Мучительница первая моя. Часть 1

     Сказ о том, как я вломил на уроке жлобу, а училка за это нассала мне в рот

     

     – Поляков! Вон из класса!

     – Но Изольда Евгеньевна, это ведь…

     – ТЫ ОГЛОХ?? ! Встал и вышел вон! Нет, без вещей! Зайдёшь после урока. У меня с тобой будет серьёзный разговор.

     

     Я встал и медленно вышел из класса. На душе было паршиво. Какая же вопиющая несправедливость! Этот подонок Сашка Чистов снова прикололся надо мной, а я же и виноват! Ну, да залепил ему в табло прямо на уроке, да еще и на биологии, которую ведет наш завуч Изольда – редкостная стерва! – так что же? Целый день этот козёл изводил меня своими штучками, а на десерт вообще шикарный “подарок” мне преподнёс: наполнил водой презерватив и аккурат после того, как я ответил домашнее задание, положил мне его на стул. Естественно он лопнул, на штанах теперь пятно, будто обоссался… Это уже последней каплей было! Ну, и вляпал я ему со всей дури. Так и сил больше не было терпеть! А теперь, значит, ему ничего, а со мной “серьезный разговор”…

     

     А, впрочем, чего там серьёзного? Ну, позудит Изольда, поездит по ушам – от этого никто не умирал. Ну, отправит к директору, ну – самый худший вариант – вызовет родителей, ну и что? Предки у меня вменяемые. Приду домой, сам всё расскажу. Мама скажет: не переживай, потом сама же Изольду порвёт, а отец, наверное, даже похвалит. Словом, если бы не была сама ситуация такой несправедливой, то и париться нечего особо! Как же я ошибался…

     

     Урок тянулся нечеловечески долго. Я сидел на ступеньках у входа на чердак (биология была на пятом, самом последнем этаже) и пытался самого себя успокоить для предстоящего разговора с Изольдой. Наконец прозвенел звонок.

     

     Я встал и спокойным, полным собственного достоинства шагом двинулся обратно в кабинет. В коридор повалили мои одноклассники. С ними и Чист. Увидев меня он многозначительно покачал головой и похлопал сжатым кулаком правой руки по левой ладони. Я же, не меняя выражения лица, спокойно показал ему средний палец. Тот в ответ провел по горлу ребром ладони и потопал по лестнице вниз.

     

     Я вошел в кабинет. Изольда сидела за учительским столом и что-то проверяла по классному журналу.

     

     – Иди сюда, – сказала она, не отрываясь от документа.

     

     Я подошел к своей парте.

     

     – Я сказала СЮДА! – повторила она и указала на место перед своим столом. В голосе ее прозвучали металлические нотки.

     

     Я подошел к учительскому столу. Он стоял на кафедре, и Изольда немного возвышалась надо мной. Наконец она оторвалась от журнала и посмотрела на меня. Взгляд её был абсолютно равнодушен, губы при этом крепко поджаты. Моё спокойствие, над которым я столь упорно работал в течение урока, несколько пошатнулось.

     

     Изольда Евгеньевна Добрынина, завуч, учитель биологии. Ей было всего 28 лет. Каким образом она стала правой рукой нашего Бороды – директора Владимира Петровича Кадилова – оставалось только гадать. Она была не худенькая, но и откровенно лишним весом не страдала. Всё в ней было довольно выпуклое: и грудь, и бёдра, и зад. Она была бы в полной мере привлекательной – в моём, конечно, вкусе, – если бы не её стервозный характер. Черты её лица имели немного восточный типаж и обычно не выражали ничего, кроме недовольства. И в настоящий момент её чёрные глаза буквально сверлили меня насквозь.

     

     – Ничего не хочешь мне сказать? – спросила она ровным, спокойным голосом, глядя мне прямо в глаза.

     

     Моя решимость, которую я так тщательно пестовал, возбуждаясь осознанием несправедливости, с которой обошлась со мной Изольда, начала таять, как дым.

     

     – Ну, Изольда Евгеньевна, – замямлил я, – я понимаю, что, конечно…

     – Ты понимаешь? – резко перебила она меня. – Ты хочешь сказать, что ты понимаешь, какую мерзость ты совершил?? ! Сорвал урок, избил одноклассника в присутствии учителя! Ты говоришь, что понимаешь это??? Объясни тогда мне, пожалуйста! Потому что я не понимаю, как можно так себя вести!

     – Так я и хотел… – вновь начал бубнить я каким-то виноватым голосом. – Чистов мне подложил капитошку на стул. Я сел, все штаны мокрые, вот, – я повернулся к Изольде задом и показал до сих пор непросохшее пятно на джинсах. – Знаете, как неприятно?? ! Ну, и до этого весь день доставал… Ну, я и не сдержался…

     – Значит, ты считаешь нормальным в ответ на шутку одноклассника начинать мордобой?! ! Да ещё на уроке!

     – Понимаете, шутка шутке рознь. Есть нормальные шутки, весёлые. На такие я не обижаюсь. Но этот гад постоянно меня изводит! Я давно уже терпел, а тут… Словно пружину сорвало.

     – А зачем надо было терпеть? Почему нельзя было сообщить классному руководителю или, например, мне о том, что над тобой издеваются?

     

     Наивный вопрос! Я посмотрел на Изольду с плохо скрытым сожалением.

     

     – Ну, да, “сообщить”! И прослыть стукачом? Это не в моих правилах.

     – А стучать на Чистова сейчас – это, выходит, в твоих правилах?

     – Я не стучу, Изольда Евгеньевна, я просто отвечаю на Ваш вопрос.

     

     Глаза Изольды превратились в узкие-узкие щёлочки.

     

     – Поляков, – негромко и очень спокойно произнесла она, – мне кажется, ты не отдаёшь себе отчёт о последствиях твоего мерзкого поступка.

     

     Она умолкла и продолжила пронизывать меня шквальным огнём из узких амбразур своих восточных глаз. Я стоял и молчал. Взгляд не отводил. Однако в душе уже начала подниматься липкая волна паники. “Какие ещё последствия?? ! Что ж она, сука, молчит?? !”

     

     – Изольда Евгеньевна… А какие последствия?

     – Какие последствия, Поляков? – по губам Изольды проскользнула тень улыбки. Более чем плотоядной улыбки. – Ну, не вдаваясь в подробности, для тебя это может закончиться вылетом из школы.

     

     В ушах у меня загудело.

     

     – Вы-вы-вылетом? . . Но как же это? . . Я же ничего…

     – Ты хочешь сказать, что ничего не сделал? – перебила она меня. – Значит, устроить в разгар урока безобразную драку в присутствии учителя – это, по-твоему, “ничего”?? ! Лично я так не думаю… И полагаю, что Владимир Петрович и члены педсовета со мной согласятся.

     

     Я был смят, ошарашен, сломлен. Ноги подкашивались. Как же это так? Заканчивается 9-й класс, надо к экзаменам готовиться, а тут ТАКОЕ! Изольда будто прочитала мои мысли.

     

     – Да и имей в виду: я созову педсовет немедленно. Так что экзамены будешь сдавать в другой школе. Если, конечно, тебя туда возьмут… Характеристика у тебя будет не из лучших, поверь. – Эта гнусная мегера улыбалась теперь уже почти в открытую. Ей явно доставлял огромное удовольствие мой печальный, обескураженный вид. Боже, за что мне это?? !

     – Изольда Евгеньевна, – я старался говорить как можно спокойнее, хоть голос и предательски дрожал, а сердце колотилось, как бешеное. – Изольда Евгеньевна, я прошу, я умоляю Вас, пожалуйста, не надо доводить это до педсовета и до Владимира Петровича! Это слишком жестокое наказание! Я понимаю, я виноват. Но может быть, Вы просто вызовете моих родителей? Зачем же вот так губить меня? Ну, я ведь не дерусь постоянно, у меня пятёрки… Этот случай единственный за все время, что я учусь! Ну, пожалуйста, Изольда Евгеньевна! Ну, куда я денусь??? – я не выдержал и разревелся.

     

     Изольда смотрела на меня с нескрываемым презрением, но при этом одновременно с каким-то скрытым удовольствием. Наверное, мои слёзы ещё больше порадовали её. Садистка проклятая!

     

     – Хватит, хватит, Поляков! Разревелся, как кисейная барышня! На платок, вытри сопли! – она достала из сумочки и швырнула мне носовой платок. Он приятно пах духами и ещё каким-то непонятным запахом… Я, продолжая всхлипывать, вытер слёзы и с благодарностью вернул владелице. – На кой, извини, чёрт мне вызывать твоих родителей? Их и так вызовут. К директору. Поставить в известность о твоем исключении. Хотя, как вариант… Тебя родители наказывают физически?

     – Простите, не понял? – я был ещё больше ошеломлён этим вопросом, хотя, казалось бы, в этот день можно было уже ничему не удивляться.