат.

     

     – Ох, Игорёша. . , – мама мягко провела по моей груди ноготками, – будешь по маме скучать?

     

     Я нежно поцеловал её в ухо. Она тихо засмеялась:

     

     – Да, уж, отправил меня твой отец, – сына проведать. . Ой, как я ему после этого нашего медового месяца в глаза смотреть буду? В жизни ему не изменяла. . А тут месяц с другим, как с мужем жила. . И ведь с кем, с собственным сыном. .

     

     Мама вздохнула, но в её голосе не было слышно раскаяния. Она погладила меня по волосам:

     

     – И, ведь, мерзавец, чуть ли не силой брал меня. . А всё-равно, всё тебе простила и ведь даже мужу своему так себя никогда не отдавала. . Всю без остатка. .

     

     Мы поцеловались.

     

     Я оторвался от её губ, посмотрел ей в глаза.

     

     – Мам. . Ты на неделе, как-то говорила, что отец на два месяца летом в Египет в командировку собирается.

     

     Какие-то искорки пробежали в её глазах:

     

     – Ну, да. . В июле. Через две недели. Он меня с собой хочет взять. Детей мы у родителей в Питере решили оставить.

     

     Я резко повернулся, подминая её тело под себя, – так, что от неожиданности мама взвизгнула, – а я уже закинул её ножки себе на плечи, и приставил к её киске свой уже окаменевший член. Мама выдохнула, всем телом подаваясь мне навстречу, в предчувствии ебли. .

     

     Я резко вошёл в её рыхлую влажную киску одним махом до самого конца, заставив её сладко застонать.

     

     – Приезжай, лучше ко мне, мама. . – сказал я, глядя ей в глаза.

     

     Лёгкая улыбка тронула мамины губы:

     

     – Вот, наглец. . Совсем уже думаешь, мать своей рабыней сделал? Мало тебе, что тут почти месяц и так, как наложница живу с тобой? , – я с резким шлепком опустил свои бёдра и мама вскрикнула, а по её лицу прошла сладостная судорога. .

     

     – Ну, мальчик мой, что я отцу скажу? – уже жалобно, словно, прося прощения протянула она.

     

     Я принялся яростно трахать её, заставляя извиваться по до мной и стонать.

     

     – Скажи ему, что теперь ты моя блядь, мама. . , – прорычал я, ещё раз с силой вверзаясь в горячее лоно. .

     

     – Ах, дурачок. . Ты совсем голову потерял. .

     

     – А чья ты, блядь? , – я укусил в её шею.

     

     Мама тихо и пронзительно вскрикнула, когда моё горячее копьё снова проткнуло её едва не насквозь.

     

     – Твоя, Игорь, твоя. .

     

     – Скажи, мне это ещё раз!!

     

     – Твоя, Игорь! Я твоя блядь, мой хороший! Мама твоя послушная блядь!

     

     Я трахал её молча с огромной скоростью может с минуту. Мама только постанывала:

     

     – Господи, ну, до чего ж ты у меня такой ненасытный. .

     

     Я снова со стоном взорвался в мать мощным фонтаном семени и обессиленный упал на неё сверху.

     

     Мама гладила меня по волосам, тяжело дыша подо мной, потихоньку приходя в себя. .

     

     – Фу-ухх, богатырь мой. . Вот ведь жадный до любви. . , – она потрепала меня по затылку, – да, жадный и злой. . Совсем мать поработил, эксплуататор. . Ну, разве так можно с мамой родной, бессовестный?

     

     Я пребывал на седьмом небе от блаженства:

     

     – Мам, ты это из-за того, что заставляю тебя быть моей блядью?

     

     Мама легко засмеялась и ущипнула меня за ягодицу:

     

     – Нет, не за это. . С этим я уже смирилась, как ни странно. . Была матерью, стала блядью, надо же ведь такому случиться, – с шутливым сарказмом в голосе проговорила она, – я про другое. Вот сколько раз тебя просила не кончать в меня, а? Ты же меня всю своим семенем залил за эти недели, негодяй: – она вздохнула, в её голосе не было злости или обиды – у меня уже задержка на три дня. . Доволен?

     

     Я опять накрыл её рот поцелуем. Мы долго целовались, лаская друг друга руками.

     

     Потом отвалившись в сторону, я спросил: