Н-сис. Часть 6

     Нет, она не лучше. Она такая же похотливая самка, как и они… Две хитрые озабоченные шлюхи сделали ее такой же, как они сами. Лиза откинулась, упершись головой в стенку. Она все поняла. Все сошлось, закольцевалось, замкнулось в стройную, гармоничную, понятную и простую схему. Похоже, у нее нет недостатков, слабых мест – все только выигрывают.

     Незаконно, аморально, грязно? Да. Для того, кто стоит за пределами этой схемы. Зато эффективно – для того, кто внутри. И приятно, возбуждающе до дрожи. Секс не только ради удовольствия, но и ради результата, процветания, величия, успеха. Так и должно быть. И странно, что она возмущалась и возражала в начале…

     Входя, вживаясь в новую роль, Лиза успокаивалась, обретала себя, а вода смывала с ее тела и уносила в слив сомнения, страх, предрассудки, стыд…

     

     ***

     

     Так что уже спустя какой-нибудь час, облаченная в старый, но чистый халат хозяйки, она сидела с обеими коллегами за одним столом и в прекрасном расположении духа завтракала и познавала ту атмосферу, в которой ей предстояло работать.

     – А кто разработал эту… педагогическую систему? – осторожно спросила она у директрисы.

     – Предполагаю, что вот она – моя наставница, почти вторая мать, – и Надежда кивнула в сторону висевшего на стене портрета статной женщины, – мир ее праху. Сами понимаете, она отнекивалась – дело-то подсудное. Но именно при ней заштатная школа стала процветать, штампуя вундеркиндов. Предыдущий губернатор оказался нашим выпускником, он и превратил школу в лицей, да еще с особым статусом. Ей заслуженного учителя выхлопотал…

     – А этот… ритуал – он существовал тогда?

     – При мне – уже да. Я пришла сюда двадцать три года назад, уже с опытом работы, замужняя, гордая, независимая. Ирина Васильевна, – Надежда вновь с уважением, граничащим с преклонением, кивнула на портрет, – пригласила к себе домой. Должна была еще придти Анастасия Геннадьевна, нынешняя географичка, да заболела. Так что мы с Ириной Васильевной вдвоем четверых обслуживали… – Надежда замерла, видимо, опять переживая то состояние. Она умолчала о том, что ее наставница не обладала ни особой привлекательностью, ни высокой сексуальной стойкостью, да и было ей тогда уже за пятьдесят. Всего через полчаса после начала посвящения она удовлетворила одного, но потом не сдержалась, кончила сама, и была способна только лежать и стонать, при этом школьники, которых она всего лишь разогрела, вчетвером насели на молоденькую смазливую практикантку. Как она вынесла одновременный бешеный секс с четырьмя – она до сих пор не понимает. Потом было все – и расстройство желудка, и рвота, и судороги, и кровотечения, и невыносимая мигрень… Но она выжила и даже произвела неизгладимое впечатление на малолетних любовников…

     – А как же… муж?

     – Я задала ей тот же вопрос. На наше общее счастье, муж тоже был учителем. Да не будь он учителем, она бы и разговаривать со мной не стала. Кстати, он тоже в тот же вечер проходил посвящение под руководством ее мужа. Их было двое на трех девчонок.

     Лиза воздержалась от вопросов, но задумалась: будь у нее муж, смогла бы она позволить ему изменить ей, при условии, что в то же время она изменяет ему?

     – А вы как? – спросила она Олесю, чтобы никто не заметил ее задумчивости.

     – Нормально. Была еще Светлана…

     – Светлана Николаевна Ковач, учительница русского языка и литературы, – то ли поправила, то ли пояснила Сергиевская.

     -… и семь пацанов.

     “Значит, по ее мнению, семеро на трех учительниц – это нормально, – подумала Лиза, то есть шестеро, как вчера – это так, разминка… Что же у меня так болит-то внутри? А школьники-то все наперечет оказались стойкими и опытными! Целуют, лижут и трахают прямо как взрослые мужики! Впрочем, чему удивляться: они же элита, не раз прошедшая через школу опытных Сергиевской и Гапонцевой, которые многому их научили! Видимо, мне тоже многое предстоит узнать на этой работе… “.

     – Не переживайте вы так, – словно прочитав ее мысли, улыбнулась Надежда, – новенькие к нам не так часто приходят. Как правило, школьники поощряются по стандартной схеме – один на один.

     – Как правило?

     – В прошлом году, – встряла Олеся, – двое моих учеников заняли первое и второе места. Что же их, отдельно, что ли, поощрять?

     “Значит, это называется – поощрять. Такой невинный эвфемизм… “.

     – А были те новенькие, кто… не соглашался? Уходил? Или даже жаловался?

     – Мужчины – ни разу, на моей памяти точно, – жуя, задумчиво сказала Сергиевская, – женщины две ушли, и еще одна пошла жаловаться.

     – И что?

     – Ее внимательно выслушали и пообещали разобраться. Прислали комиссию. Мы хором все отрицали. Слова против слов – тупик. Тогда они задумались: кто им важнее – мы, приносящие славу городу, району, области, или никому не известная сопливая девчонка?

     – А из учеников?

     – Бывает. В основном от ревности. Им кажется, что они больше достойны, а поощрили другого. Обычно мы все узнаем заранее, приглашаем к себе, разбираемся. Скандалов удается избежать.

     – А если, например, школьник расскажет родителям?

     Надежда усмехнулась.

     – Вы, Елизавета Ивановна, как девственность потеряли?

     Лиза вспыхнула:

     – А что?

     – Вы родителям об том рассказали?

     Лиза улыбнулась, поняв, что вопрос ее был глупым.

     – Но слухи-то ходят? Ведь школьники общаются с друзьями?

     – Вы знаете, почти нет. Лицей на окраине, вокруг рабочие районы, народ быдловатый. Нас, яйцеголовых, такие недолюбливают. Мы для них – чуждый элемент. Прогуляться по району, особенно в одиночку – почти наверняка нарваться на неприятности. Парней бьют, девочкам рвут одежду, раздевают почти донага, валяют в грязи. Иногда даже не грабят, просто унижают таким образом, но иногда дорогие вещи все же отнимают. Школьники уже привыкли ходить гурьбой. Так что друзей среди местных у наших ребят и нет. А между собой дружат тоже редко. Ведь в десятый класс приходят из разных школ, первое полугодие почти не общаются. А потом… Все ведь понимают, что идет погоня за золотыми медалями, местами на олимпиадах, конкурсах и соревнованиях, так что они скорее конкуренты и соперники, чем друзья. Да к тому же, у них весь день – подготовка к занятиям, библиотека, кружки, секции. Так что варятся они в том же котле…

     – Но ведь слухи… все равно ходят?

     – Ходят, – тряхнула головой Надежда, – и очень хорошо ходят. Ирина Васильевна, – произнося имя наставницы, она всякий раз выпрямляла спину и придавала взгляду строгое выражение, – не только не возражала против слухов, но даже сама их распространяла через сеть… как она их называла “моих верных друзей”. Она вообще была… политиком, – Сергиевская произнесла это слово так, как обычно говорят “гением”, – она как никто умела работать с контингентом. Так что слухи – это хорошо, и чем их больше, тем лучше. Понимаете? Слухи становятся чем дальше, тем невероятнее, и в их море тонет достоверная информация, если она есть, и тогда человеку со стороны невозможно понять, где истина, а где ложь. Всему верить тоже нельзя, потому что слухи опровергают друг друга. Приходится не верить ничему, а именно этого мы и добиваемся.

     Сергиевская помолчала, потом продолжила:

     – Теперь, если уж вы прошли испытание, мне придется дать вам инструктаж. Сначала – о вашем внешнем виде. Запомните – никаких брюк. В магазин, на прогулку – пожалуйста. В лицей – только в юбке. Не макси, но и не мини. От сих… и до сих, – Надежда дважды провела по своей голой ноге чуть выше и ниже колена.

     – Жаль, – вздохнула Лиза, – а я обожаю мини…

     – Немудрено, – хмыкнула Олеся.

     “Какая она забавная, – подумала Лиза, улыбкой и кивком показав, что поняла намек старшей коллеги, – Она даже комплименты говорит развязным и издевательским тоном”.

     – Повторюсь, – несколько занудно заметила Надежда, – Вне лицея ходите хоть голой. В лицее – только миди-юбка. Обтягивающими кофточками тоже не увлекайтесь – все в меру.

     – А если я голой иду по улице, скажем, в магазин, и встречаю школьника? – немного раздраженно спросила Лиза.

     – Отлично, – отчеканила директриса, – О более удачном стечении обстоятельств и мечтать нельзя.

     – Не поняла, – остыла Лиза.

     – Они не настолько глупы, чтобы понимать, что в свое свободное время вы вольны носить что угодно. Во-первых, они более полно смогут оценить вашу красоту. А во-вторых, вы подчеркиваете, насколько ревностно вы относитесь к своим служебным обязанностям. Вы же сами сказали – обожаю мини. Они тоже понимают, что при такой фигуре это вполне естественно. Но вы показываете: на уроке я строга, скромна и сдержанна, а на самом деле я яркая, дикая, страстная и сексуальная! Вроде понятно объяснила?

Страницы: [ 1 ]