шлюхи Екатеринбурга

На спор

     Я расскажу сегодня одну историю, которая, имела место быть в моей жизни. Мне было 16, золотое время, когда все кажется возможным, все легко и не знаешь ни уныния, ни проблем со здоровьем. Дни длинны, ночи коротки и столько всего впереди. Я всегда был уверен, что у меня все будет хорошо. Беззаботность, легкое отношение к учебе, такие же молодые парни и девчонки вокруг. Тут я немного отвлекусь и уточню вот что. У меня не было сексуального опыта на тот момент, но как-то это оставалось моим секретом. Я предпочитал не говорить на эту тему с друзьями, а они в свою очередь (не бравада ли?) вовсю хвастались победами и впечатлениями. Я отмалчивался, но как-то для всех это было очевидно, что с теми девочками, с которыми я был рядом у меня что-то было. Отрицать что ли? Ну, глупо как-то. Да и девчонки порой на шутки и подколки компании отвечали как-то двусмысленно, так что ни у кого и сомнений не возникало. А я почему-то не спешил любыми средствами и в любых условиях. Я изначально хотел такую, от которой, мурашки бы побежали по коже. От которой бы немело что-то внутри. Мне снилась девочка с лицом закрытым волосами, развеянными ветром и я не видел ее лица, но в очень откровенном белом платье, облегающем фигуру, и подол которого, тот же ветер нескромно поднимал, обнажая ноги, от которых действительно можно было онеметь. С тех пор, кстати, для меня нет ничего сексуальней белого на женщине, и любимой частью женского тела являются именно ноги.

     Так вот, общаясь нормально и с девочками в том числе, я не комплексовал, что нет постели. Один раз девочка друга, я знал, что они спят давно друг с другом, пришла ко мне в гости. У нас была четырехкомнатная квартира и у меня естественно своя комната. Я был немного удивлен ее приходом, но она объяснила, что ей нужно со мной поговорить. Дома была мама и брат. Комната у меня тогда была такая, что в нее никому заходить нельзя было. Просто свой мирок с музыкой, телефоном и телевизором. Я родителям сказал – не шляюсь, не пропадаю, не отрываюсь, но у меня есть это – комната с замком и с тем на стенах, что я хочу. И у меня это было. Налил ей кофе, включил музыку, смотрю – грустная такая. На вопрос – что случилось, на меня посыпались такие откровения! Мы сидели рядом на диване, я ее слушал и никак не мог понять, почему она мне все это говорит. Я ей не мама и не подруга ведь! Надо сказать, что девочка она была очень симпатичная. Смысл ей сказанного сводился к тому, что ее напрягает то, что Костя ее любит и ей его жалко, но он же ноль в постели, а она познакомилась с мужчиной за сорок и тот занимается с ней любовью по четыре часа и что ей делать, ведь она молодая и хочет быть с молодым, но он неисправим и безнадежен в этом плане. И я должен помочь как-то и все такое. Когда тебе такое говорит женщина, думаю, есть два варианта. Первый – ты ее подруга и не больше. Второй: И судя по блеску ее глаз, порывистым движением, полуоткрытым губам – это был именно второй вариант. Я тогда первый раз сформулировал, что не даю советов, даже если имею свое мнение. На мой вопрос почему я все это слушаю от нее я получил такой взгляд: Думаю не будь я тогда девственником, ничего бы не сдержало. Она сидела, не двигаясь, и в то же время рвалась ко мне всем своим существом. Я ощущал это физически, это обдавало жаром и стоило протянуть руку: Но тогда, девушка друга, это близкое, желанное, но непознанное женское тело осталось на бесконечном расстоянии непротянутой руки.

     Иногда мне кажется, что эта бесконечность тянется до сих пор. Мы встречаемся иногда на улице случайно, здороваемся до сих пор и каждый раз мне кажется что-то в ее взгляде такое, что я до сих пор ни понять, ни осознать до конца не в состоянии.

     Она тогда сникла вся, но довольно быстро взяла себя в руки, улыбнулась, поблагодарила, то ли за кофе? И ушла. Больше она с Костей не была никогда. Света, которую, я получается отверг. Жизнь Кости так и не сложилась. Он отслужил, отсидел, стал совсем другим, полностью незнакомым человеком с узнаваемыми чертами. Она вышла замуж и три раза рожала мертвых детей. Я узнал это от собственной жены, они в больнице вместе лежали, а жена даже и не знала, что я с ней знаком. Просто на улице как-то показала мне ее и рассказала это.

     Это все предисловие, а сама история впереди и она как раз о моем первом опыте сексуальном, так как первое свидание свое я не помню и даже, как не старался, не смог предположить было ли оно вообще. Но раз вообще были свидания, значит, было и первое! Тогда Света не пропала из нашего круга, хотя и отдалилась. Был парень один, постарше нас, со своей квартирой, в которой была совершенно бесподобная атмосфера. Там все менялись. Там были споры обо всем, там были пьянки, там была любовь, карты, смех, иногда слезы, но все это так органично. Люди там бывали интересные и они там всегда бывали. Казалось, что когда ни зайди он открывает дверь, так как будто он тебя приглашал и твой приход само собой разумеющееся явление. Есть такие люди, спокойные и живущие компанией. У него все становились интереснее, в уютном полумраке всегда находилось место под любое настроение и площадь для общения или нахождения в одиночестве. В летний день или вечер мы оказались у него. Кто-то болтал, девчонки что-то изобретали на кухне, я сидел на маленьком диванчике и листал книгу оставленную кем-то (хозяином?) на полу. Это был томик стихов Омара Хайяма. Я не раз находил у него книги, которые, потом проглатывал и удивлялся, как это раньше я не знал, что именно это нужно прочитать. Сижу, купаюсь в магии сложенных слов, ничего не замечаю. Но есть вещи, не заметить которые, невозможно. Например, упругое бедро, прижавшееся к собственному. Из ниоткуда. И представте этот мой взгляд: страница, бедро, живот, грудь, шея, лицо:

     Вы думаете, это была Света? Нет. Точней Света там была, но села рядом не она. Это была Людмила. Она оценила взгляд, улыбнулась, спросила: увлекся? Да, наверное, говорю. Она взяла у меня книгу, прочитала автора, забавно сделала губки. Нравится, спрашивает. Читаю – отвечаю. Она оказывается подкованной в смысле поэзии, тут же выдает наизусть что-то того же Хайяма, причем в тему, потом что-то китайское любовное и я растворяюсь в ее голосе и смысле слов. Так одно за другое мы забываем о поэтах и говорим о любви, потом о любви и поэтах. Потом спорим. О любви. Она в нее верит. Но с ней интересно говорить и я говорю, что не верю. Её глазки сверкают, она убеждает меня страстно, что я глупый и ЭТО есть! А я улыбаюсь и упрямо верчу головой, охлаждая каждый ее эскапад какой-нибудь трезвой реальностью, порой циничной, а она еще заводится сильней, а мне это нравится, ее щеки горят: Теперь мы оба не замечаем ничего и никого вокруг. Но есть вещи, которые нельзя не заметить.

     Например, не менее округлое и приятное бедро с другой стороны. Вот это и была Света. Я повернулся к ней и практически получилось, что повторил свой взгляд, отчего все втроем рассмеялись. Света сказала, что следила за спором и если мы не против, то готова внести в него некое рациональное зерно и может быть вывести его из разряда теории. Это как? Мы с Людой переглянулись, недоумевая.

     – Слушай, вот ты говоришь, а я тебе не верю.

     Я посмотрел на нее с интересом. Все время она меня удивляет. Света продолжала:

     – Предлагаю тебе спорить.

     – По поводу?

     – Ты говоришь, нет чувств, любви. Я присоединяюсь к мнению Людмилы, но давай на интерес. Вот если ты посмотрел девушке в глаза, услышал ее голос, которым, она тебе скажет – пойдем, и ты пойдешь с ней – ты пригорал. Если не пойдешь – проиграла я. Идет?

     Я тут подобалдел немного и не нашел ничего умней чем спросить:

     – Какая девушка и когда?

     – Сейчас. А какая – это я решать буду.

     Сижу, вокруг уже кучка заинтересованных ребят и девчонок, кураж такой, думаю, в чем дело? Она ведь заведомо в проигрыше или..? Смех, кто-то советует не спорить с женщиной – хуже будет, кто-то подначивает наоборот. Люда глазки закатила, мол, не знаю уж, решай сам. И я решил.

     – И на что спорим?

     – На любовь! – все смеются, – ну давай на желание, на ЛЮБОЕ!

     – Давай. – сказал, как нырнул. А сам думаю, выиграю ведь, а желание:

     Бьем по рукам. Она загадочно улыбнулась и отошла. Все как-то подуспокоились, занялись своими делами. Я тоже посидел, выслушал от Люды многозначительное ну-ну. И остался со своей книжкой. Кто-то сунул бутылку пива, и я с ней (бутылкой) опять в эту книгу погрузился. Причем эти стихотворения я читал так своеобразно. Они же короткие и запоминаются после прочтения.

     Прочитаешь, произнесешь про себя, вдумаешься в смысл. Короче сижу, ничего не подозреваю. Правда теперь в голове постоянно вертелся вопрос о том, кого же имела ввиду Света, кто меня должен поманить и как, чтобы я не смог отказаться? Ха! А выигрыш – желание. Я не сомневался, что это желание – мое и только решал, каким оно будет. Девушка ведь сама сказала – любовь! Все это настроило меня на определенный лад и я поглядывал то на Светлану, то на Людмилу, симпатичные колени которой были хорошо мне видны, она сидела на низком диванчике напротив. Света в это время звонит по телефону и по ее звонку приходит ОНА. Она садится за стол и смотрит на меня. Я это чувствую. Как она пришла, как знакомилась со всеми я не видел, но ощутил, что стало тихо.

     Просто все поняли. А когда я поднял глаза и столкнулся с ней взглядом – тоже все понял. Смотрю, и так медленно понимаю – проиграл. Только неужели скажет: пойдем? Или я сам скажу!?