Мираж

     
Жарким июльским утром, проводив жену на работу, взялся мыть посуду, и машинально включил телевизор. К моему удивленью он показывал снег среди лета. Недолго думая, решил, что всему виной соседские мальчишки, частенько «наводящие порядок» на крыше дома. Захватил инструмент и вышел на площадку. Дверь на чердак оказалась открытой, странно, ведь ключи есть только у соседей по этажу, наверное, вчера лазили и забыли за-крыть. На крыше лето бушевало во всю силу, черное покрытие раскалилось и источало жар. Я направился прямиком к антенне, желая побыстрей покинуть «раскаленную сковород-ку». «Дядь Вась, привет!» — я не сразу понял, откуда донесся этот возглас, хотя голос был мне знаком. Он, несомненно, принадлежал семнадцатилетней соседке Ленке. Оглянулся и застыл с открытым ртом. Ленка лежала на старой раскладушке и бессовестно улыбалась, подставив солнцу восхитительный задик и хрупкие плечи. Я не мог понять, действительно ли она в чем мать родила или это мне от жары мерещится. По спине побежал холодный пот. «О, Лена, привет, ты, что воздушные ванны принимаешь» — старался выглядеть невоз-мутимым, но, наверное, плохо получалось. «Да» — говорит, «Хочу, чтобы загар как в журна-ле был ровным». Тут только разглядел что в аппетитную, упругую попку врезается тонень-кая веревочка плавок. Ленка приподнялась и перевернулась на спину. Моему взору пред-стали обворожительные грудки, увенчанные темными вишенками, их упругость и формы заставили сердце биться быстрее и в штанах началось шевеление, мой дружок стал пода-вать признаки жизни. Спортивные штаны предательски вздулись и чтобы избежать ухмылок маленькой бестии, отвернулся и сделал вид, что занимаюсь антенной. В голове с бешеной скоростью пролетали мысли: она же моложе меня на девятнадцать лет, я же с ее отцом вчера пил пиво и мы почти друзья, ее мать мне нравится, и я тайно хочу ее. Но дочка, это не укладывается не в какие рамки, надо уходить пока не наделал глупостей. Подбирая слова для продолжения разговора, спросил через плечо, не боится ли обгореть. Ленка зая-вила, что у нее есть специальное масло и демонстративно начала втирать его в шею, затем в грудь, постепенно спускаясь к треугольнику трусиков. Ее движения больше походили на нежное поглаживание, руки порхали как крылья бабочки, прикрытые глаза говорили, что она получает от этого удовольствие. Завороженный этой сценой не мог оторвать взгляд, плавные линии, округлость бедра и изгиб ноги приковали к себе как магнитом. Довольная произведенным эффектом, Ленка самым бессовестным образом попросила натереть ей мас-лом спину. Отступать было некуда, штаны топорщились,