Проститутки Екатеринбурга

Н-сис. Часть 20

     Спустя восемь минут пятьдесят три секунды этого зажигательного спектакля Староверов встал, решительным шагом подошел к ее столу и остановился. Брюки его топорщились прямо перед лицом Лизы, но она с невинным видом подняла на него глаза.

     — Я так больше не могу, Елизавета Ивановна, — решительно сказал он, с трудом пытаясь отвести глаза от ее груди.

     — Что случилось?

     — Я влюблен в вас. Вы восхитительны. Вы красивы, вы привлекательны, вы умны, вы — женщина моей мечты. Я не могу без вас.

     Это был седьмой раз в ее жизни, когда мужчина признавался ей в любви. Впрочем, слово «любовь» не прозвучало, да этот и не мужчина еще…

     — Спасибо, мне очень приятно, — сказала Лиза осторожно и аккуратно, помня заветы великой Надежды Сергиевской, — Я очень тебе благодарна. Но давай обсудим это позже.

     — Когда… позже?

     — Илья, — очень медленно заговорила Лиза, чувствуя, что именно сейчас от ее поведения зависит, выполнит она свою миссию или нет, — Ты мне тоже очень симпатичен. Ты умный, талантливый, просто… у тебя неудачный период в жизни. Мне тоже хочется многое тебе сказать. Но давай не будем забывать свои обязанности. Пойми, я не отталкиваю тебя. Мы обязательно обсудим все, что ты уже сказал мне, и все, что я хочу сказать тебе. Только не сейчас. Сейчас я совершаю должностное преступление. Ради тебя, заметь…

     — Не надо совершать преступления. Я не буду переписывать контрольную. Ставьте двойку, я ее заслужил.

     — Нет уж, я и так многим пожертвовала, так что будь любезен, исправь двойку, — она сделала возмущенный вид, — В конце концов, мы договорились вчера! Что ты, как красна девица: то хочу, то не хочу…

     — Я не способен сейчас переписать…

     — Почему?

     — Я уже объяснил: моя голова занята вами…

     Лиза была готова ко многому, но не к этому. Она думала, что он сделает ей замечание (и гадала, в каких выражениях) — за непристойное поведение. Или он заставит себя не смотреть на нее и успешно перепишет работу. Или что он набросится на нее, пытаясь взять силой. Или что повторится прошлая попытка: он будет пялиться на нее и ничего не сделает.

     Но парень почти что признался ей в любви. Причем он даже (пока, по крайней мере) не домогался близости, а должен был.

     — Хорошо, — сказала она, — который уже раз я иду тебе навстречу. Видимо, несмотря ни на что, ты мне слишком симпатичен. Так вот, мы поговорим о наших отношениях сейчас, а насчет контрольной решим позже. Значит, ты говоришь, что влюблен в меня — допустим. Но влюбленный мужчина ведет себя по-другому, разговаривая с «женщиной своей мечты», он смотрит ей в глаза. Ты избегаешь смотреть мне в глаза…

     — Потому что я стесняюсь!

     — Пусть так. Когда я веду урок, ты смотришь куда угодно, кроме меня. Поверь мне, влюбленные всегда стараются смотреть на предмет своего чувства…

     Теперь Илья уже не возражал, а молчал, опять опустив глаза.

     — Наконец, человек стремится говорить с тем, в кого он влюблен. Ты за полгода сказал мне слов меньше, чем за последние пять минут. Не считая уроков, разумеется.

     Илья смотрел на нее со страхом, так ей показалось.

     — Сказать тебе, что я думаю? То, что ты испытываешь, называется не влюбленностью. Похоть, вожделение, страсть — вот что это. Ты хочешь переспать со мной, и все. Я угадала? — четко проговорила Лиза, подводя к главному. В стенах лицея она впервые говорила с учеником так откровенно.

     — Да, угадали… Но ведь и вы тоже…

     — Что я?!

     Но Илья не мог вымолвить то, что терзало его последние дни. А Лиза не хотела (хотя была готова) обсуждать тему расставленных ног, задранной юбки и вообще — нравственных норм поведения учителя.

     — Если ты хотел сказать, что я тоже в тебя влюблена, то да, в определенном смысле это так, — заговорила она, чтобы Илья не решился на тот разговор, — Только я влюблена в тебя как в талантливого парня, имеющего способности к моей любимой (вот тут уж действительно любимой!) математике. Но, имея эти способности, ты не желаешь ими пользоваться, а это все равно, как если девушка, которую ты любишь, целуется с твоим приятелем. У тебя ведь нет на нее прав, верно? Ты не можешь ее заставить быть с тобой, а не с ним, так? Ты это понимаешь, но тебе все равно больно, иногда до слез. Вот так и я. Ты изменяешь математике, а значит, и мне, и это очень обидно. Я испытываю ревность: твое сердце отдано не моей науке, а значит, и не тому, кто ее преподает.

     Староверов замер, глядя на Лизу с ужасом, восхищением и удивлением, да она и сама не могла придти в себя от своих же слов. «Жаль, — подумала она, — что Сергиевская не слышала этой моей речи. Она бы ее выбила на мраморе и повесила у себя в кабинете. Да, я была в ударе. Повторить такое точно не удастся».

     Пауза была долгой.

     — И… что? — глупо спросил Илья. Видно, он просто не поспел за мыслью Лизы.

     — Вот что. Мы оба признались друг другу в своих чувствах. Ты влюблен не в меня как в женщину, а в мое тело. Вот в это, в это, в это все, — и Лиза похлопала себя по груди и по бедрам, — А я влюблена не в тебя, а в твой мозг, волю и работоспособность, согласен?

     — Согласен, — выдавил еще не пришедший в себя Илья.

     — Поэтому ты хочешь от меня, чтобы я легла с тобой в постель. А я хочу от тебя, чтобы ты занялся, наконец, математикой. Давай осуществим свои желания! Завтра будет твоя самая распоследняя попытка написать контрольную. Уже без отговорок. А в феврале ты поедешь на олимпиаду. Если контрольная будет на пять, а место — не ниже третьего… — и Лиза многообещающе замолчала.

     

     ***

     

     Редко ей приходилось видеть такое быстрое перерождение, какое случилось со Староверовым. Он не просто стал учиться — он взялся за это с каким-то остервенением. Разумеется, контрольную он написал на отлично, причем Лиза сидела все в той же рискованной позе, но он не бросил на нее ни взгляда. Такую тактику она выбрала не случайно: хотела показать, что это — ее естественное поведение, а вовсе не провокация отдельно взятого школьника.

     Улыбаясь, она думала: «Он постоянно делает выбор между мной и математикой. Два первых раза победила я, теперь, кажется, наоборот».

     Потом началась второе полугодие. На областную олимпиаду от лицея она направила «гвардию»: Ашмарина, Рогера, Староверова. Заняли они пятое, третье и второе места соответственно. Оставив после урока Андрея и Илью, Лиза назначила им день, когда они придут к ней.

     Рогер уже знал, что это значит, а Илья — и подавно (кстати, это был первый в ее практике случай, когда стороны заранее открытым текстом обсудили, для какой цели они встречаются) .

     Лиза волновалась больше, чем даже перед первым разом (с тем же Рогером) . Ее смущал разный, скажем так, уровень подготовки: Андрей уже знает многое, Илья, похоже, не знает ничего. «Я начну с Андреем, как обычно, — размышляла Лиза, — а Илья посмотрит, потом, может быть, присоединится». Впрочем, через несколько минут она обрывала саму себя: «Что, в конце концов, мне впервой с двумя мужиками трахаться, что ли?!». Но легкий мандраж остался… ровно до того момента, как Рогер позвонил и сообщил, что попал в больницу с разрывом связок колена.

     После уроков Лиза съездила к нему, сказала дежурные слова и сделала дежурные подарки.

     — Знаете, что мне обиднее всего? — спросил с улыбкой Андрей, — что я не смогу сегодня придти к вам…

     Лиза сделала страшное лицо и поднесла палец к губам — у соседа по палате тоже были посетители.

     — Я никуда не деваюсь и не уезжаю, — сказала она позже, — так что наша встреча просто откладывается, а вовсе не отменяется.

     Лиза знала, что некоторые школьники (в том числе Илья) придут к своему однокласснику чуть позже. Затем Староверов, отцепившись от друзей и соблюдая конспирация, поедет к любимой учительнице.

     Еще одна договоренность касалась одежды. Илья особо попросил Лизу надеть ту самую черную юбку, в которой она была, когда он писал контрольную в первый раз.

     После его прихода начались странности. Сначала он долго и нудно перечислял достоинства Лизы, и она терпеливо слушала, улыбалась и благодарила. Потом он попросил ее раздеться, но так, чтобы она начала показывать ему свои трусики.

     Лизе показалось, что ему очень хочется спросить ее, с какой целью она делала это тогда, но у него не хватает духу. Впрочем, она заранее продумала несколько вариантов ответа. Но пока она решила удовлетворить невинную просьбу парня. Она села на стул, он в кресло напротив нее, и она стала медленно раздвигать ноги. Илью, похоже, возбуждало именно это: он стыдливо засунул руку в штаны и раздражал член, при этом краснел, потел, пыхтел и закатывал глаза. Лиза негромко сказала:

Страницы: [ 1 ] [ 2 ]