Медленные изменения удовольствия в принуждении. Часть 3

     Этот момент я представляла себе давно. Во время мастурбации, в туалете, на перерывах между уроками я втайне смаковала всё до деталей, кончая по множеству раз. Но реальность, наконец, наступила, и эта мучительная страсть проснулась во мне с невиданной силой. Я медленно опустилась на пол, на оба колена, а она приглашающе раздвинула ноги. Она тоже была без трусов, и в лицо мне ударил запах, исходивший из её промежности.

     – Давай, – она положила ладонь мне на обнажённую грудь, другой рукой крепко ухватила за волосы.

     – Ты раньше когда-нибудь кому отлизывала? – последовал строгий вопрос.

     – Нет.

     – Я знаю, что ты сейчас не способна мне врать. Значит, для тебя всё будет в первый раз. Вот увидишь, тебе понравится.

     Она придвинула мою голову совсем близко к половым губкам, и запустила свой палец глубоко внутрь своей промежности. Затем, вытащив его наружу, медленно провела по моим губам. Тёплая, терпко пахнущая вязкая масса попала мне в рот, и блаженство вспышками пробежало по всему телу. Я застонала.

     – Я знала, что тебе станет хорошо.

     Она придвинула мою голову ещё ближе, и чуть пошире раздвинула ноги. Мои губы встретились с влажным, тёплым, жаждущим любви раскрывшимся бутоном, и мой язычок выпорхнул вперёд. Он, повинуясь неведомому таинству, усердно исследовал все ямки и ложбинки желанной пещерки, и натыкался на твёрдую горошину клитора. Юлия Николаевна громко охала и протяжно вздыхала. Страсть переполняла меня через край, и тягучим сладостным блаженством разливалась по всему нутру. Пульсирующая истома нежным пламенем струилась где-то внизу живота, а в голове вспыхивали искорки экстаза. Теперь мы стонали вдвоём. Я крепко обнимала упругие бёдра полюбовницы, а она прижимала мою голову к себе. Откинувшись назад, лесбиянка томно стонала, я же вторила ей в унисон. Приближался оргазм. Я чувствовала его нарастающую мощь, и с трепетом ожидала его наступления. Мы кончили почти одновременно. Оргазм взорвался в моей голове мириадами ярких звёзд. Перед глазами поплыло, и я повалилась на пол у ног учительницы, лишившись чувств.

     Когда я очнулась, то обнаружила, что лежу на мягком диване, а Юлия Николаевна сидит на краешке, и гладит меня по щеке.

     – Ну как?

     – Да, это было что-то.

     – Завтра же переедешь ко мне. Я устрою тебя к себе в отдел, и ты начнёшь писать для меня статьи.

     – Мне надо с мужем поговорить.

     – Хочешь, я поеду с тобой? Вдвоём это будет сделать проще.

     – Нет, я должна это сделать сама.

     – Как хочешь. А сейчас обними меня и целуй. Я подарю тебе такой секс, о котором ты не мечтала даже в самом горячем бреду.

     Действие третье.

     Домой я заявилась за полночь, но муж мой не спал. Стараясь не греметь замком, я потихоньку открыла дверь, и на цыпочках вошла в прихожую. Не зажигая света, я принялась расстёгивать ремешки на туфельках.

     – Ну, где ты шлялась, я спрашивать не буду, – он вырос передо мной каланчой и включил свет, – ты трезвая, с тобой разговаривать можно?

     – Да, говори, – ответила я, отводя в сторону взгляд.

     – Как дальше жить будем?

     – Никак. Я ухожу от тебя.

     – Надеюсь, твой выбор заслуживает внимания? Кто он хоть такой?

     – Это не он, а она.

     – Не понял. Что ты хочешь этим сказать?

     – Я хочу сказать, что любовника у меня нет.

     – Врёшь. Тебе самой не противно?

     – Это правда. Нет у меня любовника. У меня появилась… о господи, любовница, моя бывшая учительница. Я влюбилась в неё давно, ещё в школе, а теперь вот встретилась с ней снова. Извини, всё получилось как-то само собой. Я – лесбиянка.

     Он ошарашенно пялился на меня, и на какое-то время лишился дара речи.

     – Ты что, не понял? У меня появилась любовница, женщина, твоя жена – лесбиянка. Я ухожу от тебя к ней. Извини, но я тебя не люблю. Возможно, никогда и не любила.

     Наконец он пришёл в себя, и затворил отвисшую челюсть.

     – Ты гораздо хуже, чем я думал. Можешь катиться на все четыре стороны. Я подаю на развод. Матери не смей говорить. Такого позора она не переживёт, – он снял с пальца обручальное кольцо и швырнул его к моим ногам, – теперь я понимаю, почему ты тянула резину с рождением детей. Бери всё, что тебе нужно, и уходи.

     Эпилог.

     Я собрала всё необходимое и вызвала такси. Окинув взглядом в последний раз моё бывшее жилище, я решительно шагнула в темноту. Через час я вновь пребывала в горячих объятиях Юлии Николаевны, и ни о чём не жалела. Тогда я не предполагала, что пожалею гораздо позже, когда стану её сексуальной рабыней, и буду прислуживать ей и её новой юной любовнице. Иногда наглая взбалмошная девица даёт мне полизать, и я воспринимаю это как награду. А госпожа теперь выше своих коленей меня не допускает. Что-ж, она оставляла мне выбор, и я сама его сделала. Они не таясь, развлекаются и трахаются в своё удовольствие. А я наблюдаю за ними и жду. Я терпеливо жду своего часа.

     В моей госпоже вновь перемены. Я это чувствую в её поведении, в едва уловимом изменении запаха её ферромонов. Она недовольна своей полюбовницей. Я видела, как та пытается безуспешно набрать текст в ворде, в бесплодных потугах выполнить нехитрое задание, а госпожа недовольно хмурит брови. Медовый месяц на исходе, а партнёрша не усвоила даже элементарных азов грамматики, и править в отделе издания даже нехитрый текст ей не по зубам. Что-же, учить и учиться гораздо труднее, чем сверкать напоказ своими прелестями. Время молоденькой любовницы проходит, пусть она даже не отдаёт себе в этом отчёт, но я знаю, что вскоре снова займу своё законное место. Вчера они мылись в ванной. Как всегда, вместе.

     Естественно, трахались. Но двери были слегка приоткрыты. Госпожа специально оставила для меня щёлку. Такого раньше не было. Они лапали друг друга, и хозяйка в любовной ласке ненавязчиво, но неотвратимо опустила свою пассию лицом вниз под воду, и крепко удерживая за волосы, повернула её голову немного набок таким образом, чтобы одно ухо девицы всё время выступало на сантиметр от поверхности воды. Она делала это намеренно, чтобы находясь всё время под водой, та могла расслышать речь топящей её госпожи.

     Я видела лицо хозяйки. Раскрасневшееся, в капельках воды и пота, оно было сосредоточенным, чуть приоткрытые губы едва шевелились, а грудь тяжело вздымалась. Она знала, что я подглядываю, и от этого возбуждалась ещё сильнее. Госпожа прижала лицо юной любовницы к себе между ног, заставляя при этом отлизывать. Сквозь шелест воды я отчётливо слышала, как размеренно она отсчитывает вслух секунды. Десять, двадцать, минута, полторы. Голова партнёрши так и не вынырнула ни разу. Несколько раз девица пыталась освободиться, но жёсткий захват всё время возвращал её назад, к половым губкам. Она оказалась надёжно зажата между ног, и госпожа спокойно гладила свободной рукой за все интимные места, тем самым расслабляя жертву. Господи, да она же утопит её. Затем до меня донёсся сладостный шёпот.

     – Продолжай мне лизать до тех пор, пока я не кончу. От тебя зависит, насколько скоро это произойдёт. Или я кончу, или ты сдохнешь. Ты кончила уже два раза. Потому, что лишена возможности дышать. Кислородное голодание намного сильнее возбуждает твой мозг. Ты ласкаешь так, как никогда, потому что с каждой секундой всё сильнее думаешь о том, что это последняя ласка в твоей жизни. Обними меня крепче за бёдра и продолжай. Времени почти не осталось. Твоего времени.

     И в этот момент госпожа звонко вскрикнула. Она переживала оргазм. Да так, что кончила и я, лишь от одного созерцания. Любовница тут же вынырнула, и с громким стоном вдохнула наконец полной грудью.

     – Ну как, тебе нравится? – последовал вопрос в привычной строгой манере.

     – Я чуть не задохнулась, мне так не нравится, я так не хочу, – плаксиво ответила девица.

     И выдержав паузу, хозяйка мокрой ладонью наотмашь влепила ей первую пощёчину.

     – Ты отвечаешь дерзко. Так вот, непокорная мразь, или ты катишься на все четыре стороны, или твоё место будет у моих ног на коленях. Не забывай, из какой ямы я тебя подобрала. Можешь возвращаться к себе на помойку. Пошла вон, безграмотная тварь. Теперь стульев и табуреток для тебя не существует. Передо мной – только на коленях.