Моя радуга жизни. Часть 30

     Как-то ночью мне почему-то не спалось. Обе мои девочки сопели с двух сторон и смотрели свои сны. Бекки засыпала мгновенно. Мы все, конечно по возможности, ей помогали, но забота о двух детях забирала у нее очень много сил. И ночью она первая бежала к Сарочке, если та плакала. Так что она использовала любую возможность для сна. Когда малышке исполнилось полтора месяца, мы первый раз занялись сексом после ее родов. Хотя и до этого она не забывала ласкать меня, пусть не очень часто, но стараясь доставить мне максимум удовольствия.

     Знаю я вас, мужчин, – говорила она, – как сперма в яйцах застоится – сразу начнете искать ей выход. А ты постоянно мотаешься по клиентам. Я знаю, что это. Там куча свободных женщин, да и мужиков.

     Во многом она была права. Открыв в себе женскую сущность, я стал почему-то привлекательней для женщин. Возможно, стал по-другому одеваться или появилась какая-то уверенность в себе. Действительно, меня несколько раз пытались “снимать”. Правда, только женщины. Вообще я заметил, что американки чувствуют себя в офисах уверенней мужчин. Мужчины постоянно опасаются обвинений в сексуальных домогательствах и боятся даже посмотреть женщине в глаза, не говоря о том, чтобы сделать какой-нибудь комплимент. Женщины в этом плане чувствуют себя увереннее и запросто позволяют себе флирт. Я всегда мягко уходил от этих вариантов, хотя не скажу, что их было много. У меня был мой дом и моя семья. Странная, сумасшедшая, но моя. И этот сопящий смешной комочек под одеяльцем, необычная и разносторонняя женщина, каждый раз демонстрирующая мне свои новые способности, и почему-то, так любящая меня. Все это мое родное. И все спящие в соседних комнатах – это тоже моя семья. Трудно объяснить это кому-то чужому, но я постараюсь сделать все, чтобы это сохранить для себя. И не потерять все это из-за какой-нибудь прихоти. На этой мысли сон меня сморил, но понимание этого осталось на все последующие годы. Осознание того, что мне невероятно повезло, и я нашел то, о чем многие могут только мечтать.

     

     Глава 35

     

     К концу сентября деревья в поселке и вдоль дороги к нему оделись в разноцветную праздничную одежду. Это действительно было буйство красок – от темно зеленого у елок и сосен до ярко красного. В один из таких дней Сэм и Сельма объявили, что были на УЗИ и это будет мальчик. Конечно, эта новость была встречена всеобщим ликованием и стала очередным поводом для празднования. Животик Сельмы округлился, но беременность ее проходила тяжело. Она старалась не показывать виду, но токсикоз ее к этому времени совсем замучал, и она мечтала о дне, когда это прекратится. К плите она вообще не могла подойти – любой запах готовки вызывал у нее рвоту. Для Сельмы такое состояние было сюрпризом – с Дженни такого не было.

     Сэм реагировала на каждый ее вздох. Бегала за ней в туалет, приносила воду. В общем – была мужем, о котором женщина могла бы только мечтать. Видя эту картину, я благодарил всевышнего, что у Бекки все проходило относительно легко.

     Со всеми этими заботами, мы летом почти не плавали в бассейне, хотя робот постоянно его чистил. Как-то в августе еще до родов Бекки, мы все сидели во дворе пили чай и обсуждали предстоящие перемены. Вдруг, глядя на бассейн, Сельма предложила Сэм вызвать какого-нибудь сексуального чистильщика, чтобы он почистил бассейн, а заодно и ее удовлетворил, пока ей самой не до этого. Сэм сделала вид, что потянулась к телефону, на что Сельма закричала:

     Только попробуй – убью на месте.

     И где та забитая богобоязненная девочка, – спросил я.

     Действительно! Видите, что вы со мной сделали!

     Сэм крепко поцеловала Сельму.

     Как все-таки здорово, что они нашли друг – друга прошептала мне на ухо Бекки. Я никогда бы не смогла стать такой.

     И не вздумай. Я очень люблю их обеих, но мне нужна именно ты.

     И это были не просто слова. Тогда, да и после рождения дочки, я до конца не представлял, как у нас сложится жизнь дальше, как в это все сможет вписаться Лена-Мишель, но я твердо знал, что я сделаю все, чтобы быть рядом с этими двумя дорогими мне существами.

     На работе, конечно, ощущалось Беккино отсутствие, но Сэм успешно управляла мной и Марго, так что проколов практически не было. Мы всем объявили, что Бекки живет с нами, так как нуждается в помощи друзей, и мы ей сдаем комнату за умеренную плату. Не знаю, насколько в это поверили, но это уже их проблема.

     Сельма на работе почти не появлялась, хотя где-то в октябре ее токсикоз прекратился. Живот у нее был довольно больший – ходила она утиной походкой и спуск, а тем более подъем по лестнице превращался в путешествие. Она снова начала рваться к плите – ей надоела моя однообразная готовка. Но долго стоять на ногах ей было тяжело. Заказы на дизайн сайтов Сэм стала брать по минимуму, и Сельма делала эскизы на бумаге – ей было тяжело сидеть за столом перед компьютером. Филип (все его звали – Фил) – программист, которого Сэм взяла на разработку сайтов, превращал их в электронный вид, и размещал на разработанных им страницах. Сельма потом только оценивала и говорила, что нужно подправить. Каждую свободную минуту она рисовала. В гараже и кладовой стояли мольберты, рамки, холсты. Она поддерживала отношения только с одной галереей, и люди уже ждали ее новые работы. Она рисовала Сэм, Бекки с Сарочкой – и вместе и по отдельности, пейзажи. При чем, не просила позировать – в основном по памяти. Пейзажи она только быстренько набрасывала эскизы простым карандашом в тетрадке. Там же иногда появлялись наскоро зарисованные портреты иногда даже совершенно незнакомых людей. Это было для нее нечто вроде конспекта, и далеко не все потом превращалось в картину.

     Меня она почему-то не рисовала.

     Я не знаю, как тебя можно изобразить. Ты можешь превращаться в двух совершенно разных людей, и я не могу тебя воспринимать как что-то единое целое, и по отдельности не могу, зная, что ты можешь быть другим.

     Это было немного запутанное объяснение, но я не рвался быть изображенным на холсте.

     Родила она за два дня до рождества. Мальчишка родился довольно крупный, почти четыре кило. Сэм ушла на рождественские каникулы раньше, но мне такого позволить она не могла, так что я продолжал работать как все. Все равно, Сельму выписали только в субботу перед самым рождеством. Практически повторилась картина возвращение Бекки, с той разницей, что, развернув малыша, все с восторгом смотрели на висящий малюсенький краник. Пока они смотрели, вдруг из этого краника полилась вода прямо на столик для пеленания. Все засмеялись.

     Ну вот – дождались, – Осуждающе сказала Сэльма.

     Не переживай – это не последний раз. С мальчиками всегда так – сказала Бекки.

     А ты откуда знаешь?

     Я же, когда гуляю, общаюсь с другими мамами.

     С едой у него проблем не было – малыш впился в грудь Сельмы и не отпускал, пока не высосал все. Ему показалось мало – она дала ему вторую грудь. Наконец он насытился и уснул.

     И как же его будем звать – спросил я.

     Может Тони? – предложила Сельма.

     Ну конечно! Испанский мачо – Бандерас.

     А мне нравится – сказала Сэм.

     Кто – Бандерас? – спросил я.

     Нет – имя. Энтони – красиво звучит.

     Почему бы и нет – подвела черту дебатам Бекки. Красивое греческое имя, как у императора.

     На том и порешили.

     По началу дома Сельма оставалась вместе с Бекки, Но где-то за месяц она втянулась в режим жизни детей и предложила Бекки выезжать, пусть поначалу на полдня. Бекки не отказалась. Ей уже хотелось “выйти в люди”. Хотя, полдня хватало ей, чтобы соскучиться по дочке и мчаться домой.

     Я тоже вечером спешил домой полюбоваться и поддержать в руках это удивительное маленькое существо, которое уже меня узнавало, улубалась мне, и однажды она даже у меня засмеялась.

     Вы представляете, я с ней целый день, все для нее делаю, а улыбается и смеется она у него – с деланной обидой заявила всем Бекки.

     А ты как думала – поддержала ее Сельма, – Дженни все время спрашивает, когда ее возьмет папа и когда он придет. Девочки всегда ближе к папам (я не в счет) . Смирись с этим.

     Сэм и Сельма частенько просили меня посмотреть и за Тони, или подержать его, как бы напоминая, что и он мне не чужой. Конечно, я с удовольствием занимался и им, но он еще был совсем маленький, а Сарочка уже была человечек.

     В выходные, когда наш дом был свободен, мы выбирались на озеро. Дети пока ездили в специальных детских корзиночках, но мы уже присматривали подходящие креслица. Ведь еще немного и они будут сидеть, стоять и ходить. Джонни своего Итана уже возил в кресле. Он еще не ходил, но уже уверенно стоял. Теперь все разговоры крутились вокруг детей, их успехов и проблем. Судя по всему, так теперь будет до конца наших дней, не смотря на то, как сложатся отношения их родителей.